Крошечные детали мозаики под названием «Королевская Свадьба» собирались воедино. Десятки слуг денно и нощно трудились над созданием идеальной картины. Система работала как часы, и казалось, каждая секунда будущего торжества расписана заранее. Волею Регины решения по ключевым вопросам стали заботой Тулипа. Королева настояла: коль скоро он счел себя достаточно взрослым, чтобы вступить в брак, ему полагается принять ответственность. За себя, за Астер и еще за несколько сотен гостей, что явятся благословить новорожденный союз.

Вчерашний мальчишка, во внешности которого еще угадывались детские черты, принял вызов и поклялся, что не ударит в грязь лицом. Регина с радостью отмечала, как притупилась своенравность будущего монарха, как он забросил мечты о героических походах, трофеях и чудовищах. В считаные недели он возмужал. И пускай его щеки не успели покрыться колючей порослью, глаза отринули наивный блеск, а в движениях появилась стать.

Де Люта гордилась сыном, но по-прежнему не давала себе забыть: ее творения – глупые марионетки, они не способны на глубинные перемены и духовный рост… Но ведь не зря говорят, что любовь творит чудеса? Быть может, ей под силу превратить избалованного мальчишку в созидающего мужа? У каждого правила есть исключение! И даже если все иллюзия, а принц Тулип лишь умело притворяется взрослым, королева даст ему карт-бланш на любые действия. В конце концов, мужчины учатся на своих ошибках и помнят историю каждого шрама. Только так они находят силы убить в себе мальчика и взрастить защитника.

План Де Люты воплощался превосходно. Все шло как по маслу. Все, за исключением одной маленькой детали… Увы, даже в ясном безоблачном небе всегда отыщется тучка, а в самом свежем наливном яблоке – червоточина. В стадо, которым искусно управляла Регина, все же пробралась паршивая овца. Имя ей было Виола. Та самая служанка, что долгие годы украшала покои королевы ароматными букетами. На закате своего существования ей повезло стать избранной – первой женщиной в Лютумвиле, лицо и тело которой отринуло увядание и расцвело вновь.

«Нет, конечно, это не бессмертие, но все же какая удача!» – шептались завистницы, прожигая Виолу взглядами. Ее, заметно постройневшую и румяную, не узнавали даже соседи. Язык не поворачивался назвать ее дамой преклонного возраста, матерью большого семейства и без пяти минут бабушкой.

Сама Виола, как ни странно, всеобщего восторга не разделяла. С момента чудесного преображения она стала закрытой и нелюдимой. Померк ее неугасающий оптимизм. На смену широкой улыбке пришла тонкая полоска губ, сжатых будто в отвращении. Помолодевшее лицо казалось прекрасным, но необъяснимо печальным. Словно прозрачная вуаль уныния покрывала его отныне и впредь.

Дочери то и дело пытались выяснить причину такой грусти, но женщина избегала бесед. Она замыкалась, не желая открывать душу. А когда родные становились чересчур назойливыми, могла сорваться на крик. Это была какая-то другая Виола. И внешность, казалось, ни при чем.

Угрюмая и сварливая женщина, подменившая мать Астер, старалась не выходить из комнаты. Частенько можно было слышать, как она плачет или швыряет в стену предметы. Несколько раз младшей дочери, Гастерии, приходилось собирать осколки зеркала. Очередного зеркала, что приходило на смену разбитому.

Избранница Тулипа мучилась догадками: «Что? Что могло случиться в ту ночь с Виолой?! Почему она так свирепо реагирует на свое отражение, а не радуется шансу провести вторую молодость? Что сказала, а главное – что сделала с ней Регина?» Астер хотелось выяснить каждую деталь произошедшего, но ей и без того хватало забот. Подготовка к свадьбе съедала все свободное время. Посему она просто надеялась, что однажды все вернется на круги своя. Виола должна прийти в себя. Ведь изменениям подверглась лишь ее плоть, а душа осталась прежней… Или нет?

После чуда, сотворенного над женщиной, только ленивый не попытался завести беседу с Астер. Удалось это лишь паре-тройке соседей, что под видом праздного любопытства искали подход к той, что внезапно обрела фантастическое влияние. Бывшая служанка стала невесткой самой королевы! О, как же убивались ее неприятели и как заискивали друзья. Впрочем, все зря. Астер оставалась холодна к бурлящим вокруг страстям. Ей не хотелось испытывать терпение Регины. Так она пропускала мимо ушей неловкие просьбы и прямые требования помочь, замолвить словечко…

Раз и навсегда осознав неприступность девушки, оппортунисты всех мастей сделали своей целью ее мать. Но и тут их ждала неудача. Заговорить с Виолой можно было, лишь застав ее врасплох. Во всех остальных случаях женщина молча проходила мимо или отвечала невпопад. Лютумвильцы шутили, что проще выжать воду из камня, чем завести беседу с помолодевшей садовницей. Отчасти это было правдой. Виола днями не покидала своих покоев и часами хранила молчание, находясь в одном помещении с мужем.

Все это породило бесчисленное множество догадок. Разумеется, сплетни не отвлекали внимания от главной темы, предстоящего венчания Тулипа и Астер, но с каждым разом они все громче звучали на площадях и рынках. Казалось, народ переставал бояться. Имя Регины Де Люты произносили все увереннее. Подданные, безусловно, любили свою королеву, но уже не стремились пресмыкаться.

Тем временем звезда Астер загоралась все ярче. Ее природная красота теперь имела достойное обрамление. Дорогие наряды и украшения превратили возлюбленную Тулипа в истинную аристократку. Будто прекрасный дикий цветок поместили в хрустальную вазу. Гармония в каждом жесте и взгляде. Превосходное знание этикета. Астер прилагала немалые усилия, чтобы день ото дня становиться лучше, и Регина ценила это выше благородного происхождения.

Родство с ее величеством, королевой Региной, могло облагородить кого угодно. Даже самая невзрачная замухрышка стала бы походить на истинную леди, окажись она на месте Астер. Но все те блага, которыми теперь распоряжалась невеста Тулипа, не запятнали ее душу. Она, как и прежде, вставала за час до рассвета, совершала утренний моцион и занимала место за огромным дубовым столом, собиравшим королевских лакеев на завтрак.

Злым языкам вопреки, Астер не задрала нос и не очерствела. Ее сердце по-прежнему билось в унисон с сердцами простых людей. Она все еще плакала, наблюдая несправедливость или жестокость, но теперь у нее было куда больше возможностей и влияния. Ее слово обрело нешуточный вес, а советы – цену.

Не считая нескольких зловредных фрейлин, во дворце души не чаяли в будущей принцессе, и, зная это, она расцветала еще больше. Тем удивительнее было знать, что избранница Тулипа не бросила тяжелый труд. Она верила: мытье полов – лучшее лекарство от гордыни, а ручная стирка прекрасно избавляет от пятен высокомерия. Наблюдая за девчонкой со стороны, все больше лютумвильцев понимали и принимали выбор принца. В Астер было невозможно не влюбиться…