Новое утро выдалось необычайно пасмурным. Густые тяжелые облака, плотно сцепившись лапами, закрывали собой небосклон. При одном взгляде на это медленно плывущее безрадостное месиво могло показаться, что солнца не существует вовсе, будто отныне его можно считать выдумкой, порождением уставшего от беспросветной серости разума.

Сон королевы прервался внезапно, словно от резкого звука. В ее тусклой комнате звенела тишина. На секунду представилось, что это безмолвие заполнило не только ее опочивальню, но и дворец, и все, что находится далеко за его пределами. Робкий стук в окно разрушил зарождающуюся иллюзию. Еще стук, третий, четвертый… и вот уже нарочито громко зазвучал настоящий барабанный бой.

– Дождь, – шепотом произнесла королева, окончательно проснувшись.

Усилием воли Регина покинула свое ложе и направилась к зеркалу. Появившаяся в нем дикарка заставила поежиться от омерзения. Идеальные рыжие локоны, которыми славилась монархиня, теперь походили на спутанные заросли сухого плюща, обвивавшего мертвенно-бледный фасад лица и заострившиеся плечи. Грязь, разводами засохшая на руках, изорванные одежды, к которым пристал репейник, ссадины и царапины, покрывавшие ноги до колен… Нет, даже самая верная фрейлина не признала бы в этой измученной голодранке Великую Мать Лютумвиля.

Минувшая ночь. Регина с трудом восстановила в памяти ее события, о чем довольно быстро пожалела. Неохотно вернувшись, мутные картинки принесли с собой головную боль и стойкое негодование, которое едва успело притупиться за время сна. Королева с презрением наблюдала за своим зеркальным двойником. Кем была эта девушка? Жалкая и потасканная, она ничем не отличалась от неудачливых девиц, впервые познавших мужчину в темном, пропахшем сыростью переулке.

Внезапный импульс заставил королеву нахмуриться. Решительно и дерзко она извлекла из близстоящего трюмо небольшие ножницы и без тени сомнения принялась резать свалявшиеся пряди. Одну за другой. Подобно садовнику, безжалостному к отжившим свой век розам, она не остановилась на полпути. Отдышавшись, вновь взглянула на себя в зеркало. Незнакомка со спутанным каре неприветливо пялилась в ответ.

Говорят, волосы хранят память. Что же, коль это действительно так, Регина добровольно сделалась беспамятной. Вернее, избавилась от неприятных воспоминаний и всей той боли, что отныне ее не касалась.

Уныние, давным-давно поселившееся в замке и словно в шутку отступившее лишь на пару дней, полноценно вернулось в свою обитель. Его присутствие вновь ощущалось на физическом уровне. Казалось, проведи по стене пальцем и увидишь голубоватый слой пыльной грусти на подушечке. Как скоро на это обратят внимание придворные? Вероятно, в запасе есть еще немного времени, ведь подданные Регины отличались одной занимательной чертой. Что бы ни случилось, они не горевали подолгу. Напротив, охотно развлекали себя по мере возможности. Совсем как дети, куклы прерывали зарождающийся плач в момент, когда перед их лицом начинала трещать новая погремушка. Тоска мгновенно отступала. Все плохое терялось на задворках памяти.

Меланхолия, что в последние годы сорной травой разрасталась в пределах Лютумвиля, грозилась убить его своим ядом. Все процессы постепенно сходили на нет. Город действительно вымирал. Но не как от удара клинком в сердце, а будто цветок, забытый хозяином: усыхал, горбился и с каждым днем становился все чернее…

Регина знала, что дело в ней. В ее неизлечимой апатии, в нежелании создавать новое или хотя бы поддерживать в надлежащем виде уже построенное. Что-то обязано случиться. Что-то, чему под силу открыть второе дыхание и разбудить сонное королевство. Встряска! Этому месту нужна серьезная встряска, взрыв эмоций, что поможет изменить курс, вдохновит на новые свершения! Но что это будет? Даже владычица терялась в догадках.

– Матушка, могу я отнять несколько минут вашего времени? – Голос Тулипа звучал ровно, но лицо кривилось в удивлении.

Принц явно не ожидал перемен в облике матери.

Обернувшись, Регина наградила свое чадо улыбкой и вопросительно подняла брови. Мальчишка, не скрывая волнения, перешагнул порог и замер. Словно повторяя про себя заученную фразу, он напряженно смотрел в пол, а его губы чуть шевелились. Монархиня видела, как старательно он выбирает слова, не желая промахнуться. Судя по всему, речь пойдет о чем-то крайне важном для него. Ощутив прилив неловкости на фоне затянувшейся паузы, Де Люта первой решилась начать разговор:

– В чем дело, сын мой? О чем ты хотел поговорить? – Лукавый прищур позволил юноше расслабиться.

– Я долго думал и пришел к выводу, что больше не могу скрывать правду. – Тулип позволил себе опуститься на большой красный пуф. – Молю вас не гневаться, ибо… – Принц взглянул на дверной проход, в котором робко мелькнула девичья фигура. – Это Астер, моя душа и любовь. Я всем сердцем желаю взять ее в жены.

Избранница Тулипа не смела поднять голову. На вид она была даже младше принца. Прозрачный силуэт, тонкая кожа, слегка отдающая синевой, и длинная коса русых волос. Совсем еще малышка, она и не догадывается, какой красавицей обернется вскоре.

– Ваша милость, – тихо произнесла Астер. – Я знаю, что мое происхождение не позволяет сочетаться узами брака с принцем, но если в этом правиле допустимо исключение, клянусь вам, я сделаю все, чтобы вы не пожалели о своем решении.

Де Люта приблизилась к той, что претендовала на роль невестки. Поравнявшись с Астер, она нежно тронула ее подбородок и вознесла его. Пара бездонных серо-голубых глаз, поблескивавших от волнения, предстала ее взгляду. Регина коснулась ладонью по-детски пухлой щеки и улыбнулась. Принц Тулип в растерянности наблюдал за происходящим, но говорить не решался. Он знал, что никакие слова не изменят решения матери. Все, на что оставалось надеяться, – ее великодушное благословение.

– Иногда правила существуют лишь для того, чтобы их нарушали, – мягко произнесла Регина и отстранила кисть. – Ты славная девушка с большим добрым сердцем. Я вижу, что нежные чувства моего сына взаимны. Да и потом, как можно идти наперекор любви? Если только из лучших побуждений…

– Ваше Величество. – Астер приоткрыла пухлые розовые губы, но осеклась, увидев жест королевы.

– Ни слова больше! – Регина усадила девушку возле наследника.

Руки влюбленных соединились так крепко, будто им грозила вечная разлука.

– Каким будет ваше решение, матушка? – Принц плотно сжал губы в ожидании ответа.

– Любовь – это глупость. Любовь – это слабость. Любовь – это болезнь, поражающая разум и делающая нас уязвимыми. – Ладони королевы соединились в районе груди. – Но в то же время любовь – это все, что у нас есть… – Мимика Де Люты смягчилась. – Вы оба – мои творения! Посему не вижу препятствий для вашего союза.

Принц Тулип шумно выдохнул и перевел радостный взгляд на возлюбленную. Астер украдкой посмотрела в ответ и вновь опустила голову, покорно внимая каждому слову Регины.

– Благодарю вас, матушка! Вы сделали меня воистину счастливым! – Сын монархини вскочил и бросился в объятия всесильной волшебницы. – Скажите, мы можем перестать скрываться на людях?

– Не можете, а должны! – погрозила пальцем Регина. – К тому же все давно тебя раскусили. То, каким рассеянным и ранимым ты стал… На это способна только любовь. Я так счастлива за тебя, сын.

– Ущипните меня, матушка, может, это сон? – широко улыбнулся мальчишка.

– Вся наша жизнь – один сплошной сон. Когда приятный, а когда – кошмарный, – вздохнула Де Люта. – Что же, ступайте, милые. Делитесь своей радостью с королевством, а я распоряжусь готовить свадьбу. Ни к чему с этим затягивать.

Тулип, силившийся поверить в происходящее, тяжело дышал. Его сердце разрывалось от восторга. Регина чуть склонилась, чтобы поцеловать жениха и невесту, а после – разрешила откланяться. Влюбленная пара, рассыпаясь в благодарностях, скрылась в коридоре. Оставшись в одиночестве, Де Люта брезгливо вытерла щеку и усмехнулась. В то утро ее ждало немало дел, но начать стоило с горячей ванны. Регина самостоятельно приведет себя в порядок. Слугам ни к чему видеть ее такой… Да и Тулип со своей пассией не должен был врываться без приглашения. Но этим двоим простительно все. Они ослеплены любовью, а значит, не видят никого, кроме друг друга. В сложившихся обстоятельствах – то, что надо! Избавившись от рваных одежд, королева прошла в купальню. Она улыбалась, ведь проблема минувшего вечера решилась сама собой. Как первоклассный стратег, Регина знала, что ей улыбнулась удача. Свадьба наследника – это выстрел в яблочко! С первыми же шепотками о предстоящем бракосочетании потеряют актуальность рассказы о жестоком убийстве Фагуса. Теперь эти новости – вчерашний день. На повестке дня кое-что поинтереснее. Удивительное событие! Без преувеличения чудо…

Нежелательные слухи растворятся в предпраздничной суматохе. Несколько недель кряду народ будет обсуждать неслыханное: любовь благородного принца и обыкновенной девчонки, что еще вчера натирала полы до блеска и выстирывала белье. Одни восхитятся, другие позавидуют. Нет сомнений, найдутся и те, кого эта новость возмутит! Благо, в королевстве не осталось тех, кто мог позволить себе дерзости в общении с Региной. Или остались? Капелька дегтя, собравшая горечь вчерашнего скандала, размазалась по нёбу, но Де Люта вовремя опомнилась. Что было – то прошло. Люди забудут об инциденте так же, как забывали обо всем другом.

В полной мере осознав свой триумф, королева отпустила тяжелые думы. Она умылась холодной водой из кувшина и обтерла лицо. В небольшом круглом зеркале вновь удалось разглядеть знакомый образ. Все понемногу возвращалось на круги своя.

Сотни лет на троне, а Регина все еще училась. Она продолжала осваивать тонкое искусство подчинения толпы. Взращивала в себе идеального правителя и лидера, на которого равняется целое королевство. Теперь Де Люта знала наверняка: не важно, что происходит и насколько бедственным становится положение! Если регулярно веселить толпу, у нее не останется времени на гнев и острые вопросы.

В сущности, свадьба представлялась жителям Лютумвиля событием выдающимся. Все они, в меру возможностей, старались организовать торжество подобающим образом, согласно распорядкам и традициям. У иных на это уходили годы. Собирая монетку за монеткой, романтики королевства жили тем волшебным днем, когда сбудутся их сладкие грезы. Регина наблюдала за этим с изумлением. Ей казалось странным, что кто-то готов прожить десятки лет в лишениях ради одного-единственного дня, что уйдет безвозвратно. Но такова была суть кукол. Им непреодолимо хотелось объединяться в пары и продолжать род. Все остальное не имело для них значения.

По иронии судьбы, случалось и так, что окрыленный мечтой простолюдин с головой уходил в тяжелый труд, стараясь опередить события и встретить свою «половинку» во всеоружии, то есть с туго набитым кошельком. Именно так он лишал себя драгоценных лет, когда случаются первые увлечения и серьезные влюбленности. Именно так он оставался один. Встречая старость в холодной постели, несчастный умирал от зависти к более опрометчивым и беспечным друзьям, которые встретили вторую половинку и кое-как сочетались браком. Одиночество считалось проклятием в Лютумвиле. Никто не хотел жить и тем более умирать наедине с самим собой.

К тем, кто не сумел отыскать любовь, относились снисходительно. Таких провожали сочувствующим взглядом и тяжелым вздохом. Дескать, несчастная ты душа! Одинокий никчемыш! Никому-то ты не нужен во всем белом свете… Возможно, поэтому у неприкаянных лютумвильцев характер делался особенно скверным. Все, что им оставалось, – попрекать и поучать окружающих, втайне желая оказаться на их месте.

На этом фоне особенно интересно было наблюдать за теми, кто вживался в роли одиночек по собственной воле. Свободолюбивые юнцы и непокорные девицы, как правило, люди искусства, все они слыли белыми воронами. Их неопределенность изводила родню и считалась неприличной… Но ведь отказ делать выбор в чью-то пользу – это тоже своего рода выбор? К несчастью, подобная мысль не примиряла группку тех, «кому плевать», с племенем тех, «кому до всего есть дело». Как ни странно, их противостояние порождало все больше ценителей свободы. Особенно среди юных лютумвильцев, вчерашних детей.

Астер была другой. Это легко читалось в ее глазах. Она принадлежала к той самой разновидности девчонок, что с детства мечтают о муже. Для них нет большей радости, чем воображать их общий дом, горячий ужин на столе и заботливо согретое ложе. Они – хранительницы домашнего очага и тот самый противовес, что сдерживает шальных юношей от безрассудных поступков. И не беда, что избранница Тулипа – дочь прислуги. Коль скоро этот своенравный мальчишка умудрился полюбить кого-то кроме себя и смягчился, Регина поддержит его выбор. Так всем будет лучше. В первую очередь государству.

О, если бы только монархиня знала, насколько права в отношении Астер, она возгордилась бы своей прозорливостью еще больше. Ведь даже в компании иных девчонок дочь служанки выделялась непомерной мечтательностью. Каждый редкий миг, что не был занят работой, она проводила в плену собственных иллюзий. Там ее жизнь складывалась иначе: счастливо и беззаботно, вдали от изнурительных обязанностей и необходимости считать каждый грош.

Раз за разом Астер грезила о том, как встретит статного красавца в цветочном саду, и они влюбятся в ту же секунду! Бесповоротно и безоговорочно. Так, как никто и никогда прежде. Буйное воображение не скупилось на образы: карета, запряженная белыми лошадьми, голуби, взмывающие в самую высь, цветы, шелка и арки… Нет, она не стремилась к роскоши, она лишь по-детски наивно желала, чтобы о ее счастье узнал весь мир, чтобы оно запомнилось людям и долгие годы согревало радостью воспоминаний ее саму.

Впрочем, даже в самом безумном сне Астер не могла представить, что ее фантазиям суждено воплотиться. Пусть и весьма необычным образом. Ведь сына королевы она знала с самого детства. Они росли вместе, хоть и в совершенно разных условиях. Тулип – у себя в замке, окруженный десятком нянек, готовых исполнить любой каприз. Астер – в изнанке того же замка, на его суетливых кухнях и в тесных каморках для прислуги.

Девушка была ровесницей принца, но всегда сторонилась его. Ей казалось, что королевский отпрыск – создание эгоистичное и крайне несдержанное. Он совсем не походил на благородного мужа из ее грез. Долговязый и слегка неуклюжий, Тулип часто разбивал колени, забавляясь с наследниками вельмож. В такие минуты начиналась всеобщая паника. Служанки толпились вокруг непоседы, обдувая рану и накладывая бинты. Сам принц не скупился на слезы и крики, чем доводил прислужниц монархини до форменного исступления. Это никак не вязалось с образом будущего короля и защитника Лютумвиля… тем более героя девичьих снов.

Имя принца было синонимом беспомощности. Наверное, поэтому Астер не воспринимала его как мужчину. Но шли годы, и Тулип менялся, как меняется каждый мальчишка по мере взросления. В один из дней дочь служанки отметила, что от капризного ребенка не осталось и следа. Сын Регины окреп и возмужал. Он по-прежнему оставался слегка несдержанным и азартным, но теперь это казалось его особенностью, а не пороком.

И все же Астер не тешила себя пустыми надеждами. Ведь уличной кошке, привыкшей питаться объедками, даже в бреду не почудится трапеза за королевским столом с серебряными приборами и шелковыми салфетками. Оттого лишь интереснее было наблюдать за тем, как судьба толкает молодых людей навстречу друг другу.

Однажды утром Тулип прогуливался по саду, лениво потягиваясь и стряхивая остатки дремоты с помятого лица. Таков был его ритуал, предшествовавший утреннему туалету. Принц верил: если начать день с созерцания прекрасного, то прекрасное останется с тобой до самой ночи. Как минимум все уготованные разочарования будут восприниматься проще.

Внезапно задержав взгляд на благоухающем кусте роз, мальчишка замер. Королевскую оранжерею он знал как свои пять пальцев, но никак не мог припомнить дивные нежно-розовые цветы. Бездумно коснувшись их пальцами, он тут же отдернул руку. Густые капли крови западали на землю, скрываясь в ее недрах.

Приметив случившееся, Астер подбежала к принцу и без задней мысли схватила его ладонь. В тот момент ею управляли материнский инстинкт и память о несдержанном мальчишке, что нуждался в заботе. Поддавшись импульсу, девчонка припала губами к ране. Она с детства помнила, что за неимением бинтов только так можно остановить кровотечение. Обескураженный и слегка смущенный юноша бездействовал до тех пор, пока Астер не освободила его кисть, моментально залившись краской.

– Простите меня, ваше высочество, я не нарочно…

– Премного благодарен! – кивнул принц, разглядывая место укола. – Кровь унялась! Ты волшебница?

– Магия мне неизвестна, а вот неловких братьев всегда было в избытке. Надеюсь, я вас не обидела? – окончательно зарделась Астер.

– Все в порядке! – кивнул принц. – До чего прекрасные цветы! Хоть и опасные на поверку.

С трудом поборов смущение, Астер перевела взгляд на куст и вздохнула:

– Розы, мои любимые персиковые розы…

В ту же секунду ей вспомнился сон, который она видела десятки раз. Именно здесь, рядом с живым букетом цветов, она встречала своего суженого. Во рту еще оставался металлический привкус крови, когда глаза заволокло легкой дымкой, наблюдать которую можно лишь в минуты рассвета, когда солнце пересекает черту горизонта и дарит первые нежные лучи продрогшему с ночи миру.

Набравшись смелости, Астер взглянула на Тулипа. Уже не мальчик, но мужчина, он казался таким умиротворенным и спокойным. Круглое детское лицо постепенно заострялось в области скул, а в беззаботных глазах зарождалась мудрая отрешенность.

– Я прикажу высадить больше персиковых роз… А лучше – займусь этим сам! – заключил принц. – Поможешь мне?

– Конечно! – отозвалась Астер, чувствуя, как согревается нутро.

С тех пор вчерашние дети не расставались. Дни напролет они проводили в уходе за садом и смущенных разговорах обо всем на свете. Оба знали, куда ведет это общение. Оба ему не противились. Новое чувство, одновременно вспыхнувшее в юных сердцах, разгоралось все ярче. Казалось, его зарево не могло остаться незамеченным… Но какие-то силы хранили секрет влюбленных. Наверное, окружающие просто не могли поверить в реальность такого союза. Они смотрели, но не видели. Слушали, но не слышали. А влюбленным это было только на руку!

Внезапно обретенное счастье помогло Астер расцвести. Нет, она все еще не верила в собственную удачу. Ей казалось, что чувства, выраженные на страницах личного дневника, странным образом сумели воплотиться в реальности. Они превратились в чудесный сон, в котором не было места рутине и трудностям. Астер боялась делиться радостью с кем-либо, дабы не спугнуть ее. Никто кроме Тулипа не знал и даже предположить не мог, что испытывала эта девчонка, каждое утро спеша в оранжерею на свидание.

Впрочем, слова были излишни. Гармония молодых душ не нуждалась в сторонней поддержке. «Странная штука эта любовь… – рассуждала Астер. – Стоит встретить своего человека, напрочь теряешь интерес к праздным беседам, сплетням и пустой болтовне. Хочется больше молчать и любоваться улыбкой того, кто заставляет улыбаться тебя…»

Единственное, что до недавнего времени беспокоило Астер, это реакция королевы. Что станется, узнай она о тайном романе ее сына с беспородной служанкой? Каким будет наказание? Порка? Тюрьма? Смерть? Или, еще хуже, разлука с Тулипом? Неизбежность развязки пугала, но и вдохновляла одновременно. Астер верила, что в жизни есть место чуду и всякая простушка может обрести счастье с настоящим принцем. По крайней мере, об этом были все ее любимые сказки…