Чего хотят волны, бездумно разбивающиеся о берег и мгновенно высыхающие на раскаленных июньским солнцем камнях? Что и в какой момент прервало их размеренный бег, вынудив с шумом и пузырящейся пеной броситься на губительную сушу? Опрометчивое желание или воля фатума? Наверное, ни то и ни другое…

Наши представления о мире ограничены скромным набором органов чувств – зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. Самые удачливые в дополнение ко всему получают интуицию, но и ее наличие не дает ответов на все вопросы. Размышляя над сутью бытия, порой чувствуешь себя ребенком, беспризорным малышом, затерявшимся в толпе равнодушных взрослых. Полное смятение и вселенская печаль, с хрустом ломающая ключицы могучей тяжестью собственного веса.

Регина вспоминала, как, лежа в высокой душистой траве, она впервые услышала блеяние морского барашка, отчаянно метнувшегося на сухие валуны. Звонкий детский смех, что раздался следом, выдернул из оцепенения мечтательно задремавшую королеву.

– Папа-папа, лови меня, я сейчас прыгну! – Тоненький детский голосок разносился звонким эхом по всему побережью.

– Ловлю, птичка моя! – отозвался приятный слуху баритон, после чего два смеха, детский и взрослый, зазвучали в унисон.

– Папа, а что, если бы ты не поймал меня?

– Такое невозможно, маленькая, я всегда рядом! По крайней мере, до тех пор, пока твой старик тебе не наскучит! – вкрадчиво ответил мужчина и, вероятнее всего, улыбнулся.

– Старик? Какой еще старик? – недоумевала малышка.

Отец вновь засмеялся и что-то сказал, но его слова проглотил шум волн, в очередной раз захлестнувших берег. Это позволило Регине немного отвлечься и вернуться к размышлениям о судьбе барашков, так бессмысленно заканчивающих свою и без того недолгую жизнь…

– Глупые-глупые барашки, почему вы все время делаете это? – произнесла на выдохе королева и, слегка зажмурившись, перевела взгляд наверх.

Там, куда не сможет дотянуться ни один взрослый, под самым куполом неба, свой неспешный бег вели пышные, похожие на взбитые перины, облака. Послушным караваном они тянулись через небесный луг. Маленькие и слабые растворялись, напуганные собственной беспомощностью. Большие же, напротив, набирали вес и раздувались до невиданных размеров. Вся эта длинная вереница безостановочно плелась куда-то, повинуясь ветру. Казалось, наблюдать за этим можно вечно… Внезапно взгляд монархини задержался на одном облачке, показавшемся ей до боли знакомым. Сделав козырек из ладони, она смогла рассмотреть его получше.

– Ой! – едва различимо воскликнула Регина, узнав в пролетающем сгустке пара знакомые черты.

Он был похож на тех морских барашков, что, шипя и сворачиваясь, исчезают, едва оказавшись на берегу.

Кудрявый комочек выглядел на удивление счастливым и беззаботным. Подмигнув Регине прорехой, сквозь которую виднелось голубое небо, он продолжил плавное шествие по небосклону. Королева пребывала в полнейшей растерянности. Если уж такие простые вещи могут оставаться незамеченными, то что она вообще знает о мире, в котором живет? Несущие колонны ее вселенной задрожали, как стены детского шалаша под натиском ветра. Еще чуть-чуть, и она бы наверняка закричала от досады, но поток угрюмых мыслей оборвала холодная капелька. Не больно, но довольно резко она щелкнула по носу.

Монархиня вновь устремила взгляд в небо и обомлела. Самое крупное и пушистое облако, что еще недавно возглавляло шествие, не желало двигаться дальше. Мрачнея и тяжелея с каждой секундой, оно жадно всасывало те облака, что еще пытались прорваться вперед. Ничего хорошего это столпотворение не предвещало, в чем довольно скоро убедилась королева. Редкие капли дождя, приземлявшиеся на листья растений и непокрытые кисти рук Де Люты, без предупреждения обернулись яростными потоками воды. Начался ливень.

Королева ужасно хотела покинуть это место, но что-то сковывало движения. С трудом согнувшись пополам, она вновь увидела море, а точнее, его темные раскатистые волны, в которых резвились… барашки! Десятки, сотни, а может, и тысячи белоснежных кудряшей задорно сталкивались лбами в подвижной воде, истерзанной розгами дождя.

Регина завороженно наблюдала за стадом, разбредшимся по всей поверхности моря, и в этот раз понимала, что не может, с уверенностью сказать, где именно рождаются эти барашки и куда они уходят, чтобы снова вернуться. Не отрывая глаз от происходящего, она видела, как множилась отара. Легкий выдох сорвался с губ, породив улыбку…

Шумно наполнив легкие воздухом, первая леди Лютумвиля открыла глаза. Казалось, она все еще чувствует капли дождя, поливавшего, как из ведра, но то был всего лишь сон. Чтобы окончательно убедиться в нереальности видения, женщина провела ладонью по лицу, надеясь ощутить влагу. Сухо. Да, это точно был сон – редкий гость, что не баловал визитами.

В послезакатном мраке предметы в спальне окрашивались в серый цвет, теряя четкие контуры и форму. Взгляд королевы пристально исследовал то место, где, по ее предположениям, находился стол с керосиновой лампой. Так и не обнаружив ничего похожего на него, она опустила ноги на пол. Дубовые ставни хоть и были плотно заперты, но все же пропускали гул улиц. Неразборчивые пьяные крики, смех, плач и лошадиное ржание – все свидетельствовало о том, что народные гулянья в самом разгаре. В этой какофонии звуков едва ли можно было различить хоть слово, впрочем, кое-что звучало довольно отчетливо… «Люпус! Люпус! Люпус!» – хмельная толпа скандировала имя нового кумира мужчин и любимчика женщин.

– Кто же ты такой, Люпус? И почему я совсем не помню, как создавала тебя? – хрипло произнесла Регина, разминая пальцы ног.

«Люпус! Люпус! Люпус!» – все громче доносилось с улицы, отчего владычица почувствовала зарождающийся приступ мигрени.

– Какие же вы все идиоты, – шепотом бросила она тем, кто сейчас осушал кружки с пивом и отплясывал чечетку. – Много ли нужно ума или таланта, чтобы оторвать голову в драке?

Тяжело вздохнув, Де Люта поднялась с постели, подошла к окну и толкнула створки. Крики, оглушавшие ночной Лютумвиль, многократно усилились. Там, внизу, горели огоньки, а в небо тянулось сразу несколько крупных столбов дыма. Кабаки и харчевни сегодня работали до утра и были забиты до отказа. Многие из тех, кому не хватило места под крышей, толпились на центральной площади, разбившись на несколько групп, периодически взрывающихся неприятным хохотом и бранью. Но больше всего народу собралось у ворот пивоварни Падуса. Ничего удивительного, он пообещал разливать свое горькое пойло абсолютно бесплатно всем желающим, и не важно, кто победит!

Падус-пивовар – одиозная личность и местная легенда. Он прославился удивительной щедростью и нездоровой жадностью – качествами, что совершенно необъяснимо уживались в нем с рождения. Это стало темой для многочисленных шуток и баек, доводивших Падуса до исступления, но как тут не смеяться? Сегодня он угощает каждого, кто входит в бар, а завтра следит за тем, чтобы лишняя капля не упала в бокал.

Эта его особенность не отталкивала, напротив, была элементом личного, довольно странного очарования. Регина посмеивалась, наблюдая за очередной трагикомичной заварушкой, начинавшейся вокруг пивовара, четко понимая, что все это – часть ее остроумной шутки. Ведь это именно она сделала его таким, какой он есть. Монархиня знала, что, проснувшись и протрезвев к полудню, Падус устроит переполох в родовом гнезде и задаст жене нехилую взбучку. Да, все будет именно так, ведь признавать ошибки, а тем более винить себя в чем-либо мужчина не умел. Затем – самое смешное! Пора жесткой экономии, буквально на всем. Сколько это продлится – не знала даже Регина. Вероятно, до очередной крупной пьянки, в разгар которой хозяин бара залезет на хромой дубовый стол и, радостно махнув рукой, выдаст коронную фразу: «Всем пива за мой счет!» А потом все повторится вновь и вновь, и так по кругу до конца его дней.

«Жить по заготовленному сценарию – не так уж и плохо, в конце концов!» – утешала себя Регина, предвидя собственное будущее. Лютумвиль, на радость или на беду, полностью принадлежал ей и от этого было не скрыться. И пока жива королева, будут живы ее детища, а история продолжит идти своим чередом. В этом же есть какой-то смысл?..