Риган Хоув стояла у огромного окна и смотрела на полную луну. Мысли унесли ее прочь из тюремной камеры. На первый обряд экзорцизма, когда ей было пять лет, где она тряслась от страха, поймав взгляд бешеных глаз одержимого. К первой затрещине от прадедушки, когда она сбросила старинные фолианты о ритуалах и обрядах изгнания и прокричала, что не будет их изучать. Перед глазами проносились эпизоды из жизни. Встреча с Королевой Душ и ее дар. Улыбка Хагуна, от которой ее сердце перевернулось от ужаса. Первая забранная душа, Мелисса Фольдер, – Риган никогда ее не забудет. Серьезное и напряженное лицо Стейнера на утесе Дивелбуд, тогда его глаза были безжизненно холодны. Она не успела его спасти. Не успела растворить его боль и ненависть к роду Хоув. Ей не дадут попрощаться с прадедушкой, вырвать усы Хагуну, а она ведь обещала, и, скорее всего, не дадут проститься со Стейнером.

Она протянула руку, желая коснуться белой звезды, которая освещала небосвод. Ее воспоминания были подобны лунному свету, за который невозможно уцепиться.

– Завтра меня не станет! – эта фраза звоном отдалась в тишине.

Риган так и простояла у окна до самого рассвета, пока в дверь камеры не постучали. Металлический засов лязгнул, и на входе появился страж в черном облачении, в руках он держал сверток и сапоги.

– Банши Риган Хоув, прошу переодеться в форму. У вас на все полчаса, – оставив вещи на столике у входа, охранник покинул комнату и тихо затворил дверь.

Волосы были заплетены в тугую косу. Форма конвоира душ отглажена, сапоги начищены до блеска.

– Помирать, так словно Королева, с гордо поднятой головой! Никто не увидит моих слез.

Когда Хоув вышла из своей камеры, ее окружили четыре глахау Ил'Лисов и повели длинными коридорами в зал суда. Запах лилий уже не раздирал ноздри. Аромат смерти стал привычным. Перемешиваясь с ладаном, он вводил в некий транс и вызывал чувство умиротворения. Она задавалась вопросом: может, из-за него она себя так ощущает?

«Странно… Мне бы плакать, биться в истерике, молить о прощении, но внутри ничего. Пустота и спокойствие. Интересно почему?» Риган задавалась этим вопросом все время, пока находилась под стражей, но ответа так и не нашла.

* * *

Никому не дано знать, что написано в летописях мироздания. Никому, кроме сильных мира сего. Они были жестокими и тщеславными. Уже много веков никто не видел Божество Созидания. Божество Пространства давно отошел от дел: слишком много энергии он потратил на сотворение миров, с него все взятки гладки. Владыка Времени изредка посещал прядильни, наблюдал, как вплетаются судьбы в великий гобелен, как сыпется песок времен, и иногда заглядывал к архангелам в Серебряный город, чтобы посмотреть, как чувствуют себя души, которым вскоре придется переродиться. Раз в десяток лет, не чаще. Они устали и давно сбросили с себя свои обязанности. Все, кроме Смерти. Ему открылась истина, с той секунды, как его братья играючи создали миры, с первого взгляда в янтарные глаза Малии, что были наполнены слезами. До скончания миров ему уготовано лицезреть смерть всего живого. Переживать их боль и отчаяние. Такую ношу ни за что не пережить одному.

– Любовь – дар или испытание для тех, кто стремится ее сберечь? – задался вопросом Божество Исхода, смотря в пергамент летописи душ Стейнера Нунена и Риган Хоув.

Послышался глухой удар – дверь в кабинет Смерти распахнулась и с силой ударилась о стену.

– И долго прикажете ждать Божество Исхода? Я тут не молодею, знаете ли! – янтарные глаза впились в самую душу. – Мальчишка уже все решил, как мы и предполагали. Мир не потерян. Существам еще не чужды жертвенность и любовь. Так что заканчивай предаваться ностальгии и пойдем в зал суда, все собрались!

Божество Исхода смотрел на протянутую ладонь Верховной Банши так же, как когда-то, тысячи лет назад, она смотрела на его. Он попросил разделить с ним одну судьбу. Ему пришлось за ней побегать, долго ухаживать, заполнить собой все ее пространство, и в один прекрасный день она согласилась.

«Это стоило того! – усмехнулся Смерть и, еще раз окинув взглядом пергамент с записями Стейнера и Риган, поджал губы. – А ведь поначалу у них был другой исход! – он удовлетворенно покачал головой. – Мир можно изменить, судьбой возможно управлять, но никому не должно быть об этом известно!»

Смерть и Королева Душ направились на судебное заседание. Затеянная ими игра подходила к концу. Осталось совсем немного времени до того, как золотая нить в гобелене судеб оборвется.

* * *

Риган ввели в зал суда. Яркие солнечные лучи из огромных окон заливали теплым светом все пространство помещения. На потолке барельефом были запечатлены Четыре Божества и момент возникновения мироздания. В каменных стенах вырезаны лилии и серп – символ Смерти. Вдоль стен на скамьях сидели обычные слушатели, чуть ближе к центру, за столами, – двенадцать присяжных, по три от каждого представителя Божеств. По центру возвышалась кафедра подсудимого. Когда Хоув заняла свое место, ее взгляд устремился вперед, к четырем тронам, два из которых пустовали.

Божество Исхода поднял руку вверх и призвал к тишине. В помещении воцарилось мертвое молчание.

– Да начнется суд! Прошу Ил'Лиса дворца Времени зачитать обвинение.

Мужчина в золотой мантии поднялся со своего места и, развернув пергамент, принялся читать:

– Риган Витория Хоув, банши, конвоир душ Дворца Божества Исхода, вы обвиняетесь в нарушении хода течения времени и событий, в неисполнении приказа, в воскрешении души и возврате в тело, в обречении на смерть восемьсот тридцати двух жизней. Согласно законам мироздания за совершенные вами преступления предусматривается смертная казнь, а именно – развеивание души без права перерождения.

С последним сказанным словом мерзкий скрип дерева по плитке рубанул по слуху и раздалось громкое и уверенное:

– Возражаю!

Риган повернула голову. От услышанного и увиденного ее сердце болезненно сжалось. Она думала, что его не допустят на заседание. Она надеялась, что Стейнера не будет в зале суда, потому что тогда ее оборона, ее внутренний стержень надломится, и меньше всего ей хотелось, чтобы он увидел, как ее душу сотрут из мироздания. Хоув уже чувствовала, как к горлу подступал комок, как глаза щипало от наворачивающихся слез.

– У вас нет права голоса, конвоир мятежных душ. Займите свое место и молчите. – Божество Времени указал в сторону жнеца и жестом приказал тому сесть.

– Риган Хоув – наполовину человек, ее нельзя судить как предвестницу смерти. Она не умирала и не является существом. Ее жизненный срок не подошел к концу, а значит, вы не имеете права развеять душу без права на перерождение, – очень четко проговорил свою речь Стейнер, выделив последние несколько слов.

По залу пошли шепотки. Обвинитель в золотой мантии стал просматривать свои записи. Королева Душ победно громко хмыкнула и злобно оскалилась. Слушатели, кто обратил свой взор на Верховную Банши, съежились, уж больно жутко та выглядела. Божество Исхода тихо постукивал пальцами по подлокотнику трона. Божество Времени демонстративно закатил глаза.

– Слово предоставляется обвиняемой! У вас есть что сказать в свое оправдание? – как только заговорил Смерть, в зале вновь воцарилось молчание.

Риган закивала. У нее было предостаточно времени все обдумать. В порыве неконтролируемых эмоций она создала чудовище, которое погубило невинные жизни. Ей никогда не расплатиться за загубленные семьи.

– Как оказалось, избежать смерти не так уж и трудно, но вот избежать порчи души – невозможно! Я человек, век мой короток. Мы проживаем свою жизнь, опираясь на эмоции, и в минуты отчаяния, – Риган нашла глазами Стейнера, и ее лица коснулась грустная улыбка, – мы совершаем поступки, о которых жалеем впоследствии. Иногда у нас бывает время, когда очень сложно удержаться, чтобы не укусить побольнее ближнего. Быть человеком очень сложно, а не стать монстром еще сложнее. Мы не бессмертные, поэтому наша жизнь наполнена смыслом, мы проживаем каждый день, будто это последний. Любим, смеемся и плачем, мы ведомы чувствами.

Риган выдохнула и перевела взгляд на Божеств, не забыв удостоить вниманием Верховную Банши.

– Но это лишь оправдания. Мои слова не вернут семьям погибших их любимых. Существует естественный порядок, от которого не сбежать, и я его нарушила. Я совершила ошибку и готова за нее заплатить, – ее голос не дрогнул.

Божество Времени вскинул бровь и подался чуть вперед на своем троне.

– Правильно я понял, подсудимая? Если бы вы вернулись в прошлое, то забрали бы душу Элизабет Корнувелл, не раздумывая?

В душе Риган зажглась маленькая искорка надежды. Перед ней сидят сами Божества, которые когда-то дали мирозданию жизнь. В их руках могущественная сила.

Возможно ли повернуть время вспять? Спасти невинные жизни? – но искра быстро потухла. Тогда бы не было столько жнецов, банши, писчих и ангелов. Таков ход времени и естественного порядка, и никто его не нарушит.

– Да, я бы забрала душу девушки незамедлительно.

По залу побежал шепот. Представитель в золотой мантии что-то чиркнул в пергаменте. Божества удовлетворенно качнули головами в такт своим мыслям.

– Банши Риган Хоув призналась в своей вине. Ей вынесен смертный приговор. Прошу глахау Ил'Лисов доставить подсудимую в обитель Всего Начала для казни. Так как она является представителем Дворца лорда Смерти, исполнят приговор Божество Исхода и Верховная Банши. Объявляю суд оконченным, – объявил мужчина в золотой мантии и аккуратно сложил пергаменты в стопку.

Как завитки от клубящегося ладана в зале суда, в голове Хоув плавала одна мысль – это конец. Но на душе у нее было спокойно. Слишком.

Странно. Как тогда, когда они провели две недели порознь со Стейнером. Все чувства словно прикрыли вуалью. Ее ожидала смертная казнь, короткая жизнь скоро оборвется, а внутри – умиротворение!

Риган издала ироничный смешок, чем привлекла внимание четырех конвоиров.

Ил'Лисы окружили банши и взялись за руки. Яркая вспышка, и вокруг появились новые стены. От перемещения в пространстве голова закружилась и ноги подкосились, но за секунду до встречи с каменным полом ее подхватили крепкие руки одного из конвоиров в черной форме. Мужчина аккуратно усадил ее на скамью и приказал ждать. Когда четыре представителя Божеств исчезли и помещение перестало вращаться, Риган стала осматриваться. Посередине комнаты без окон и дверей стояла огромная каменная чаша в форме символа бесконечности, а над ней парили десятки сфер.

– Миры! – с придыханием и благоговением произнесла Хоув. – Здесь зародилось мироздание!

Сознание встрепенулось от ужаса и восхищения моментом. Здесь все началось, а для нее здесь все закончится.

На каждой стене были барельефы. Поднявшись со скамьи, она направилась к ближайшему, в форме песочных часов, перевязанных веревками.

– Нити судеб, – произнесла она тихо, будто боялась, что кто-то ее услышит или она выдаст самый страшный секрет.

На следующей стене была изображена сфера, состоящая из звезд, – Пространство.

На третьей были изображены крылья и меч в огне – Божество Созидания. Его символ – архангелы, его первые дети.

Риган шла к последнему барельефу, уже зная, что там будет. Это рисунок был вышит на ее форме. Символ Смерти – серп с длинной рукояткой, обвитый лилиями, – Исход всего.

Подушечки пальцев скользили по выступающему гладкому камню. Она была так погружена в изучение изображения, которое видела сотни раз, что не услышала, как за ее спиной кто-то появился. Широкая ладонь накрыла ее руку, и она вскрикнула от испуга. В легкие проник запах дождя и поздней осени. Взгляд уперся в карие глаза. Теплые и грустные. Всепоглощающие и душащие. Его лицо было в паре сантиметров от ее.

– Стейнер! Что ты здесь делаешь? – голос дрогнул.

Шепотом в самые губы его ответ прозвучал как предсмертный крик банши:

– Я здесь, чтобы занять твое место, Риган!