Чем больше сил и могущества ты обретешь, тем тяжелее станет груз ответственности, который придется нести. Незаметная снежинка способна вызвать лавину, а тихий ручеек превратится в бурлящую горную реку, и за каждую перемену кто-то должен будет ответить. Что бы ты ни сделал, что бы ни сказал – это обязательно аукнется тебе или твоим предкам.
Риган много рассуждала на философские темы. У нее было предостаточно свободного времени и совершенно отсутствовали обязанности. Первая ночь была самой ужасной. Ее терзали и разрывали на части муки совести от осознания содеянного. Ужас грядущего будущего пугал еще больше. Она знала, что была виновна в загубленных жизнях, и понимала, что скоро умрет. Ее трясло. Разум бился в истерике, слезы текли стремительным горным ручьем, рваными всхлипами она пыталась схватить воздух, но этого было недостаточно, чтобы сделать вдох. Паника накрыла ее, она начала задыхаться. Дергаясь в конвульсиях, Риган рухнула с кровати на пол и обняла согнутые колени.
По каменным плитам пошел легкий туман. Запах ладана и приторный аромат лилий стали прокрадываться в ноздри. Легкая поступь коснулась слуха.
– Засыпай, дитя! – тихо прошептал женский голос. Перед глазами мелькнул и моментально растворился белоснежный силуэт, а потом настало долгожданное забвение.
Уже неделю Риган находилась под стражей. Оказывается, во дворце Божества Исхода была тюрьма. Рассуждения на тему, зачем лорду Смерти иметь катакомбы для заключенных, не привели ни к какому логичному умозаключению. Тюрьма? Хоув бы назвала это санаторием, правда с ограничением в перемещении. У нее была просторная комната с огромной кроватью, шкаф с книгами, ванная комната и окно, в которое она наблюдала полеты комет.
– Фолкор Хоув… что было бы, если бы ты приложил чуть больше усилий и спас жену Стейнера? – задала она риторический вопрос, пересекая комнату.
Она знала ответ. Она бы никогда не встретила конвоира мятежных душ, ее род не был бы проклят и не влачил бы жалкое существование. Также она была уверена, что за богатство и могущество экзорцистов Хоув все равно кто-то бы расплачивался…
Возможно, здоровьем, психическим состоянием, своими близкими, драгоценностями, любовью или, может, частичками души?
– Даже за слезы Короля Ада кто-то должен платить!
Риган рухнула на кровать и закрыла ладонями глаза. Ей очень хотелось увидеть и обнять Стейнера. Прижаться к его широкой груди, вдохнуть запах дождя и поздней осени. За неделю, что она провела в своей камере, к ней никто не пришел, или же к ней просто никого не пускали. Даже надзиратель, который приносил еду, не отвечал на ее вопросы.
Еда… меня кормят словно принцессу в королевском замке… С чего бы такая щедрость?
Ей было страшно? Да! Считала ли она, что поступила правильно? Хоув уже не была в этом уверена. Прадедушка воспитал ее стойкой. Она верила в свои убеждения, верила в себя, но была ли ее идеология верной? Сколько жизней она загубила, поддавшись эмоциям?
Моя короткая жизнь скоро оборвется. Я положу свою душу на алтарь Божества Исхода.
Повернувшись на бок, она устремила взгляд к огромному окну. За ним была бесконечность. Мириады звезд жили до нее и будут жить после, но счастье ли – эта вечная жизнь? Ей не хотелось умирать, столько всего она не видела, так многого не пробовала, сколько книг не прочитала и в стольких местах так и не побывала. Ей даровали силу Королевы Душ, и она за нее заплатит.
– Интересно, что же происходит там, по ту сторону небосвода?
Стейнер смотрел на свои ладони. Секунду назад он обнимал ими Риган, а сейчас в них осталась лишь звенящая пустота. Аромат спелых ягод сменился раздирающим носоглотку соленым воздухом, который приносил ветер с моря. Она стала его дыханием, его смыслом просыпаться по утрам, стала для него всем – улыбкой сквозь боль и слезы, смехом в ответ на глупые шутки, теплом и нежностью, несмотря на невзгоды судьбы. И ее забрали у него. Глахау приговорили ее к смерти. Он чувствовал себя пустым. В голове не было ни единой мысли. Сердце билось, кровь качалась по венам, легкие вдыхали кислород, но смысла в этом не было. Не было желания жить. Подобно кукле, которую дергали за ниточки, он неловко спустился к пляжу, забрал шестьдесят девять жизней и перенес их во дворец Божества Исхода, даже не задавшись вопросом, почему конвоира мятежных обязали забрать обычные души.
Жнец по старинке переместился в отдел проклятых и мятежных и просто рухнул на скамью. В голове царил хаос, мысли путались и мелькали, словно тени в густом тумане. В душе поселилась гнетущая пустота, всепоглощающая и ледяная, а сердце болезненно сжималось, оставляя в груди ощущение зияющей дыры, которая не спешила затягиваться. Пространство вокруг ощущалось так, словно в нем не осталось ни единого звука, застыло время, остановилось движение частиц. Схватившись за голову, Стейнер смотрел в одну точку – себе под ноги – и пытался… А что он вообще мог бы сделать?
Дураком он не был, но найти выход из сложившейся ситуации казалось невозможным. Однако жнец старался думать рационально, а надо было рассуждать, как сумасшедшие – с них спроса нет.
К его запястью были привязаны души, и их нужно передать судьям, но не хватало сил, чтобы подняться, не было желания. Все мысли были о Риган и о том, что, когда она исчезнет, у него не останется смысла жить. Влачить свое жалкое существование он продолжать не намерен.
Белоснежная когтистая лапа промелькнула перед взором. Момо предложил помощь. Он, собственно, и не спрашивал разрешения. Приложил свое запястье к вязи конвоира мятежных и перенес на себя шестьдесят девять имен. Окинув его острым, как лезвие катаны, взглядом, лисий демон ощетинился, и его белая шерсть встала дыбом. Схватив Стейнера за подбородок, он угрожающе зарычал тому в лицо:
– Стейнер, соберись! Ты уже был тряпкой, не повторяй свою прошлую судьбу!
Жнец смотрел в спину уходящему Момо. Тогда, в прошлой жизни, у него никого не было, ни одной души, которая могла бы поддержать, сказать, что он сможет это пережить, что он справится. Как интересно складывается судьба! В конце концов получаешь поддержку от тех, от кого не ожидаешь.
Когда Момо уходил, он бросил фразу: «Божества могут себе позволить все».
И по позвоночнику Стейнера прошел электрический разряд от осознания горькой правды – сильным мира сего плевать на ничтожных и слабых, пример тому архангел Иордин. Ничего не поменялось. Так было и так будет всегда. Душа Риган для них не дороже ракушки в бездонном океане. Как и его душа. Сброшенные карты, разменная монета, оплаченная незначительной жизнью, одной из миллиарда других. Конвоир мятежных душ поднялся и направился к кабинету Божества Исхода.
Он и не предполагал, что будет просто. Во дворце Божества Исхода творился хаос. Огромная километровая очередь выстроилась в кабинет Смерти. От яркости разноцветных сияющих мантий рябило в глазах. Большинство посетителей были от представительства Божества Времени. Писчие, счетоводы и прядильщики орали в голос, что ход времени и событий нарушен, гобелен судеб разорван, и как теперь выкручиваться?
– А никак, – сказал он больше себе, чем стоящим в очереди служителям Божеств.
Растолкав сотни представителей Божеств, жнец нагло влетел в кабинет Смерти и под ор за спиной захлопнул дверь.
– Прошу меня выслушать!