Клубящийся туман вплывал в пещеру неестественно быстро. Он обволакивал корабль с черными парусами, жадно поглощал влажный песок и гладь воды, подкрадывался к веселящимся пиратам. Знатно выпившие, они обратили внимание на подступающую мглу, только когда она подобралась к ним вплотную. Музыка стихла, смолкли голоса.

– Да чтоб мне якорем в глотку, это еще что такое? – указав в вихрившиеся клубы, проорал один из пьянчуг.

Запах лилий смешивался со смрадом дешевого пойла, мочи, костра и пота. От веселого праздника не осталось и следа. Пираты повскакивали со своих мест и, словно огретые веслом, ошарашенно стояли с разинутыми ртами и боялись пошевелиться. Зловещая атмосфера была окутана тишиной, нарушаемой лишь плеском воды и шепотом тумана.

– Морской Дьявол! – проорал пират, тыча дрожащим пальцем во взвившийся от потока воздуха туман.

Кто-то помянул демонов, кто-то уверовал в богов и начал молиться.

Риган стремительно пересекала пещеру, ловко маневрируя между окаменевшими от страха мужчинами, ее лицо искажала злоба, а в душе пылала ярость.

Правильно, бойтесь!

Утягиваемая нитью души как дикий ветер, Хоув неслась все дальше и глубже в жерло пещеры.

– А ну, псы плешивые, тумана испугались? – эхом разнеслось по гроту.

Риган резко остановилась и посмотрела туда, откуда доносился голос. На каменном уступе стоял отвратительный представитель сильной половины человечества. Появившийся высокий мужчина был облачен в плащ из темной кожи. Правую половину его лица рассекал шрам от рта до уха, отчего и без того жуткая физиономия становилась более убогой.

Серебряная нить тянулась к подножию уступа, на котором стоял, судя по внешнему виду, капитан корабля. В небольшой выемке на каменисто-песчаной полосе лежала обнаженная Элизабет Корнувелл. В ее стеклянных глазах мерцали последние искры жизни, а тело покрывали следы ужасных пыток и насилия, которое ей довелось пережить в эту ночь. Их взгляды встретились, и по губам девушки Хоув прочитала умоляющее – убей меня.

Банши переняла на себя весь стыд, боль и страх умирающей. Последние часы Элизабет проносились перед взором. Лица мужчин, одно уродливее другого, смердящее дыхание, кривые зубы. Ощущение грязных, шершавых, мозолистых лап на алебастровой девичьей коже. Удары, пощечины, царапины и саднящая боль внизу… бесконечная мучительная пытка.

К горлу подступил горький комок. Риган не сумела сдержать позыв, и ее стошнило желчью. Рухнув на колени, она обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Дышала рвано, а воздух словно не поступал, в висках пульсировало, перед глазами все плыло, волны жара и холода прокатывались по телу. Хотелось плакать, но не получалось. Слез не осталось, хотелось умереть.

Это были не ее эмоции, а Элизабет, девушки, которой просто не повезло.

– Так просто они сломали твою жизнь! – те же слова она сказала своему первому мятежному духу.

Охваченная ненавистью от несправедливой и жестокой смерти ни в чем не повинной девушки, Риган поднялась на негнущихся ногах. От призываемой силы тело покалывало. Роговицы стали мутнеть, бельма затянули глазные яблоки. Туман стал сгущаться, становясь плотным, как манная каша.

Риган насчитала шестьдесят девять душ. Она развела руки в стороны, белые глаза смотрели в своды пещеры. Через нос банши втянула как можно больше кислорода и, когда грудная клетка не смогла вместить более, открыла рот.

Крик пронзил воздух. Отразившись от каменных стен, он умножился, превратившись в леденящую кровь песню, которая взывала к душам пиратов, заставляя их дрожать от ужаса. Их вопли смешивались с предсмертной песней банши. Мужчины рванули к выходу. Налетая друг на друга, матерясь, расталкивая и пихая, они бежали прочь, так и не поняв, что им уже вынесли приговор и нити их душ натянулись на гобелене судеб во дворце Божества Времени, готовые в любую минуту порваться.

Пещера опустела. Звенящая тишина густой вязкой массой оседала на стенах. Риган вошла в воду и, переплыв на другой берег, обняла истерзанное тело Элизабет. Хрупкая измученная душа еще теплилась в теле.

– Я не хо-чу у-ми-рать, – прошептала девушка.

Хоув будто ждала этих слов. Сердце болезненно сжалось. Душа порхала раненой бабочкой с надорванными крыльями. Она не выдержала. Прижав к груди умирающую, выла, рыдала!

– За что?! Элизабет не сделала ничего плохого! За чьи грехи она расплатилась такой участью?

* * *

Хагун сидел на отвесном обрыве и всматривался в темный горизонт. Сегодня была ясная ночь, но тихой ей не суждено быть. Он слышал, как кричит его И-Ри, как она надрывно плачет и задает вопросы, на которые никогда не получит ответы. Ему запретили к ней приближаться после той попытки изменить память и чувства к Стейнеру, и он молился всем демонам Ада, чтобы его подопечная не наделала глупостей, но молитвы не были услышаны. По коже цвета запекшейся крови побежали мурашки. Он ощутил своей душой, как в пещере начала сгущаться сильная магия.

– И-Ри, что же ты творишь? Прошу, остановись!

Но она его не услышала.

* * *

Элизабет Корнувелл умерла. Ее дух стоял рядом с Риган и смотрел глазами, в которых читалась вселенская грусть.

От переполнявших сердце эмоций Риган плохо соображала. Душа разрывалась на части. Ее мутило, в голове диким ветром метались мысли, и только одна привлекала внимание. Впавшая в отчаяние, не до конца осознавая, что творит, банши протянула руку к призраку, и Элизабет ответила на зов Королевы Душ. Образ девушки истончился и свернулся в золотую сферу. Когда светящийся шар оказался на ладони, Хоув уволокла себя и тело погибшей в воду. Используя стихию жизни и силу банши, она стала шептать. Шепот перерос в крик, а когда кричать больше не было сил, она запела. Песня стала путеводной нитью для души, и она вложила ее в тело девушки.

– Пой, и песня твоя разлетится по миру!

Вода – олицетворение живой силы – начала танцевать вокруг, призывая ожить умершую. Она пенилась и кипела, словно сама была одушевленной. Под влиянием магии тело девушки, лежавшее наполовину в воде, начало меняться. Чешуя покрывала ее кожу, ноги срастались, и вдоль позвоночника прорезался плавник, символизируя принятие водной стихии. Длинные спутанные рыжие волосы стали гладкими и блестящими, подобно морской воде. Душа, ощутившая призыв банши, вернулась в тело, обрела новую жизнь. Элизабет стала сиреной, сущностью моря и его глубинных тайн. Она открыла глаза и улыбнулась, продемонстрировав ряд острых, как иглы, зубов.

За спиной Риган тишину пещеры разорвал громкий хлопок, и, когда его эхо стихло, голос, который она ожидала услышать меньше всего, с болью рубанул по сердцу.

– Риган, что ты натворила?