– Два параллельных минуса! – заорала Верховная Банши и швырнула чашку с ромашковым чаем в стену.

Крошки разлетелись в стороны и осыпались мелкой пылью на белоснежный ковер. Фрейлины подпрыгнули от испуга, поджали губы и притихли. Затих и Хагун, желая слиться со стеной, но его яркий окрас не позволил ему сойти даже за кровавую лужу. Он сидел в уголочке и потягивал чай. Другого не предложили. Длинные когтистые пальцы с трудом держали тоненький фарфор, отчего он постоянно звякал чашкой о блюдце, чем вызывал гневные прищуренные взгляды Королевы Душ.

В замке, что Божество Исхода построил для своей возлюбленной, царил переполох. Персиковые стены, масляные картины с пейзажами и нежный аромат цветов из сада должны были успокаивать и дарить безмятежность хозяйке дворца, но, чтобы это произошло, скорее всего, стоило подвесить под потолком клетки и цепи.

Смерть смотрел, как его Малия пересекала комнату, ворчала и неистовствовала.

– Да они же бестолковые! Надо было закрыть их в одной комнате, и пусть сидят там до скончания миров.

«Вот он, мой нежный белокрылый ангел!» – улыбнулся он от нахлынувших воспоминаний, но, к сожалению, минуты блаженства длились недолго.

– Что ты лыбишься? Эти дурачки не прислушались ни к зову сердца, ни к словам старших. Видите ли, они сами знают, как лучше!

– Дадим им время и посмотрим, что из этого выйдет. Их сердца переплелись нитями судьбы, а от такого никому не удавалось убежать.

Королева Душ присела рядом со Смертью и положила голову ему на плечо.

– Надеюсь, у них оно есть.

Хагун смотрел на сидящую в обнимку парочку и чувствовал себя одновременно и в кипящем котле, и в небесных садах. Ни одно из мест ему не подходило, словно он был чужаком в любом из них, не находя своего пристанища. Сидящим напротив достаточно щелкнуть пальцами, чтобы его душонка тут же развеялась по мирозданию. Он вообще не понимал, как затесался в друзья к сильным мира сего. От одного взгляда на Божество Исхода и Верховную Банши дыхание замирало и по телу неслись табуны мурашек. Хагун знал, что демону всегда полагается действовать из тени, скрытно, манипулируя обстоятельствами. Но не в этот раз. Не с такими могущественными собеседниками. Это была прерогатива его сумасбродной И-Ри – дерзить Банши и разговаривать со Смертью словно с родным прадедушкой. А он? Он демон, и такие, как он, только и ждут случая что-нибудь испортить. Поэтому, прервав едва обретенную идиллию во дворце, Хагун задал вопрос в лоб, за что получил гневные взгляды фрейлин.

– Почему вы не развеяли Стейнера Нунена, Божество Исхода? – мучающий его последние полгода вопрос наконец вырвался, отчего стало даже как-то легче на душе.

Смерть потер подбородок, и его лицо приобрело задумчивый вид.

– Для этого разговора нам потребуется что-то покрепче чая, – указав в сторону фрейлин, Смерть попросил принести крепко выдержанного коньяка.

– Наконец-то что-то дельное, а то эта бледно-желтая жижа ни капли не успокаивает мои вековые нервы.

Хагун был согласен с Верховной Банши. Будь он шестнадцатилетней девственницей, то распивал бы подобный успокоительный отвар направо и налево со своими хихикающими подружками в салоне модистки.

Интересно, сколько тысячелетий исполнилось Королеве Душ? – Он не знал и спрашивать бы не стал, даже упившись в глину, даже на смертном костре.

Невежливо интересоваться у дамы, сколько ей перевалило годков.

Когда внесли стеклянную бутыль, в которой танцевала темно-янтарная жидкость, в душе ритхуда расцвели райские сады. Приняв в свои огромные когтистые лапы маленькую рюмочку, он с печалью посмотрел на количество и поджал губы. Алкоголя не хватит даже чтобы смочить горло, но все-таки это лучше, чем ромашковый чай.

– Какое отвратительное проявление гостеприимства, – посетовал Смерть. – Налейте нашему другу в пиалу.

Хагун был благодарен проявленному пониманию со стороны Божества Исхода и подумал, что этот добрый жест ему еще аукнется.

Закусив долькой лимона и подложив под спину подушку, Смерть стал говорить:

– Судьба складывается из совпадений, и она выстелила мой путь мимо той деревни, где оборвал свою жизнь наш жнец. Взглянув на Стейнера, я поразился глубине его злобы и печали. Его душа так много сделала добра и несла свет при жизни и…

– Кому ты чешешь?!

– Малия! – возмутился Божество Исхода, – Дай мне закончить.

Хагун смотрел на пререкающуюся парочку. Сама Смерть – могущественное создание – появлялся всегда в идеально отглаженном черном фраке и с прической волосок к волоску. Всегда манерен, с прямой осанкой и чистой, как горный родник, речью. Верховная Банши же была буйной дамочкой, позволяющей себе крепкое словцо и дикие порывы. Она перепила и перекурила бы целый экипаж пиратского корабля.

«Вылитые Риган и Стейнер, – пронеслось в голове у ритхуда. – Черное и белое. Не состыковывающиеся параллели. Однако… – Он еще раз внимательно осмотрел сильных мира сего. – Именно этим они и притянулись, и стали одной линией, одной судьбой».

– Послушай, ритхуд, ему просто стало скучно! – ткнули в него пальцем. – Душа самоубийцы должна сгореть по законам, придуманным им же и его братьями. Ему просто взбрела мысль: «А что, если…»

– Дать шанс! – тут уже Смерть перебил монолог. – Я хотел дать возможность исправиться несчастному мальчику.

Хагун весь обратился в слух. Он ожидал дальнейших разъяснений, какой-то тайны мироздания, но получил короткое: «На этом все!» Он не подал виду, но внутри у него оборвался и рухнул в черную глубокую бездну тонюсенький мостик надежды. Ему стало страшно. Не за Стейнера, плевать он на него хотел. Его И-Ри придется расплачиваться за затеянную от скуки игру.

– Если бы жнеца развеяли по мирозданию, то и проклятья рода Хоув не было бы, так ведь? – аккуратно поинтересовался демон.

– Нет привязки – нет проклятья. Простая истина! – констатировал Божество Исхода.

Душа Стейнера – это эксперимент! За него нужно платить, за все нужно платить, порой приходится расплачиваться даже за чужие поступки. Финальную монету в уплату долга должна кинуть Риган. Но какова будет цена?

Он бросил короткий взгляд на Божеств. В душе у него кипела злость вперемешку с печалью. Он прекрасно понимал, что никакой он им не друг, даже за слугу не сойдет, так, забава на какое-то время. Он бы и рад никогда с ними не встречаться. Сможет ли он что-то изменить, а если вмешается, не навредит ли он И-Ри еще больше?

* * *

Часы пробили три часа после полуночи. Переместившись в поместье, Хагун направился в покои Риган. Его подопечная спала и видела прекрасные сны. Ритхуда пробило на ностальгию. Ему вспомнилось, как И-Ри, будучи малышкой, не видя его, надувала щеки, поджимала губы и махала кулачком совсем в противоположную от него сторону и ругала его на чем мироздание стоит. Как размахивала чертополохом перед сном, думая, что так сможет прогнать его из своей комнаты, потом она сменила свою тактику и клала на стол пряник с молоком. Повзрослев, она сообразила, что нужно ставить вино.

Он подошел вплотную к кровати и положил свою когтистую лапу на ее голову, закрыл глаза и представил образ Стейнера. Адским пламенем он стал выжигать его образ из ее сердца.

– Забудь о нем! Сотри его из своей жизни.

Образ жнеца стал искажаться, подрагивать и со щелчком когтистых длинных пальцев покрылся белой вуалью.

Хагун подцепил когтем черную прядку, что лежала на лице Риган, и, убрав, поцеловал банши в лоб, поставил печать защитника.

Прости меня, И-Ри!