Стейнер переместился в Хейлинг. Триста двадцать один год назад это была маленькая деревушка, сейчас же на ее месте стоял процветающий город. Время шло, все развивалось, менялось, а он застрял в прошлом и не мог его отпустить. Если бы его убили, он стал бы мятежной душой, но он наложил на себя руки, и Божество Исхода даровало ему шанс. Чертов шанс на перерождение души, которая совершила грех. Он много рассуждал о том, кто он, но каждый раз склонялся к мысли, что трус и слабак. Таких, как он, в ту жестокую голодную пору затянувшейся войны было много. Почему он?

Его родители погибли, когда ему было тринадцать. Найдя приют у травника, Стейнер стал изучать его ремесло: научился готовить целебные мази и пилюли, бегал в дикий лес и собирал редкие травы, изучал человеческое тело по трупам на местах сражения, препарировал, извлекал органы и постепенно затмил своими знаниями учителя.

Стейнер впервые встретил ангела в двадцать четыре года, но обстоятельства их встречи были далеко не небесными. Он застал ее в своем огороде, где она с довольным видом лакомилась черемухой прямо с его куста. Увидев, что ее застали с поличным, незнакомка показала фиолетовый от ягод язык, озорно подмигнула и с удивительной ловкостью перепрыгнула через забор, исчезнув прежде, чем он успел что-либо сказать. Стейнер вновь встретил ее спустя несколько месяцев на воскресной ярмарке в соседней деревне. В ее заплетенных волосах был цветок сирени. Белоснежное платье, от которого слепило глаза, облегало женственные формы. И, на его несчастье, она не была обделена вниманием богатых юношей: ей делали комплименты, дарили цветы, украшения и красивые резные игрушки. За душой у Стейнера не было и лишнего медяка. С прошлого года дочка барона официально считалась готовой к замужеству, и все местные юноши из высшего сословия оказывали ей знаки внимания. Остановило ли это его? Возможно, но благо, это не остановило ее.

Достаточно одной улыбки или даже взгляда, чтобы юные пылкие сердца забились в унисон. Астрид, не дождавшись действий от молодого человека, сама подошла к Стейнеру, когда он с воодушевлением рассказывал генералу Королевских войск о своем эликсире, способном заживлять раны. Сложив руки, она пристально слушала его вдохновенную речь, в ее глазах читался неподдельный интерес, смешанный с легким восхищением. Увлечение переросло в любовь.

Когда Астрид сообщила, что неравнодушна к травнику, родители поставили ее перед выбором. С одной стороны – наследство, с другой – нищий парнишка. Она, конечно же, не раздумывая, выбрала его, отказалась от всех благостей жизни баронессы.

Когда началась война, Стейнера призвали в Королевский полк в качестве полевого врачевателя. Свои редкие и короткие отгулы он неизменно проводил дома – в крошечном домике на самой окраине деревни. Он жертвовал часами сна, чтобы встретиться со своим ангелом, погреться в ее теплых объятиях и увидеть улыбку, способную озарить самую темную ночь. Отдавал последнюю монетку, чтобы его возлюбленная жила в довольствии. Сам же питался объедками. На последние гроши покупал ей платья и новые туфельки, а сам ходил в обносках. Брался за любую работу, чтобы при встрече порадовать Астрид подарком. И хоть она умоляла его поберечь свои силы, он не слушал.

На седьмой год войны, самый голодный и жестокий, когда брат шел на брата, когда люди забыли, что такое единство, ему пришла весть от повитухи. Его сын умер. Военачальники запрещали покидать лагерь, а дезертирство каралось смертью, не важно, какие на то были причины. Стейнер обратился к генералу Королевских войск с просьбой отпустить его хотя бы на неделю, но получил отказ. Когда на поле боя он увидел, как некроманты поднимают трупы солдат, то безумные сказки, гулявшие по лагерю, о том, что злые души вселяются в тела людей, перестали казаться выдумкой. В одну из тех страшных ночей посыльный принес письмо от главы деревни – его жену сочли одержимой и обратились к экзорцисту. Когда весь лагерь заснул, Стейнер украл лошадь генерала и пустил ту галопом. Загнав животное до смерти, он стал бежать на своих двоих.

Деревня скрывалась под туманом и проливным дождем. Из последних сил он доковылял до домика на окраине деревни и увидел, как с крыльца ступают клирики во главе с экзорцистом.

Род Хоув был известен во многих королевствах, их семья держалась особняком, не примыкая ни к одной из сторон. Могущественный клан, что считал себя выше самого короля. Он узнал Фолкора. Видел его на обрядах очищения от проклятий у генералов, но никогда – у солдат.

Никогда сильные мира сего не снизойдут до тех, кто ползает в грязи.

Они встретились взглядами. В его черных, как дорогие драгоценные ониксы, глазах врачеватель не уловил ни одной живой эмоции. На лице экзорциста была маска. С поджатыми губами тот двинулся к своему коню и уже собирался его оседлать, когда Стейнера прошибла истина – его жена погибла. Не осталось никого, кому он мог бы дарить свою любовь и кто дарил бы ее в ответ. Его ангел мертв. Та, которой он отдавал всего себя, ради которой просыпался на рассвете и ложился глубокой ночью, лишь бы увидеть улыбку на ее лице. Его пронзили дикая боль и ненависть. Чувство пустоты и злобы, отвращения к самому себе за слабость и бессилие, за безразличие со стороны властителей этого мира.

– Когда молва о твоей семье разлетится по континенту, а слава вскружит голову твоим потомкам, настанет время, когда род Хоув потеряет свое величие. Все, ради чего старались годами, – сгинет. Я проклинаю тебя и твой род!

* * *

Стейнер стоял около огромной липы, у корней которой было два надгробия – его жены и сына. Он отдал огромное количество денег управляющему города, чтобы этот участок земли не был тронут. Рухнув на колени, он припал головой к влажной земле.

– Проклятая судьба! За что мне такие муки? – взвыл он с надрывом.

Прости меня, Астрид! Я полюбил девушку, предок которой не приложил усилий, чтобы ты жила. Я предал тебя, я вновь оплошал.

Жнец прислонился спиной к стволу дерева и пустым взглядом стал всматриваться в огни сумрачного города. Осенний морозный ветер колыхал ветви дерева, взметая опавшую листву.

– Триста двадцать один год! Словно это было вчера. Что есть время для бессмертных?

– Разве тебе дарована вечность? Я не помню, чтобы в нашем договоре значилась графа бесконечности.

Стейнер дернулся в сторону и принял оборонительную стойку. Переведя дыхание, он посмотрел на силуэт пожилого мужчины в черном парадном фраке и убрал свой меч.

– Ты уж извини, старые кости. – И, махнув рукой, Божество Исхода призвал деревянное кресло-качалку с мягкими подушками. – Ох, мои коленки! Я стар, Стейнер, очень стар.

Он два раза хлопнул в ладоши. В серебряном свечении материализовался Момо. В одной лапе тот держал теплый вязаный плед, а в другой – белый фарфоровый сосуд. Расшитое розовое кимоно трепыхалось на ветру. Его четыре белоснежных пушистых хвоста двигались в завораживающем танце, а вертикальные звериные зрачки светились в полумраке. Укрыв Смерть теплым покрывалом, он налил в три парящие чарочки прозрачной жидкости и направил в ладони сидящих.

– Да будут счастливы все существа во всех мирах! – произнес тост Смерть и выпил залпом содержимое.

Счастье… Вещь не застывшая. Что есть оно для бессмертных? – задумался Стейнер.

– Я видел, как миры зарождались и погибали. Как умирали правители и простой люд. Все это есть течение событий. Вам в мире уготован срок – самое ценное, и другой возможности у вас не будет. Но я до сих пор задаюсь вопросом. Стейнер, почему вы тратите бесценные минуты на снедающее вашу душу чувство?

Божество Исхода посмотрел на своего жнеца.

– Может, нам не хватает времени, чтобы все понять… или мы просто не умеем… я не знаю. – Он задохнулся от нахлынувших эмоций. – Мы ведь… мы… А вы? – с дерзостью во взгляде он обратился к Смерти.

Смерть протянул свою чарочку притихшему Момо, что уселся на мягкой подушке. Лис наполнил кристальной жидкостью рюмочку и вновь сел на свой мягкий пуф, подложив под подбородок лапку.

– Малия! – с придыханием произнес Божество Исхода. – Белокрылый ангел-целитель, которую создал мой брат, гонимый своим тщеславием. Я впервые увидел ее в тронном зале Божеств. Она была ранена и умоляла о помощи. А я? Пфф… Дорвавшийся до власти мальчишка. Но… Мне хватило секунды. Мимолетного блеска янтарных глаз, которым она наградила меня с презрением. Когда я осознал, что могу потерять ее навсегда, то хотел занять ее место, лишь бы она жила. Время? У меня оно есть. Оно тянется уже сотни тысяч лет. Счастлив ли я, Стейнер? Только рядом с ней!

Стейнер перевел взгляд на могилы жены и сына. Скорее всего, они давно переродились и живут счастливой жизнью без него. Он никогда с ними не встретится. Ведь его душа проклята, он сам виноват в этом.

– В первую нашу встречу я сказал, что тебе самому нужно найти ключ к перерождению. – Отпив из серебряной чарочки, Смерть причмокнул губами. – Момо, прошу тебя, сыграй нам что-нибудь.

В лапках лисьего демона появилась цитра. Короткими коготками захватывая струны, он наигрывал прекрасную грустную мелодию. Призванные сферы излучали мягкий, теплый свет, наполняя пространство уютным сиянием. Холодный морозный ветер колыхал ветви липы. Стейнер подпер подбородок ладонью и глубоко вздохнул. Запах спелой малины и черной смородины ворвался в легкие.

Ключ к перерождению…