Аккуратно вложив все пергаменты в корешки книг, Риган передала их Хагуну и попросила вернуть в семейный архив. Необходимости в них больше не было. Она узнала правду и нашла того, кто проклял их род. Если полгода назад ей хотелось найти виновного, то сейчас от открывшейся правды разрывало на части. Была ли она зла на Стейнера? Да! Никто из живущих на сегодняшний день родных не виноват в бедах, которые произошли триста лет назад. От его пропитанных досадой слов о том, что род Хоув до сих пор не сгинул, кровоточило сердце и разрывало душу. Ей нужно время все обдумать и решить, как действовать, поэтому пока что она останется в родных стенах, а это значит, что нужно собраться с духом и наведаться к прадедушке.

Длинный коридор с выцветшим протертым ковром стал для нее дорогой на персональный эшафот. Подойдя к самой дальней комнате, она подняла руку, чтобы постучать, и замерла.

Я столько всего пережила. Каких только мятежных душ и существ не встречала, но самым страшным для меня всегда будет прадедушка!

– Да уж, перед смертью не надышишься!

Когда раздалось грозное и сухое «войдите!», Риган сделала глубокий вдох и, резко распахнув дверь, вошла. В нос сразу ударил удушающий запах воска и мятной мази, от которого защипало в глазах.

Прадедушка, укрывшись одеялом, сидел в своей постели и читал книгу. Его черные глаза с прищуром осмотрели вошедшую правнучку.

– Я надеюсь, ты не пришла сообщить мне о скорой кончине? – сухо проскрипел его голос.

Риган открыла рот, чтобы поприветствовать главу рода, но тут смысл вопроса дошел до нее.

– О! Так ты знаешь. Хагун?

Вилфред вздохнул с такой интонацией, словно полчаса объяснял, что два плюс два будет четыре, а она все никак не могла запомнить. Отложив книгу, он подозвал ее поближе и предложил сесть в рядом стоящее кресло.

– И как тебе в новой ипостаси?

– Больно! Грустно и неимоверно тяжело.

Прадедушка улыбнулся, хотел что-то сказать, но зашелся кашлем. Риган подскочила к нему и, налив в стакан горячего мятного отвара, протянула родственнику. Не стала возвращаться в кресло, а присела на краешек кровати. Раньше такую дерзость она не могла себе позволить, но сейчас… Что-то промелькнуло в его взгляде, в грустной улыбке. Что-то, что мгновенно породнило их, не по крови, а по общей боли.

– Часто плачешь?

– Постоянно, прадедушка. После каждой забранной мятежной души, – ее пальцы сжали черное шерстяное платье.

– Это пройдет, со временем.

Риган перевела взгляд с платья на Вилфреда и стала всматриваться в такого же оттенка глаза, как у нее.

– Ты познакомилась с другими обитателями поместья?

– Не успела. Я пришла сюда, чтобы найти доказательства проклятья нашего рода, и я их нашла.

– И что будешь делать?

Вопрос и интонация, с которой он его задал, выбили из колеи. Пока Риган шла с повинной к главе рода, у нее уже был план в голове: правильная последовательность слов и предложения, которые нужно сказать.

– То есть тебе известно, что мой напарник, жнец Стейнер Нунен, является причиной наших бед?

– И то, что ты в него влюблена, мне известно тоже. Так что ты будешь делать?

– Усатый шерстяной коврик! – прошипев, она подорвалась с кровати и стала расхаживать по комнате.

Риган остановилась, когда поняла, что уже больше десяти минут рассекает туда-сюда, плавая в водовороте своих мыслей, и ее никто не остановил, не наорал и не приказал пойти прочь. Прикусив губу, она съежилась и решилась посмотреть на прадедушку. Его взгляд оставался спокойным, отстраненным, будто ничего не происходило, и это неожиданное равнодушие сбило ее с толку. Он просто смотрел на нее, без укора и осуждения, будто терпеливо ждал ее следующего шага.

– Я запуталась в своих мыслях и чувствах. Меня раздирают обида и злоба, и умом я понимаю, что их нужно отпустить. – Она вновь принялась расхаживать по комнате. – Видел бы ты, сколько гнева и отвращения было в глазах Стейнера, когда он узнал, что я Хоув! Три века его снедала ненависть. Я…

Риган подошла к креслу и с размаху плюхнулась в него.

– Там стоит вино. Принеси его и два бокала. – Прадедушка указал на шкаф у письменного стола.

Хоув открыла от удивления рот. Сегодняшний день принес для нее много нового, и то, что сам глава рода предложил ей выпить с ним вина, наверное, станет самым значимым моментом. Покруче того, что это ее жнец оказался первопричиной проклятья.

Взяв бутыль из темного мутного стекла, она разлила кроваво-красную жидкость и протянула один из кубков прадедушке, который он с благодарностью принял. Риган так и замерла с пустой рукой. Смена его поведения и манеры речи вводили ее в ступор. Всю свою сознательную жизнь она получала от него нагоняи или ругательства, обвинения в бесполезности, безрассудстве и недотепстве, а сейчас перед ней сидел совсем другой человек.

Сделав маленький глоточек из кубка, она стала всматриваться в грудную клетку прадедушки. Туда, где живет душа любого живого существа.

– Красивый цвет, но я предпочитаю видеть внучку с волосами цвета воронова крыла. И сколько мне осталось?

– В этом году не умрешь, – коротко ответила Хоув и поджала губы.

– Но следующий мне не пережить, – подытожил он и, допив остатки в бокале, попросил подлить еще.

Риган стало неловко, она просто не знала, куда себя деть. Банши пришла к главе рода исключительно затем, чтобы сообщить, что жива, здорова и нашла виновника их проклятья. Разговор по душам не входил в ее планы. Наполнив кубок до середины, она протянула его прадедушке.

– Послушай, Риган, я всегда был строг и суров, и причину ты прекрасно прочувствовала на себе, став банши. Когда я умру, защитный барьер с поместья спадет, а те души и существа, что охраняют нас и наши земли, скорее всего, уйдут. – Вилфред прочистил горло и сделал небольшой глоток. – Думаешь, почему они здесь живут? Они не привязаны к месту и спокойно могут перемещаться, как ты прекрасно можешь видеть на примере Хагуна или Фроста.

Кто такой Фрост, она не знала, но если имя даровано ему не просто так, то это тот самый умник, от которого по спине бежал холодок, тот, кто в знойный летний день замораживал приготовленную ей с вечера воду для полива грядок, а однажды даже забаррикадировал ее в сарае глыбой льда.

– Им не с кем будет общаться, о них некому будет помнить, ты ведь был единственным, кто их видел и слышал. – От этой мысли ее сердце сжалось.

– Когда барьер спадет и хранители разбредутся, у вас не останется защиты. Как ты сама уже повидала, в нашем мире очень много озлобленных существ, будь то сироданы[10], что крадут младенцев из колыбели, или Дикая Охота, что приходит из другого мира. Я знал, что со мной из нашей семьи уйдет и магия. Хотел, чтобы вы учились быть самостоятельными, но вместо того, чтобы сплотиться, защищать друг друга, наши родные живут каждый для себя.

Слова прадедушки пробудили в Риган чувство вины, и ей стало неловко за то, что она сбежала со своей свадьбы, тем самым подставив свою семью и выставив ее в дурном свете. Вспомнив, как упорно прадедушка добивался ее женитьбы с самым богатым родом ремесленников, до нее наконец дошло.

Почему они? Да ответ же лежит на поверхности. На территории их усадьбы стоит небольшая кузня, где самые искусные мастера Гунтредов куют дорогостоящие мечи для Королевского двора. Пламя в домницах практически никогда не гасло – огонь отпугивает нечисть. Железная руда – материал, который может убить больше половины опасных существ, – всегда имелась в достатке, как и драгоценные камни, использующиеся для защитных амулетов. Травы, что выращивали женщины на их участке, применялись для омовения готового оружия. Рябина, полынь, чертополох – все эти растения отпугивают злых духов.

– Что ты говоришь душам, когда провожаешь их в последний путь?

– Что благодарна им за прожитую жизнь. Что люблю их и никогда не забуду. – Риган всхлипнула и стерла катящуюся по щеке слезу. – Это покажется тебе ложью и лестью, но они становятся мне родными, ведь я вижу их судьбу в мельчайших подробностях и…

– Не покажется, – перебил Вилфред. – Когда на мои плечи легли обязанности главы рода, а мне тогда было всего шесть лет, я почувствовал всю тяжесть этой ноши. Моя магия позволила увидеть не только настоящее, но и жизнь каждого существа, связанного с нашей семьей. Знаешь, что я понял? Света в их судьбах почти не было. Все, что я видел, – это тени, боль и холод.

Хоув залпом осушила кубок и потянулась за добавкой. Чертова мятная мазь щипала глаза, а от сгустившегося в комнате воздуха становилось трудно дышать. Направившись к окну, она распахнула створки и глубоко вдохнула запах дождя и поздней осени. Запах Стейнера. Сердце больно кольнуло.

Сквозь пелену слез Риган разглядела четыре силуэта, которые махали ей. Один сидел на огромном камне. Его длинные мутно-молочного цвета волосы касались земли, половина лица была обуглена, а единственный глаз мерцал синим цветом. Он щелкнул пальцами, и из его руки вихрем снежинок взвилась скачущая лошадь. Она понеслась по воздуху, а за ней со смехом побежали два маленьких призрака. Девочка лет семи и мальчик четырех. Их одежды были испачканы кровью, у каждого на горле виднелся длинный шрам. На берегу небольшого пруда, практически у ног демона с белыми волосами, которого, скорее всего, и звали Фростом, лежала сирена. Со всего ее тела были срезаны плавники, не было ушных раковин, а по позвоночнику шел огромный рваный шрам, но хуже всего выглядел хвост, или то, что от него осталось.

– Что бы ты сказала Стейнеру? – голос прадедушки вернул ее в реальность, отвлек от созерцания судеб четырех существ.

Риган обернулась и осела на пол. Натиск эмоций и чувств из прошлой жизни демона Фроста, сирены Аланы и маленьких Кьяры и Тита начал душить ее. Банши хватала ртом воздух, пытаясь сделать вдох.

– Задержи дыхание. Вспомни приятный момент, досчитай до цифры бесконечности и сделай вдох, – строгий, неимоверно громкий для больного пожилого человека голос рубанул по слуху.

Она закрыла глаза, обняла колени и задержала дыхание. Образ Стейнера, который протягивал ей руку, чтобы помочь подняться, там, в первую их встречу, возник в ее сознании. Она досчитала до восьми и выдохнула остатки воздуха. Открыв глаза, Хоув наконец смогла сделать вдох полной грудью без боли.

– Риган, ты уже знаешь, как поступить, но твои юные порывы, твои эмоции заглушают разум и сердце. Я уверен, в конце концов они сойдутся в одном. Используй могущество любви – самую великую силу в этом мире, чтобы преодолеть тьму прошлого. Научи того, кто навлек на нас проклятье, прощать и понимать. Покажи, что он не одинок. Заполни собой все его пространство и время. Говори о глупостях и слушай его боль.

Прадедушка поднялся со своей кровати с трудом и, прихрамывая, зашагал к стене. Взмахнув рукой, он сказал несколько слов на незнакомом языке, и в стене появился шкаф. Из него старик достал белый фарфоровый сосуд с изображением лисьих демонов.

– Можешь попрактиковаться на обитателях поместья, наследница.

Риган, имя которой на древнем наречии означает «королева», с грацией, достойной своего титула, протянула руку и приняла бутыль вина из рук родственника. Ее движения были исполнены величия и мягкости, словно она творила древний ритуал, и, прижав сосуд к себе, она заключила дарителя в теплые и благодарные объятия, обнимая не только его, но и наследие их общего рода. Дедушка обнял в ответ и прошептал на ушко:

– Да будут счастливы все существа во всех мирах.