Риган и наяда шли через лес, держась за руки. Некоторые участницы оставляли ленточки на ветвях, кто-то прокалывал пальчик и втирал капли крови в листья папоротника или кору деревьев, кто-то вешал венки из цветов и виноградной лозы. Девушки с прозрачной кожей и с золотыми локонами оставляли пучки своих волос.

Фу, гадость какая!

– Как ты оказалась на празднике? – поинтересовалась идущая рядом водная нимфа.

– По приглашению, как и все. – Хоув насупилась, не понимая истинной сути вопроса.

– Ты была в компании жнеца мятежных душ. Это он тебя позвал? Разве тебе не противно стоять с ним рядом?

А тебе-то какое дело? Да что к нему все прицепились? От Стейнера пахло холодной осенью и дождем, морозным ветром и свежестью, а не мерзостью!

– Меня пригласил Божество Исхода, – ответила она коротко.

– Сам Смерть? Тебя, человека? – охнула наяда.

А-а-а, вот оно что! Вот почему на меня так смотрят! Совсем вылетело из головы, ведь пока не призову силы Верховной Банши, я остаюсь для всех обычным человеком.

– Да, я была приглашена лично Смертью, – лукавая улыбка коснулась ее губ.

– Ух ты! Как здорово. Давай дружить, я – Сиера, – защебетала наяда.

– Риган, – представилась она без лишних слов.

Добравшись до озера, все стали разбредаться в разные стороны. Перед началом охоты им сообщили, что они могут использовать магию. Чем это помогло бы банши, Риган не знала. Стоять и верещать на всю округу – значит сообщить свое точное местоположение. Да, ей хотелось, чтобы Стейнер поскорее ее нашел, но тот инкуб, который перед началом игры что-то сказал жнецу, отчего у последнего заходили желваки на лице и взгляд стал убийственным, явно не сулил для нее ничего хорошего. Ведь, скорее всего, причиной была именно она. Да, в этом она почти не сомневалась.

Чем глубже участницы удалялись в чащу, тем обнаженнее становились. Нижние сорочки, корсеты, трусики – все раскидывалось по лесу.

Если бы я была Стейнером, куда бы пошла себя искать?

Но она не следопыт. Ведь это жнец выслеживал мятежные души, а она всегда семенила за ним. По данным на карте, лес заканчивался обрывом, за которым простиралась широкая река. В похожем месте они впервые встретились, правда на берегу моря.

Так себе логика, но это лучше, чем прятаться в темном лесу. Тем более затмение приближалось.

Риган подхватила подол платья и, пробираясь сквозь лесную чащу, направилась в сторону обрыва, молясь, чтобы Стейнер нашел ее первым.

* * *

Густой спокойный лес закончился, и окончательно запыхавшаяся Хоув рухнула на землю часто дыша. Стопы ломило, поэтому первым делом она сняла туфельки на небольшом каблучке и стала разминать пальцы. Перед ней была полоса берега, на котором росли одинокие сосны, самые стойкие приютились прямо на краю. Их внешний вид напомнил ей жнеца. Поднявшись, она подошла к обрыву и приложила ладонь к стволу. Крепкие корни оплетали поверхность земли и позволяли долго сопротивляться капризам природы.

Закрыв глаза, она представила образ жнеца в черном кителе. Высокий, широкоплечий, поджарый. Всегда гладко выбритый подбородок, широкий лоб и высокие скулы, пухлые губы и карие глаза. В первую их встречу они были безжизненно холодными. Постепенно она увидела в них крохотный огонек зарождающейся жизни, а сегодня разглядела пламя, от которого хотелось раздеться.

– Пожалуйста, найди меня, – тихо прошептала банши и прикоснулась к серебряной вязи на запястье.

– Риган! – разнеслось эхом по побережью.

Она повернула голову к лесу и увидела, как из него выбегает жнец. Он остановился, когда их взгляды встретились. Грудная клетка ходила ходуном, он пытался отдышаться, упершись ладонями в колени. Верхние пуговицы кителя были расстегнуты.

– Слава Божествам, я тебя нашел первым, – с надрывом пропыхтел он и протянул раскрытую ладонь. – Уходим отсюда, достаточно приключений!

– Хорошо, сейчас только туфли возьму, – поддакнула ему Риган и поскорее направилась к обуви. – Но в наказание за то, что меня бросил, испечешь мое любимое шоколадное печенье.

Оттянув воротничок рубашки и все еще тяжело дыша, жнец согласился:

– Хорошо, испеку!

Хоув обула запачканные в земле туфельки, одной рукой ухватила подол платья, второй подобрала достаточно большой камень и со всей силы запустила в голову мужчине. Удар пришелся в висок. Из рассеченной кожи полилась кровь.

– Ай! С ума сошла? – гаркнул жнец, прижав ладонь к ранению.

– Я люблю печенье с корицей, и Стейнеру об этом хорошо известно! – прокричала Риган, отбежав подальше.

Лицо исказил звериный оскал, продемонстрировавший белоснежные клыки.

– Тц-тц-тц. Что еще меня выдало?

– Твой шалопайский вид. Даже в пылу сражения с мятежными духами Стейнер выглядит идеально, – показав язык, банши отступила еще на пару шагов.

Инкуб стер рукавом текущую по виску и шее кровь, выпрямился.

– Что ж, охота закончилась. Я тебя нашел и хочу насладиться вкусом победы.

– Но не поймал, так что иди еще порыскай по лесу и поищи кого-нибудь посговорчивее. – Хоув уперла руки в бока.

Кальт склонил голову набок и стал внимательно осматривать стоящую напротив девушку. А Риган, в свою очередь, сверлила его пристальным взглядом, не сомневаясь в том, о чем он сейчас думает. Наверняка он сразу, еще в беседке, понял, что она человек, и задался вопросом: какого беса она делает на празднике, на котором собралась вся нечисть и светлые существа? К тому же за нее вступился сам лорд Смерть.

Да уж, непростая задачка попалась этому рогатому козлу.

– В чем подвох? – прищурив глаза, он сделал небольшой шаг навстречу.

Когда Риган получила приглашение на бал, Стейнер сообщил, что такой праздник посещают только сильнейшие из миров, их помощники и те, кто имеет отношение к Божествам. Никаких низших демонов, пикси, фей, домовых и луговиков там не встретить. А значит, все гости – опасные, коварные и могущественные существа.

Кальт – владыка демонов похоти. Значит, вытаскиваем туз из рукава.

Риган глубоко вдохнула и закрыла глаза. В голове зашептали голоса. С каждой секундой гул нарастал, по телу прошла вибрация.

Инкуб наблюдал, как волнистые черные волосы меняют свой цвет и становятся белоснежными. Как человеческая суть меняется на естество банши, а когда поток магии дошел до него, то он понял, что предвестница смерти – венценосная особа.

– Королева Душ? Как это возможно? А что тогда с Малией?

Ответа он не получил. Хотел было что-то еще крикнуть, но не успел. Риган закричала.

Истошный вопль пронзил слух Кальта. По голове словно били молотом, тело горело, как если бы он прыгнул в расплавленный металл. В глазах потемнело, а из левого уха потекла кровь. Одна из барабанных перепонок не выдержала королевскую арию и лопнула. Демон рухнул на землю и зажал уши. Вопль тише не становился, а, наоборот, нарастал. Собрав как можно больше демонической энергии в ладонь, он метнул воздушный поток в банши.

Риган кубарем покатилась по траве, гонимая порывами ветра. Остановиться ей помогла сосна, в которую она влетела. В глазах замерцали звезды. Сильный рывок вверх только усугубил ситуацию. Широкая ладонь легла на рот, и в нос ударил металлический запах крови. С трудом раскрыв глаза, она встретилась с золотым взглядом.

– Не вздумай кричать снова!

Вырваться из объятий демона было невозможно. Он крепко прижал ее к себе, стиснув руки в захвате. Широкая ладонь охватила пол-лица и удерживала в неподвижности.

– Отпусти ее!

– Ты припозднился! – инкуб облизал губы и, приподняв банши, резко развернулся. – Посмотри, ягодка, кто за тобой пришел. – Он медленно повернул Хоув спиной к себе и наклонил ее голову вбок.

Она не могла пошевелиться, а когда демон похоти провел горячим языком вдоль ее шеи, то больше всего ей хотелось…

– Ах, – простонала она тихо и закатила глаза.

– Вот эта правильная реакция! – заурчал инкуб ей на ухо.

Стейнера от Риган и Кальта отделяло около двадцати шагов. За их спинами был обрыв и глубокая бурная река. Как назло, на ум ничего не приходило, а противостоять высшему демону – очень сложная задача.

Броситься в лобовую, вступить в диалог, набросить аркан… Как поступить?

– Кальт, отпусти девушку, давай решим все по-мужски, – спокойным тоном начал переговоры жнец.

– В реку отпустить? – усмехнулся инкуб. – Ой, а что я только что прочитал в твоих глазах, неужто страх? Какие красивые эмоции я вижу на твоем лице, Стейнер. Маска боли и отчаяния! – Он явно издевался.

– Клянусь силой, дарованной мне Смертью, если с ее головы упадет хоть волос, я развею тебя по мирозданию!

– Ты зарвавшийся мальчишка! – взревел демон. – Считаешь то, чем мы занимаемся, чем-то мерзким, порочным и грязным? Посмотри на нее! – Широкая ладонь, испещренная золотыми письменами, стала спускаться от лица Хоув к груди и сжала ее, вырывая из девушки стон.

Стейнера начало трясти. Не только от злости, но и от безумного желания. Магия Кальта вихрилась в воздухе, и больше всего доставалось Риган. Жнец жадно наблюдал, как ее груди в декольте вздымались от частого дыхания, как лицо раскраснелось, не осталось незамеченным и то, что она свела от возбуждения ноги. Когда она издала сладкий стон, все мысли вылетели из головы, но в блаженном беспамятстве Стейнеру долго находиться не пришлось. Яркая вспышка сбросила морок. В руке демона горело пламя, и он приближал его к лицу девушки.

– Остановись! Хватит! – проорал жнец.

– Ладно, – без энтузиазма проговорил Кальт. Потушил огонь и, отпустив Риган, тихонько толкнул в спину.

Лицо инкуба озарила лучезарная улыбка, а потом он зашелся хохотом. Ни Стейнер, ни Риган не могли пошевелиться, лишь непонимающе смотрели на смеющегося.

– Ох, Стейнер, видел бы ты свое лицо. Я и представить не мог, что ты можешь так бояться, – сквозь короткие рваные вдохи пытался проговорить демон. – Ну что ты встала как истукан, беги к своему жнецу, беги! – И хлопнул в ладоши перед лицом девушки.

Стейнер раскинул руки, словно собираясь заключить в них весь мир, но ему была нужна только одна душа. Риган сорвалась с места как стремительный порыв ветра, и только когда ее хрупкое тело оказалось в его объятиях, он смог наконец сделать первый вдох. Скорее всего, он до этого и не дышал вовсе. Жнец сильнее прижал к себе девичье тело и уткнулся носом в распущенные волосы. Аромат сочной малины и спелой смородины защекотал ноздри.

– Ты не представляешь, как меня бесило твое безэмоциональное лицо, – голос инкуба вырвал жнеца и банши из приятной эйфории близости. – Каждый раз, когда ты спускался в наш мир забирать мятежную душонку, ты воротил от моего вида нос и считал, что тебя это не касается. Ты воспитанный, возвышенный и целомудренный, а мы чистое зло и порок. – Демон поднял палец вверх. – Вы сами запираете себя в оковы и разъедаете изнутри. Ни инкубы, ни суккубы – никто из демонов похоти никогда не заставлял людей делать что-либо!

Кальт сделал пару шагов к стоящей в обнимку паре. Щелкнул пальцами, и в его руке появился плетеный венок из красных маков. Продолжая неспешно приближаться, демон вновь заговорил:

– Скажи мне, ягодка, разве в беседке я целовал тебя насильно? Ведь у тебя был шанс уйти, когда мы всматривались в лица друг друга. Я был в своем обличье, это ты видела во мне Стейнера и желала его. – Подойдя вплотную, инкуб опустил венок из маков на голову банши. – Ну а ты? – Золотые глаза всматривались в лицо жнеца. – Неужели куску льда нашлось что защищать и за кого бояться? Оказывается, ты не пень бесчувственный.

Кальт оценивающе осмотрел влюбленных, заглянув в их сердца.

– Красивые! Пронесите эту красоту сквозь века. Хеб'Гал нью Ос'Устур! – И, щелкнув пальцами, исчез.

– Он сказал, что без любви нет смысла жить, – ответил Стейнер на читаемый во взгляде Риган вопрос. – И он прав!

Не дав себе ни секунды на сомнения, он жадно впился в нежные сладкие губы, и они ответили ему взаимностью.