Риган и Стейнер стояли на огромной поляне, на которой собрались все гости праздника. На пьедестале стояло четыре трона, три из которых занимали Божества.
– А почему четвертый престол пустует? – прошептала банши на ушко жнецу.
– Божество Созидания уже давно никто не видел. Ему нет дела до того, что творится в мирах.
Божества Пространства, Времени и Исхода поднялись со своих мест. На поляне повисла тишина.
– Гости праздника! Перед началом парада миров по традиции мы устраиваем забаву. И в этот раз выбор пал на красивейшую, но печальную легенду, которая всем вам известна, – разводя руки над толпой, сообщил Божество Времени.
– Лье'Уад-ду![8] – провозгласил Божество Исхода.
По поляне пошли шепотки. Кто-то восторженно вздыхал, кто-то охал. Риган обратила внимание, как красивые полуобнаженные девушки, которые стояли рядом с ней и, скорее всего, были нимфами стихий, смахивали слезы.
– О чем эта легенда? – спросила Риган. – Я о такой впервые слышу.
Ей ответила стоящая рядом наяда:
– Ох, это печальная история любви между принцем и жрицей храма Королевы Луны. Отвергнутая когда-то лордом Ночью, Владычица темного времени суток вновь оказалась перед пороком своей натуры. Позавидовав прекрасному чувству, вспыхнувшему между мужчиной и женщиной, она превратила свою служительницу в олни[9]. Луна пустила в мир весть о том, что тот, кто съест сердце лунной олни, обретет бессмертие и силу богов.
Юная изящная красавица подошла вплотную к Хоув и взяла ее руки в свои холодные ладони.
– Принц охотился за лунной серебристой ланью и, настигнув, метким выстрелом пронзил ее сердце, но когда он подошел к умирающему животному, то ее облик стал меняться и принял истинный. Его возлюбленная умерла у него на руках. Сердце превратилось в мерцающий перламутровый камень, и его назвали лунной слезой.
Наяда опустила свой взгляд на светящееся в полумраке колье банши и сощурилась.
– Да, грустная история, – процедил Стейнер сквозь зубы и, вытащив ладони Риган из хватки нимфы, притянул к себе поближе. – Ни ты, ни я в этом безумии участвовать не будем, – констатировал он вслух.
– Хорошо, – спокойно произнесла Хоув, хотя понятия не имела, о чем речь. – Мне на сегодня хватит приключений.
Раздался гонг. Толпа на поляне зашевелилась.
– Прошу лунных ланей пройти на старт! – произнес с веселым энтузиазмом Божество Пространства.
На запястье банши вспыхнула серебряная вязь.
– Это что еще такое? – жнец стал рассматривать рисунок. – Когда ты успела подать заявку на участие?
Стоявшая рядом наяда захлопала в ладоши и запрыгала на месте.
– Как здорово! Пойдем быстрее на старт, – перехватив запястье Риган, водная нимфа потянула ее за собой, вливаясь в движущуюся толпу из девушек.
Стейнера словно ударило молнией.
Прихлопни меня могильной плитой, как так вышло?
Ноги сами повели его в сторону Божеств. Он хотел сообщить о возникшем недоразумении и отменить магическую вязь на запястье банши.
– О, Стейнер, готов к охоте? – поинтересовался Смерть.
– Прошу меня извинить, Великие Божества, но вышла ошибка и…
– Никаких ошибок быть не может, – вкрай охмелевший Божество Пространства приобнял жнеца и указал в сторону. – Иди вон к тому шатру, там собираются охотники.
Для него это все казалось страшным сном. Как за один короткий вечер его помощница могла столько начудить?
– Прошу простить меня, но я не собираюсь уча…
– Вот и замечательно! Значит, сладкая ягодка достанется мне, – прошептал на ухо проходящий мимо Кальт.
Стейнер повернул голову и встретился с золотыми глазами демона похоти. Жнеца обуяла такая злость, что захотелось прямо здесь, на глазах Божеств и сильных мира сего, свернуть шею сучьему отродью. Он сделал шаг в его сторону.
– Конвоир! – тихий, звенящий металлом голос Божества Исхода резанул слух. – Соблюдайте нормы поведения для поддержания моей репутации. – Смерть начал разворачиваться и, уже уходя, бросил через плечо: – Все самое главное мы произносим шепотом.
Жнец стоял в шатре и слушал правила игры. Минутами ранее девушки убежали в лес, где им предстояло прятаться от охотников. Хрупким нежным созданиям было разрешено использовать магию, мужчинам же стоило изловчиться, чтобы поймать желанную добычу.
– Как только вы настигнете свою лунную лань, охота для вас заканчивается. Все понятно? – минотавр тряхнул волосатой мордой и взял со стола рог. – Раз вопросов нет…
– А что делать с пойманным трофеем? – раздалось из толпы.
Стейнер без труда нашел того, кто задавал вопрос. Золотые глаза искрились похотью и диким задором.
– Все, что позволит вам лань, – усмехнулась бычья морда. – Будьте нежными и ласковыми, обращайтесь с ней как с самой хрупкой драгоценностью в мироздании, которой нет равных.
– Несомненно! – ответил инкуб и оскалил белоснежные клыки.
Охотники встали в ряд под завывание толпы. Три Божества сидели на своих тронах и тихо перешептывались между собой. Минотавр поднялся на помост, и воцарилось молчание.
– Желаю побороться в честном бою, отыскать сбежавшее, обрести потерянное и насладиться дарованным. Да начнется охота!
Звук горна оповестил о начале безумной гонки. Жнец не стал прорываться в ряды первых, кто войдет в лес. Ему нужно было оценить обстановку и понять, куда бы могла убежать его лань. В шатре им показали карту местности и расположение определенных точек отдыха. Девушки должны были дойти до озера и оттуда разбегаться в разные стороны. Проблема для Стейнера заключалась в том, что Риган с логикой и мозгами не дружила, а подпитанное всеобщим весельем ее поведение не будет поддаваться рациональности.
Как же мне тебя найти?
Ничего не оставалось, кроме как вбежать в лес и направиться в сторону озера, надеясь, что взбалмошная банши оставит хоть какой-то знак, хотя рассчитывать на это было глупо.
Ночь стояла светлая. Полная луна хорошо освещала лес. Серебряные лучи просачивались сквозь кроны высоких деревьев и освещали землю, на которой виднелись следы девушек. Однако это не будет длиться вечно – до того, как наступит затмение и все погрузится во тьму на десять минут, нужно отыскать Риган.
Стейнер не раз натыкался на девушек, что подмигивали ему и пальчиком подзывали к себе. Кто-то уже отыскал свою добычу и вовсю резвился.
Охота не зря проводилась под конец праздника. Сформировавшиеся пары вместе принимали участие и оставляли друг другу подсказки. Вот только для жнеца подсказки банши были бы палкой о двух концах. С одной стороны, он без труда нашел бы направление, с другой – оставь она кусочек ткани или каплю крови на кустах, ее запах с легкостью обнаружил бы Кальт. Ведь у инкубов очень сильно развиты органы чувств, а в том, что он успел распробовать ее запах, Стейнер не сомневался. Еще тогда, в беседке, он обратил внимание на распухшие от поцелуев губы девушки.
– Развратная тварь!
«…а пухлые губки так и шептали твое имя и просили, чтобы я овладел ей».
В воспоминаниях всплыли слова Кальта. Ему несвойственно врать. Незачем. Он стоит на вершине иерархии. А еще инкубы принимают облик желанного сердцу.
– Значит, он пришел к ней в моем обличье. – Эта мысль на доли секунды согрела душу. – Так, не об этом сейчас!
Стейнер остановился. Закрыл глаза, глубоко вдохнул, постарался быть честным с собой и прислушаться к тому, что говорит ему сердце. И если его чувства, которые он топил в себе, взаимны, он найдет дорогу к Риган.
В воспоминаниях пролетали картинки прошлых месяцев. Как улыбающаяся девушка протянула ладошку и представилась его новой помощницей. Как прижалась к нему в заброшенном замке, когда они впервые пошли ловить мятежного. Как они, словно пара танцующих, крались в темноте, чтобы не разбудить хозяйку дома. И когда она укрыла его одеялом и пожелала спокойного сна, думая, что он ее не слышит. Как кормила его с ложки отвратительным супом, который приготовила сама, и извинялась за то, что она бездарность в кулинарии. Как промывала его раны и наносила мазь. Как он нес ее на руках из ванной, и как часто она плакала у него на груди от эмоций забранных душ. Как звонко смеялась и как злобно скалилась при виде золота. Как они, грязные и без сил, валялись под звездным небом. Как убегали от дикого вепря и тушили пожар на маленькой кухоньке, когда Риган решила порадовать завтраком. Именно после этого случая он взял на себя обязанность кухарки. Как он, чтобы поднять ей настроение, испек печенье, но сначала оббежал половину города, чтобы найти эту чертову корицу. Как она читала ему глупые сказки и легенды, жаловалась на боль в пояснице и коленках, шутила над безвкусием в одежде, тыча пальцем в его гардероб.
Застучало быстрее сердце. Пульс участился, дыхание сбилось.
«Все самое главное мы произносим шепотом».
– Я люблю тебя! – прошептал он в пустоту.
На коже Стейнера вспыхнула серебряная вязь. Тонкая ниточка потянулась от запястья и стала удаляться в сгущающийся сумрак, указывая направление к Риган.
– Я поймаю тебя, моя лань!