Боковым зрением Стейнер уловил, как мерцающий образ Риган стал быстро удаляться от толпы в сумрак.

«Предсмертные муки! Куда ее понесло?»

Он хотел броситься за ней, но стальной захват принцессы сирен не дал даже дернуться.

– Если сейчас меня бросишь, я раздеру тебя на мелкие чешуйки, – зашипела партнерша, – не смей меня опозорить и оставить одну. – Мутные глаза морской обольстительницы злобно сверкнули.

Звуки скрипки и арфы разносились по поляне, где на деревянном настиле кружились пары. Грация движений, влюбленные взгляды, музыка и шаги, гармонично скользящие в такт, – все это очаровывало, но он хотел разделить танец точно не с этой надменной рыбой. Ему вообще хотелось скрутить Риган и усадить на стул подальше от этой вакханалии. Пусть смотрела бы издалека и не мерцала, как самая яркая звезда на небосклоне, привлекая внимание к своей человеческой персоне.

Где она купила такое платье?

– Как вам будет угодно, миледи. – Улыбку пришлось натянуть чуть ли не до самых ушей. – Но это последний танец. Я здесь по работе, и мне жизненно необходимо отлучиться, – сообщил он принцессе подводных глубин.

– Еще один – и свободен! – отдала приказ сирена. – И опусти руку ниже, что ты как монашка-девственница? – Перехватив его ладонь, она опустила ее ниже талии и буквально впечатала в свои ягодицы. – Вот так лучше.

Для жнеца эти долгие пять минут тянулись вечность, а когда последние аккорды отзвучали, он поцеловал ладонь своей партнерши и проводил ее к столику с напитками. Распрощавшись и пожелав прекрасного вечера, Стейнер сорвался на бег, привлекая к себе внимание.

Он стоял на распутье. Пять дорог уходили в разные уголки леса.

– Ей же хватило благоразумия пойти в ту сторону, где светлее? – успокаивал себя жнец.

Свернув направо, он побежал по вымощенной булыжниками дороге. Яркие фонари освещали сад, вскоре показались шатры. Влетев в один из них, он обнаружил за игральным столом Божество Пространства и разномастную нечисть. В помещении витал аромат табака и вина.

– Конвоир мятежных душ, давно не виделись, – радостно приветствовал его уже захмелевший Божество Пространства. Полноватый мужчина в темно-синем фраке размахивал кубком, разливая алкоголь на стол и окружающих. – Садись к нам, сыграй!

– Прошу простить мое неуважение и дерзость, но мне некогда! – бросил через плечо Стейнер и вылетел из шатра.

Третий, пятый, восьмой. Шатры сменялись, но Риган нигде не было. Кровь стучала в висках, сердце бешено колотилось.

– Да где же она?

Жнец бросился через небольшую посадку и выбежал на опушку, где на расстеленных на траве коврах и подушках лежали и сплетничали нимфы лесных глубин, небосвода, воды и огня, но и тут он ее не обнаружил.

Стейнер носился как ошпаренный по огромной территории, на которой раскинулся праздник, и все было тщетно.

– Проклятье! – удар кулака пришелся на дерево. Костяшки хрустнули, кожа треснула, и струйки крови стекли на запястье.

– Тц-тц-тц. Ну что ты так себя не бережешь! – обладатель томного голоса даже не пытался скрыть насмешку, неслышно возникая из тени.

– Кальт, свали в преисподнюю, из которой ты вылез. Мне сейчас не до тебя! – прохрипел жнец, пытаясь отдышаться.

Демон похоти облокотился на дерево рядом с ним. Мягкое золотое свечение письменности Ада на теле полуобнаженного инкуба подрагивало. Он громко хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Уж не о своей ли сладкой ягодке думаешь, жнец?

У Стейнера вышибло весь воздух из груди, и по телу прошел озноб.

– Как она вкусно пахла, как спелая сочная малина. А какая у нее нежная кожа и пухлые губки, они так страстно шептали твое имя и просили, чтобы я ей овладел. Разве можно отказаться?

Стейнер подлетел к инкубу, ухватил за ворот распахнутой рубашки и с силой впечатал в дерево.

– Где она?! Что ты с ней сделал, ублюдок похотливый? – проорал он в лицо скалящемуся демону.

Лукавая и дерзкая улыбка растянулась шире, продемонстрировав ряд белоснежных зубов с выступающими клыками.

– Под лозой винограда отдыхает твоя ягодка, устала, поди, после…

Договорить инкуб не успел. Жнец заехал ему кулаком в нос и, отшвырнув ублюдка, рванул в сторону проклятых беседок.

Первая, вторая, пятая – все они были заняты занимающимися любовью существами.

Мимолетный взгляд в полумрак – серебряное свечение привлекло внимание. Стейнер остановился. Сердце готово было разорваться, легкие горели, в горле пересохло. В голову лезли самые ужасные мысли, и дикий, необузданный страх скреб по внутренностям.

Стейнер ворвался в беседку и увидел сидящую на подушках Риган. Он подлетел к ней и рухнул у ее ног. Взгляд метался по лицу, выискивая эмоции боли и отчаяния, но девушка мило улыбалась.

– Не успел! – раздалось знакомым серьезным тоном сбоку.

Божество Исхода смотрел на него ледяными глазами, готовый стереть из мироздания. Спина сама собой согнулась в поклоне, приветствуя Смерть.

– Погодите, кто-кто? – Подорвавшись с лежанки, Риган встала рядом со жнецом, тоже низко поклонилась и пролепетала в пол:

– Прошу простить мне мое невежество!

Повисла давящая тишина. Стейнер боялся, как бы Риган не успела довести Божество до ручки, и торопливо соображал, как загладить ее провинность. Да и свою тоже, ведь это он недоглядел за своей банши. Напряжение в теле еще не спешило сменяться облегчением.

– Что ж, я вас оставлю, мне еще многих нужно поприветствовать. – Божество Исхода поднялся и покинул пределы беседки.

Проводив взглядом высокий силуэт, жнец выдохнул и посмотрел в удивленные глаза банши. Она закусила нижнюю губу и переминалась с ноги на ногу.

– Послушай…

Договорить он ей не дал. Не контролируя свое тело и мысли, он рывком притянул к себе девушку, сжал в объятиях и жадно вдохнул насыщенный сочный аромат спелой черной смородины и малины.

Она в порядке, она в безопасности!

Они стояли в молчании еще какое-то время, пока его сердце не стало биться ровно.

– Какого мятежного ты пошла именно этой дорогой? – не размыкая объятий, поинтересовался он у нее.

Риган подняла голову и встретилась с уставшим взглядом Стейнера.

– Посмотри на меня. – Она выпуталась из крепких теплых объятий и покружилась перед ним.

Мерцающее серебром платье отбрасывало блики на стены беседки, а колье и сережки светились, словно луна на небосводе.

– Как видишь, моя красота на зависть всем, но я не самая умная!

Жнец издал нервный смешок, скрыл лицо в ладонях и засмеялся.

О, Божество Исхода, за что вы наградили меня такой помощницей?