Стейнер, будучи мужчиной зрелым и рассудительным, после возвращения из Хинаяны без колебаний принял позицию виновного. В течение недели искренне просил прощения за сказанные слова, но, когда его извинения были отвергнуты в восьмой раз, понял, что пора переходить к решительным мерам. С тех пор каждое утро в его квартире появлялись свежие букеты красных маков, хрустящее печенье с корицей и любимые фрукты его помощницы. Спелые розовые плоды персикового дерева доставлялись лисьими духами из Восточной Империи. Момо, к его удивлению, согласился на просьбу сразу и даже не отпустил колкой шутки, но жнец заметил, как опасно блеснули хитрые глаза четыреххвостого усбруда.

«Интересно, чем мне это аукнется?» – пронеслось у него в голове, когда он заметил лучезарную улыбку Момо, обнажающую острые, словно иглы, зубы.

Как жнец и рассчитывал, стоило банши несколько дней проснуться в окружении цветов и вкусностей, как обида забылась, словно и не было ничего.

* * *

Стейнер застегивал последнюю пуговицу на кителе. Ему не хотелось идти на бал в честь парада миров, но неугомонная Риган протрещала ему все уши и вывернула покалеченную душу наизнанку, без умолку напоминая, что они просто обязаны ответить на приглашение и явиться на торжество. Вверенная ему лордом Смертью помощница была наполовину человеком, так что он нес за нее ответственность и не мог отпустить одну. Человеческое тело и душа будут притягивать к ней неприятности, а на празднике ожидалось много нечисти, коварной и жестокой по своей сущности. Однако чем больше Стейнер думал об этом и чем старательнее приводил логические доводы, тем четче понимал, что на самом деле ему просто не хотелось, чтобы кто-то другой хоть на секунду к ней прикоснулся.

– Я готова! – раздался девичий голос справа.

Жнеца выкинуло из размышлений, и, сделав глубокий вдох, он повернулся лицом к своей банши, тут же забывая, что нужно выдохнуть.

Риган стояла в проходе и невероятно мило и невинно покусывала нижнюю губу. Не девушка – первая звезда на засыпающем небосклоне. Безумно красивая и притягательная. Ей хотелось любоваться и подарить свое сердце. Мерцающее серебристое платье облегало девичий стан. Неглубокое декольте лишь немного приоткрывало аккуратную грудь, дразня фантазию, от талии юбка струилась мягкими складками к низу, искрящаяся прозрачная вуаль целомудренно прикрывала плечи и руки до локтя и дальше ниспадала к полу. Не было в ее образе вульгарности, лишь чистое очарование, что вызывало благоговение и желание преклонить колено и клясться в любви до гроба. Тонкую шею обвивало колье из перламутрового камня. Длинные сережки искрились, источая лунный свет.

– Божество! – прошептал Стейнер.

– С… Спасибо, – не ожидав такой реакции, Риган запнулась.

– Вам по-о-ора! – протянул Хагун.

Жнец с трудом отвел взгляд от банши и перевел на ритхуда, который сидел на диване и скалился или хитро улыбался. Огонь, пылающий в его глазах, сжигал заживо.

– Пора, – Стейнер протянул раскрытую ладонь Риган, и девушка без раздумий вложила в нее свою.

– Счастливого пути, – бросил на прощание демон, и комната озарилась ярким светом, перенеся жнеца и банши на парад миров.

* * *

Четыре трона стояли пустыми в центре огромной поляны у опушки леса. Яркие факелы освещали пространство и многочисленных танцующих. Рогатые, крылатые, хвостатые существа разной масти и силы заполонили все вокруг. Столы ломились от яств и напитков, музыка гремела – праздник был в самом разгаре. Стейнер и Риган прошли в пространственную арку и отдали пригласительное письмо. Дриада и минотавр, осмотрев листок бумаги с печатью и личной подписью Божества Исхода, с поклоном пропустили гостей.

– Немыслимо, насколько здесь все прекрасно! – подавившись воздухом, произнесла Хоув.

Жнец радости не разделял. На этом празднике собрались самые жестокие, кровожадные, властные и не терпящие отказа создания. Те существа, что потакали порокам и рождали мятежные души.

– Никому не давай согласия, – прошептал он на ушко. – Одно твое «да» повлечет проблемы огромного масштаба. – Стейнер взглянул в черные омуты глаз Риган, но, к своему сожалению, не уловил в них понимания.

– Пойдем танцевать, – она потянула за собой жнеца. Ей не терпелось окунуться в царящую атмосферу, но Стейнер отдернул руку.

– Я не танцую, – грубо отказал он и, наверное, впервые в жизни почувствовал за это стыд. До того разочарованное личико было у банши.

– Ну и катись гробовым гвоздем, – сказав это, Хоув поджала губы и нырнула в вереницу танцующих.

Стейнер смотрел, как изящная фигура Риган удалялась, и больше всего ему хотелось догнать ее, встряхнуть и заключить в объятия. Сказать, чтобы даже не думала делать от него шаг в сторону, но разве он имеет на это право?

«О чем она думает? – скрипел он зубами. – Как можно быть настолько безрассудной, находясь среди существ, для которых твоя человеческая жизнь не имеет значения? Неужели она не понимает?!»

– Мятежный жнец, ты снизошел до нас?

От такого обращения у него дернулся глаз, а по телу прошелся ледяной холод. Принцесса сирен, кровожадная русалка, которая топила корабли от одной только прихоти, припала к его плечу и стала бесстыже ластиться. Он закусил внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы не сказать о том, что думает о ее вульгарном поведении и о том, как много она и ее соплеменницы губят невинных душ, которые ему приходится с большим трудом забирать.

Стейнер дышал через рот, чтобы не выказать неуважение к королевской особе. Запах соли щекотал ноздри и раздирал гортань. Он уже сотни раз пожалел, что они прибыли на этот праздник, еще тогда, когда белоснежные туфельки его банши пересекли границу миров, но Риган так умоляла его, что он не смог отказать.

«Моей банши? О чем я думаю, как могу допускать мысль, чтобы звать ее своей, смотреть в ее сторону и мечтать о ней? Она молода, красива и, самое главное, она живая. Она человек. У нее впереди будущее – замужество и дети».

Поток этих мучительных мыслей внезапно прервал скрипучий, как старая мачта, голос:

– Мой сладкий недотрога, пойдем танцевать, – на запястье жнеца легла бледная прозрачная ладонь. Титаническим захватом сирена дернула его на себя и потащила в водоворот кружащихся пар.

* * *

Риган стояла в сторонке, сжимала кубок со смородиновым нектаром и наблюдала, как ее Стейнер, сообщивший десятью минутами ранее, что танцевать не любит, теперь кружился в паре с какой-то красоткой.

«Мой? Когда я успела на него набросить хомут? – промелькнуло в мыслях, и сердечко больно кольнуло. – Да сдался он мне!»

Вылив на землю содержимое кубка, Риган топнула ножкой и, подняв подол платья, пошла в сторону беседок, к которым тянулась витиеватая каменная дорожка. Как только она пересекла ограду сада, громкие звуки скрипки сменились томной музыкой, и воздух наполнился сладким чарующим ароматом.

Не сбавляя шага, Хоув удалялась все глубже в полумрак, где факелы отбрасывали тени, а звуки из едва прикрытых девичьим виноградом деревянных строений бросали в жар. Тела существ переплетались друг с другом. Их сладострастные вздохи и стоны распаляли и закручивали внизу живота тугой узел.

Риган нашла пустую беседку и, запрыгнув на мягкие подушки, поджала под себя ноги.

Надо было все-таки развернуться и пойти в другое место.

Один мимолетный взгляд на Стейнера, танцующего и мило улыбающегося девушке, вызвал в ней бурю эмоций и вышиб всю рациональность мысли.

Риган хотела понять, что чувствует к жнецу, от которого веет холодом и горечью с привкусом перетертой полыни и проклятой души, такой же, как у Хагуна. Стейнер пах дождем, туманом и холодной осенью, иногда он мило улыбался и каждый раз приходил забирать из ванной, когда она, обессилев от пролитых слез об очередной забранной мятежной душе, не могла подняться с колен. Он всегда шептал ей, что это не ее эмоции и ей нужно отпустить их. Бережно брал на руки, словно она не весила ничего, снимал мокрое платье, укладывал на кровать и укрывал одеялом, стараясь смотреть только ей в глаза. Гладил по волосам и спрашивал, чем бы он мог помочь.

Может, избавиться от сил банши?

Хоув хотела сбросить эту непомерную ношу, что рухнула ей на плечи. Обычному человеку не совладать со шквалом эмоций, ведь только после смерти даруется возможность искупления. Почему именно на ее человеческую долю выпала такая судьба, оставалось лишь догадываться.

Ей нравился Стейнер, в этом сомнений нет. Вдобавок и она нравилась ему: не часто, но Хоув ловила его взгляд на себе. Также банши знала, что он сторонится ее, как его сторонятся все в обители Смерти. Риган видела обрывки его воспоминаний благодаря силе Верховной Банши. Он самоубийца. Что-то произошло, что-то настолько ужасное и невыносимое, что он расстался с жизнью по собственной воле.

Ее дар позволял видеть каждую забранную душу насквозь, каждую их боль и страдания. И почему-то она не могла избавиться от ощущения, что его собственная душа была еще более печальной и израненной, чем те, которые они забирали. Работать со жнецом было самым сложным испытанием. Именно с ним приходилось забирать тех, чья печаль оказывалась слишком глубокой, а истории – слишком тяжелыми, чтобы их можно было просто забыть. Риган приняла решение: она никогда не будет считывать его судьбу. Взглянуть в его душу означало открыть для себя еще больше боли, которая могла оказаться непосильной даже для нее. Лучше оставить его тайны неприкосновенными, чем рискнуть и утонуть в них самой.

«Никто в этом мире не хочет быть забытым», – сказал когда-то ее прадедушка после последнего проведенного им обряда экзорцизма. И отчего-то казалось, что душа Стейнера давно покрылась пылью, забытая всеми, кого он когда-то мог любить.

Женский стон раздался из соседней беседки, вырвав из прострации. Решив, что все-таки не следует здесь находиться, тем более одной, Хоув поднялась с мягких подушек и направилась к выходу.

– Привет, красотка! – раздалось из тени.

В проходе под переплетениями винограда стоял Стейнер.

– Разрешишь войти? – мелодичный голос, настолько чарующий, что даже не верилось, приласкал слух и окутал сладкой негой.

– Н-нет… не знаю. ДА! – Мысли путались в голове, и язык стал заплетаться. Риган выпалила ответ не подумав и обмерла.

«Никому не давай согласия», – слова жнеца всплыли в помутневшем рассудке. Поздно!

Стоящий в проходе оскалил белоснежные клыки и стал подкрадываться, приближаясь неторопливо, грациозно и чарующе. Что-то змеиное было в его движениях и взгляде. Но это точно был не Стейнер, он лишь притворялся им. Широкие ладони охватили талию Хоув и начали подталкивать к лежаку из подушек.

– Ну же, малышка, не стоит меня бояться, я не причиню тебе боли, скажи мне, чего ты желаешь? – Тыльной стороной ладони он провел по ее скуле.

– Не нужно бояться, – монотонно повторила слова Риган, принимая ласку гостя.

Их разделяли считаные миллиметры. Горячее дыхание с нотками ванили и дубовой коры опьяняло. Ей казалось, что она парит, ее тело легкое, а разум – свободен как птица. Кончиками пальцев Хоув провела по контуру припухлых губ и, отбросив все мысли, прильнула к ним. Поцелуй был непродолжительным. Легким, на пробу. И ей понравилось. Губы незнакомца были настолько сладки, что Хоув потеряла связь с реальностью. Мягкая ладонь коснулась ее лица и стала спускаться по шее, нежно поглаживая. Издав томный вздох, Риган выгнулась и глубоко вдохнула. Небольшие полушария грудей выскользнули из декольте, и мужчина не отказал себе в удовольствии попробовать их на вкус. Он слегка надкусил тонкую кожицу и сильнее прижал ее к себе. Ладони стали медленно опускаться по податливому стану и, когда достигли бедер, грубо стиснули мягкие ягодицы. Мужчина с легким усилием подтянул к себе девушку, и она с готовностью оседлала его.

– Да, вот так, – шептал ей любовник. – Так должно быть, так правильно.

– Стейнер! – томно прошептала Риган, вновь позабыв об обмане. Все путалось, но она не стремилась освободиться от чар.

– Да, малышка, это я, – отвечал ей в губы мужчина.

Внутри тела разгоралось пламя. Ей хотелось сорвать с себя платье и прильнуть к своему жнецу, ощутить прикосновение его кожи, почувствовать его дыхание на груди. Позволить ему большее. Она готова. Она хочет его.

– Кальт! – раздалось громогласно. Земля задрожала, и воздух наполнился озоном, хотя мгновение назад пахло сладкими цветами.

Риган словно облило колодезной водой. Она оторвалась от нежных губ и всмотрелась в лицо своего желанного мужчины. Чем дольше смотрела, тем больше мерк образ Стейнера. Перед ее глазами возник жуткий оскал, а после лицо с золотыми глазами. Длинные белоснежные волосы были закреплены в высокий хвост с вплетенной в них веткой кислицы. Тело мужчины испещряли золотые письмена, которые светились в полумраке. Спрыгнув с него, Риган отбежала в угол и в ужасе обхватила себя руками.

– Уйди, Кальт, – приказал пожилой мужчина.

Девушка хватала ртом воздух и не могла надышаться. В теле появилось легкое недомогание, будто с похмелья закружилась голова. И тогда-то она все поняла.

– Ты инкуб! – надрывно прохрипела Риган.

Демон победно оскалился и подмигнул ей.

– Бери выше, детка. Я владыка демонов похоти! – Он развернулся в сторону мужчины в черном фраке, а когда тот проходил мимо, склонился в поклоне.

Хоув вжималась в стену беседки и корила себя за неосторожность.

Меня же предупреждали. Нельзя ни на что соглашаться!

– Хотите чашечку горячего кофе, чтобы согреться, юная леди? – пожилой мужчина в черном фраке уже уселся на подушки и протягивал исходящую паром чашку. – Не бойся, дитя, я не причиню тебе вреда.

– Как знать наверняка? – все еще сжимаясь в комочек, пробубнила Хоув.

– Садись, – похлопал ладонью рядом с собой ее спаситель. – Вы очень красивая юная леди, к тому же наполовину человек. Лакомый кусочек для таких, как Кальт. А где ваш сопровождающий?

Риган принялась поспешно приводить себя в порядок: натянула обратно лиф платья, поправила накидку, пригладила волосы. А пока прихорашивалась, осматривала сидящего. Он был пожилым, но выглядел очень хорошо для своих лет. Его кожа была в идеальном состоянии, как у юноши, лицо гладко выбрито, черные, без тени седины, волосы зачесаны назад. На нем, как сразу отметила Риган, был черный фрак, белого цвета аскот стягивал воротничок белоснежной рубашки. На лацкане фрака серебряными нитками выстрочен знак, который она часто видела во дворце Божества Исхода, куда Стейнер переносил их, чтобы отдать мятежную душу под конвой глахау.

Пожилой мужчина обратил внимание, что Риган осматривает серебряный серп на его костюме.

– Ах да, мы с вами коллеги.

– Вы работаете на Смерть? – сделав несмелый шаг в сторону собеседника, поинтересовалась банши.

– Работник из меня так себе. Посмотрите на меня. В моем возрасте то поясница стреляет, то пальцы на руках иногда не хотят сгибаться, а в дождь старые коленки так ноют, что сил моих больше нет. Хочется все бросить, но работа есть работа, и ее нужно выполнять, – посмеялся мужчина, растирая колено. – Хотя я больше делаю вид, что занят чем-то важным, а работу стараюсь спихнуть на тех, кто помоложе, – отшутился он.

Риган еще раз окинула взглядом немолодого, но все еще дьявольски красивого для своих лет мужчину, осмелев, села рядом и взяла чашку с кофе, принюхалась к ней.

– Шоколадный ликер, – объяснил мужчина. – После встречи с демонами похоти нужно немного алкоголя, чтобы разогнать кровь в сжатых сосудах. Не бойтесь, травить и дурманить вас не собираюсь. Кто ж работать-то будет на Смерть? Банши нынче совсем обнаглели, не хотят исполнять свои обязанности, так что вы, миледи, штучный экземпляр, вас надо беречь.

Хоув прищурилась, пытаясь оценить его. От собеседника не веяло магией, но чувствовалось что-то такое, что она не могла объяснить. Так бывает, когда приходишь в намоленное место и ощущаешь покой и умиротворение.

– А… Кем вы работаете, могу ли я узнать?

– Ох, я пергаментовед. В основном разгребаю бесконечную кучу документов. Безумно скучное занятие, я вам скажу. Так вы одна на балу?

Риган поджала губы. Шоколадный ликер в сочетании с горячим кофе согревал лишь нутро, но не сердце. Оно предательски болело. И хоть она прекрасно понимала, что причин для этого нет, ведь их со жнецом связывала только работа, – короткие переглядывания и улыбки не в счет, – но собственническое чувство требовало заявить – «это мое!».

– Я пришла в сопровождении, но он предпочел моему обществу другую девушку, – с грустью произнесла Хоув.

– О юность! – вздохнул собеседник. – Сейчас молодое поколение очень ветреное. Вот в мои годы я ухаживал только за одной девушкой, и, кстати, я верен ей и по сей день! Увидел ее и с первого взгляда влюбился как глупый мальчишка, да что тут говорить, я все еще такой и есть. Если бы вы знали, как долго ее добивался, а она, коварная вертихвостка, воротила от меня свое прекрасное личико.

Эмоциональная тирада развеселила Риган и значительно подняла настроение.

– Я благодарю вас за мое спасение. Без вашего вмешательства я бы совершила непоправимую ошибку. – Она одарила сидящего напротив мужчину самой нежной улыбкой.

Поодаль послышался топот сапог по каменной плитке. Кто-то явно бежал, останавливался и вновь срывался на бег. Хоув показалось, что даже слышит, как хрипит бегущий. Мимо входа в беседку, в которой они сидели, пролетел темный силуэт. Скрипнули сапоги, и через пару секунд в проходе показался растрепанный Стейнер с ошалелым взглядом.

– Риган! – подлетел он к ней и, опустившись на колени, обхватил за плечи. – Ты в порядке? Он ничего с тобой не сделал?

– Не успел, – раздалось грозно и строго сбоку.

Риган заметила, как Стейнер вдруг напрягся. Его взгляд заскользил по мужчине во фраке, и в следующий миг он застыл, будто только сейчас осознал, кто сидит рядом. Его глаза встретились с парой льдистых, сверкающих, словно разрезающие ночное небо молнии. Реакция жнеца была мгновенной. Он резко поднялся, завел руки за спину и низко поклонился.

– Приветствую вас, Божество Исхода!

Риган, которая в этот момент пыталась отпить кофе из чашки, подавилась и зашлась кашлем.

– Погодите, кто-кто?