Стейнер уже и не помнил то время, когда ему стало все равно. Когда сердце перестало болеть, а душа – разрываться от страданий.

Кто был тот последний несчастный, которого я забрал?

Он давно считал, что не чувствует ничего. Но, вопреки всем устоям, его трясло каждый раз, когда он слышал, как плачет Риган в ванной после забранного мятежного. Он задавался вопросом: почему Верховная Банши поступила так жестоко и отдала свои силы живой девушке? Но логического ответа не находил.

Когда человек умирает и становится конвоиром, его чувства притупляются. Они словно покрываются вуалью, защитной пленкой, чтобы хоть как-то уберечь от эмоций умершего, но все равно поначалу это безумно больно. Первые десятилетия для Стейнера были Адом. Каждая забранная душа была для него, как смерть любимой жены. Его рвало каждый чертов раз.

Смотря на опухшее от слез лицо, он даже представить не мог, что чувствует Риган. И однажды он просто обнял ее, усадил к себе на колени и гладил по волосам и спине, пока она не успокоилась и не заснула в его объятиях, а потом отнес в кровать под пристальным взором огненных кошачьих глаз и ехидной ухмылочкой, больше походившей на злобный оскал.

Это и привело его в катакомбы дворца Божества Исхода, где он проводил все свободное время, изучая хранящиеся там летописи времен. Миллионы свитков пергамента несли в себе информацию о ритуалах призвания демонов, заключения сделок, открытия порталов между мирами, о зарождении мироздания и первых архангелах, сказания о Дикой Охоте, падших ангелах и о многом еще. Не хватит и бессмертной жизни, чтобы это все прочитать.

И если поначалу, видя, как страдает Риган, ему хотелось поскорее найти способ избавить ее от сил банши, то, когда он нашел нужный пергамент с ритуалом избавления от магического дара, в его душе зашевелился мерзкий червячок сомнений. Стейнер не просто привык, он привязался. Сумасбродная, дикая, но в то же время ранимая и нежная, пахнущая спелыми ягодами девушка вносила в его жизнь смуту и новые яркие краски. Ему хотелось видеть ее улыбку, слышать словечки, которые не должны слетать с губ леди. Ему нравилось готовить для них завтраки, ему вновь хотелось ощутить ответственность за кого-то. Защищать и лелеять, отдавать свои силы для лучшей жизни того, кто стал ему дорог.

«Имею ли я на это право?» – он задавался этим вопросом каждый бессмертный день.

* * *

Стейнер посмотрел на сидевшую напротив Риган и принял решение: как бы ему ни хотелось сцапать эту красивую девушку и оставить рядом с собой, он подавил в себе эгоизм.

– Я нашел ритуал, который лишит тебя сил предвестницы смерти.

Эти слова дались ему с трудом, но они должны быть сказаны. Он не имел права лишать человеческую девушку будущего. Она не умирала, она живая по всем законам мироздания. У нее впереди еще много счастливых дней.

Стейнер смотрел, как глаза Риган расширились и она открыла рот от удивления.

– Это возможно? – облокотившись на стол, она подалась к нему.

– Да, – лаконично и печально прозвучал его ответ.

Я сделал правильный выбор. Ей и мне нужно идти своей дорогой. Тогда почему же сердце так болит?

* * *

Риган лежала в кровати. Сегодняшний день был бесконечно длинным и очень эмоциональным. Стейнер, рассказав о ритуале лишения сил, дождался, пока она доест, затем оплатил счет, переместил домой, а сам направился забирать душу.

В ритуале, как оказалось, не было ничего сложного.

«Все истины просты!» – вспомнила она строчку из толкования о мятежных душах своего дальнего родственника Фолкора Хоува.

Нужен магический выброс энергии. Для этого подойдет любой праздник, на котором люди вкладывают свои желания в молитвы. Ближайшим был Самайн – торжество по случаю конца сбора урожая. В эту ночь границы между мирами становились тоньше. Понадобится жертва – можно использовать петуха, как это делала бабка Верховная Банши, – определенные травы, и самое сложное – это магические слова, произнесенные на диалекте Небесного народа.

Хоув посмотрела на черный конверт на прикроватном столике – приглашение на бал Затмения. В этом году торжество совпало с Самайном. На праздновании будут присутствовать все существа, обладающие магией, и если ей не удастся пообщаться с архангелами, то, может, повезет с ангелом. От этой мысли ее передернуло. Двадцать лет она была обычной девушкой, а сейчас водит дружбу с демоном, жнецом и самой Королевой Душ и рассчитывает пообщаться с белокрылыми созданиями, существами, которые первыми вошли в этот мир.

Поджав ноги и опустив голову на колени, она задумалась. Ее человеческая жизнь была скучна и не имела цели. Получив дар банши, она стала помогать несчастным созданиям вернуться на светлый путь, успокоить и подготовить душу к переходу.

Что может быть лучше, чем помогать тем, кто одинок и потерялся? Для чего еще жить, если не для того, чтобы оставить за собой добрый след?

Риган вспомнила прадедушку. Как он по ночам, когда все обитатели поместья спали, сидел у искусственного пруда и говорил сам с собой, потом протягивал чарочку с вином, и она исчезала в воздухе. Кто-то по ту сторону, которую она не видела, принимал дар и слушал речи старца.

Но как же тяжело выносить эту боль от эмоций умирающего! У нее есть Хагун и Стейнер… А у Стейнера? Сколько ему пришлось пережить в одиночку? Размышляя об этом, она медленно погрузилась в сон, обещая себе, что выберет свой путь и будет идти по нему, несмотря ни на что.

* * *

Запястье обожгло, и, вскрикнув, Риган подорвалась на кровати, сбросила с себя Хагуна, дрыхнущего в теле кота. Сон сняло как ударом кадила по голове. В дверь постучали, и мужской голос поинтересовался, все ли в порядке.

– Новая душа, которую нужно забрать! – прокричала она, чтобы ее услышали.

– Юки Рю? – раздалось по ту сторону двери.

Хоув спросонья не поняла, что от нее хотели. Ей послышался какой-то странный набор букв, и она переспросила:

– Чего?

– Душа находится в другой стране. Мы отправимся в мир духов Восточной Империи Хинаяна.

Риган поджала губы. В воспоминаниях всплыл красивый образ ее первой забранной души – Мелиссы Фольдер. Ее нежный, добрый и улыбающийся лик навсегда оставил отпечаток в ее сердце. Никогда не забыть ее. Риган не выбирала этот путь. Обязанности банши рухнули на нее так же неожиданно, как необъявленная война. Когда прадед не находил в очередном потомке искры магии, все выдыхали с облегчением, и Риган не была исключением. Сейчас, когда на ее плечи легли тяжелые обязанности, она все чаще задавалась вопросом: хотела ли она сбросить этот груз ответственности? Безусловно. Эта мысль прокралась в ее сознание и заставила встрепенуться.

Никто не хочет быть одиноким… А я? А Хагун? А Стейнер?

Эти тревожные размышления давили на мозг, и, желая хоть как-то избавиться от пульсации в висках, она прокричала:

– Стейнер, ты бы хотел, чтобы я осталась с тобой?