Риган лежала в кровати и лупила себя ладонью по лбу.

«Если хотел быть сверху, мог бы просто попросить», – фраза крутилась в ее голове как заезженная поцарапанная пластинка в стареньком граммофоне.

Накрыв лицо подушкой, она завизжала. Кричала, пока воздух не кончился и дышать стало нечем. Потом запустила перьевой квадрат в стену. Не помогло. Умом и сообразительностью она не отличалась, но надо же было ей ляпнуть такую непроходимую глупость! Хоув закрыла глаза, прикрыла лицо ладонями, и самый позорный момент ее жизни в очередной раз всплыл в воспоминаниях.

* * *

Прокатившись кубарем по склону, закутанная в саван из сплетения длинных рук и ног, она не ощутила боли. Голова была прижата к изгибу мужской шеи ладонью, защитившей ее от ушибов. Сделав глубокий вдох, Риган ощутила в легких аромат дождя и поздней осени. В крепких объятиях она пролежала, пока ее дыхание не восстановилось.

– Ты в порядке? Не поранилась? – низкий с придыханием голос отрезвил и горячим импульсом спустился в женское естество.

Встретившись с глубоким вязким взглядом, подернутым пеленой, Риган задержала дыхание. Стейнер тяжело дышал, из его рта вылетали облачка пара. Она обратила внимание, как он поежился, когда приподнялся на руках. Ему было больно. Все удары от падения их общего веса он принял на себя.

Повисло неловкое молчание. Карие глаза смотрели в самую душу. Он был так близко. Ей очень хотелось прикоснуться к нему. Поцеловать.

Можно ли мне переступить черту?

Прекрасно зная, что жнец старой закалки, она подавила в себе этот порыв. Но сердце все еще бешено колотилось в груди. Воздух был настолько плотен и наэлектризован, что дышать было тяжело. Мысли в голове метались и никак не желали собираться в кучу. Еще очень мешал возросший бугор под штанами жнеца, который упирался ей в живот.

Пусть и закалка старая, но Стейнер мужчина.

Она не очень дружила с головой, не держала рот на замке, когда следовало, за что всегда получала нагоняй от родных. И сейчас Хоув не отличилась. Ляпнула то, что посчитала смешным, дабы разрядить обстановку:

– Если хотел быть сверху, мог бы просто попросить.

По венам Риган понеслась лавина, сметающая все на своем пути. По коже галопом носились мурашки. Ее бросало то в ледяную стужу, то в адское пламя.

– Только и всего? – лица коснулось горячее дыхание.

В его глазах она увидела вспыхнувшую искру, и ее было достаточно, чтобы языки пламени затанцевали страстный танец. Мужское тело напряглось. Челюсти сжались с такой силой, что по лицу заходили желваки. Сейчас жнец походил на дикое голодное животное, только дай ему волю, хоть единый намек, – и он бросится на добычу.

Хоув никогда не испытывала такого будоражащего чувства. Ее пробирала дрожь от давящей энергии. От звериной дикости, что исходила от мужчины. Ее это пугало и подстегивало одновременно. Она поднесла руку к его лицу, и… в животе предательски заурчало.

Риган поняла, что момент безвозвратно упущен – это отражалось в глазах Стейнера, в которых уже мелькала ясность мысли. Смутившись, она закусила губу и отвернулась к лесу, чтобы не встретиться с мужским взглядом.

– Я перемещу нас домой, а потом, как и обещал, отведу тебя поесть, – голос жнеца был низкий и хрипящий.

Стейнер, будучи джентльменом, помог ей подняться. Они стояли рядом, и Хоув слышала тяжелое мужское дыхание. Кожей чувствовала исходившие от него напряжение и жар. Ей хотелось оказаться в гробу и лежать глубоко под землей. Глядя куда угодно, но только не на конвоира, она протянула ладонь. Как только руки коснулось тепло, по телу прошла рябь, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Легкое головокружение, ощущение потери пространства – и через секунду вновь твердый пол под ногами.

– Ты первый принимай ванну, – проблеяв, она на всех порах побежала в свою спальню.

Влетев в комнату и захлопнув за собой дверь, закрыла глаза и протяжно взвыла.

– Опять лопухнулась? – ехидно донеслось из глубины комнаты.

Риган встретилась с огненными глазами Хагуна. Развалившись на кровати в образе черного кота, тот читал талмуд о темной магии. На переносице животного красовались очки в круглой оправе. Представшая картина была донельзя странной и непостижимой уму. Девушка пару раз ошарашенно моргнула и еще раз посмотрела на кровать, на которой все так же лежал ритхуд с открытой книгой в лапах.

– И чему я удивляюсь? – задала себе вопрос банши и направилась к небольшому комоду, в котором у нее хранились чистые вещи.

При виде своего отражения в зеркале ее пробило на истеричный смех. Волосы торчали в разные стороны и походили на гнездо с мусором из листьев, корешков и веточек. Лицо было перепачкано грязью. Форму конвоира вряд ли получится отстирать своими силами. Тело ломило от усталости, но больше всего съедали мысли. Чувства неловкости и стыда вперемешку с желанием.

Риган потянула руку в пустоту и стала рисовать в воздухе лицо Стейнера. Надбровные дуги, как крылья дикой птицы в размахе, широкий лоб, длинный прямой нос, пухлые губы. Темно-каштановые кудри растрепаны, но лежат будто так и задумано. Форма… Она замерла и перевела взгляд на зеркало.

Как так получается, что после каждой забранной мятежной души она выглядела как чушка, искупавшаяся в болоте, а на нем не было и пылинки?

– Головой сильно ударилась? – опять донесся с кровати ехидный вопрос.

Поймав взгляд Хагуна в отражении, Хоув показала язык и, вернувшись к комоду, стала собирать вещи в ванную, но больше всего ей хотелось биться головой об стену. Тело еще помнило мужское тепло и давящую энергию, а внизу живота не желал распутываться тугой узел напряжения.

Похоже, придется задержаться в ванной, – с этой мыслью она со всей силы хлопнула дверью комода.

* * *

Они переместились в город на границе Антии и Глаунила. От царящих в помещении ароматов еды сводило живот. Таверна была уютная и хорошо обставленная, а одежда на посетителях кричала о том, что место это не из дешевых. Риган никогда не посещала таких. Ее семья не перебивалась с медяка на медяк, но и не жила в роскоши. Большие затраты уходили на содержание поместья и прилегающей территории, да и они оставляли желать лучшего. Фамильные драгоценности имелись, но все они были куплены очень давно и хранились на случай уплаты непредвиденных долгов. Дорогие наряды давно выцвели или были съедены молью, так как за ненадобностью они долгое время лежали в сундуках и шкафах. Представителей Хоув больше не вызывали на аудиенции к королям и не приглашали на балы в честь праздников. Теперь их место в тени и на поминальных cлужбах.

К ее счастью, Стейнер вел себя так, будто ничего не произошло, и она была ему за это очень благодарна. Он взял на себя право выбора еды и поинтересовался, что бы ей хотелось из напитков. Риган, закусив губу, смотрела на баснословные цены в меню и чувствовала себя не в своей тарелке.

Когда подошел виночерпий и поинтересовался, что они желают пить, у жнеца уже был заготовлен ответ.

– Девушке принесите персиковое вино и клюквенный морс, а мне, будьте любезны, бренди.

Тихонько выдохнув и отложив в сторону меню, она поймала на себе взгляд карих глаз.

– Что-то не так? – тихо поинтересовалась она.

Стейнер осматривал Риган слишком пристально и гораздо дольше, чем позволяло правило этикета. Он не любил лезть туда, куда не следует, и не любил, когда лезут к нему, ни при жизни, ни после смерти. Хотя, став жнецом, он перестал вообще поддерживать с кем-то общение… до встречи с ней.

Никак он не мог взять в толк: почему сидевшая перед ним красивая девушка не замужем? За такую, как она, в его время, да и сейчас, перегрызли бы друг другу глотки все местные и неместные лорды. Ей бы только оставалось, надув губки и задрав гордо носик, выбирать из предложенных вариантов. Это если брать во внимание только внешность. Но также она умела читать, писать и считать, знала географию, историю и языки народов континента, а это значит, что школу она посещала. Хорошее образование даже сейчас стоит недешево. У нее грамотная поставленная речь, как у аристократки, хоть иногда из ее рта вылетают слова портового моряка. Значит, она не дочка рыбака или… Она не может быть дочкой даже торговца, ведь у нее обширные знания о демонах, нечисти и призраках. Хотя сама она говорила, что раньше их не видела, только чувствовала. Если бы она была аристократкой, то не была бы такой выносливой, однако физический труд ей не в новинку…

В голове Стейнера была полная каша, и это отражалось на его лице.

– Что-то не так? – заданный вопрос заставил его вынырнуть из размышлений.

И хоть «не так» было очень многое, и многое хотелось у нее спросить, он посчитал, что это не его ума дело.

Не отрывая взгляда от красивого лица, он тяжело вздохнул и сделал наконец выбор. Правильный!

– Я нашел ритуал, который лишит тебя сил предвестницы смерти.