Первые лучи солнца рассекли темный небосвод и проникли в зал, в котором уже больше часа Стейнер лежал на продавленном диване, уставившись в потолок. В его душе бушевал шторм. Он уже знал, как нужно поступить, и с трудом признался себе, что ему этого делать не хотелось. Его раздирала совесть и душило чувство собственничества. Ему не хотелось терять то, что он обрел. Рядом с ним был человек, который не смотрел на него с отвращением. Прикасался к нему, не кривя лицо, улыбался нежно и искренне. Кто показал, что он все еще был способен смеяться.
Нет! О чем тут думать? Я трехсотлетний бессмертный, а она юная человеческая девушка, у которой вся жизнь впереди. Но…
Но эгоизм одержал победу. Он решил, что пока придержит при себе тайну, ему нужно еще немного времени.
Стейнер тормошил Риган за плечо и говорил, что пора просыпаться. Стряхнув его ладонь с себя и пробубнив что-то невразумительное, она накрылась с головой одеялом и решила продолжить сон.
– Поднимайся, у нас с тобой тренировка, – услышала она не самое приятное предложение в раннее утро.
– Отказываюсь! – раздраженно выпалила банши на выдохе.
– А за пельмешки на пару и шашлычок?
Хоув открыла глаза и поджала губы. Недовольство мгновенно исчезло. Откинув одеяло, она с расчетливым прищуром посмотрела на стоящего в дверном проеме жнеца. По его лицу расплылась коварная улыбка.
– Подкупить меня хочешь? Неужели я похожа на ту, кого интересуют деньги и блага этого мира?
В воспоминаниях Стейнера всплыла картина: глаза Риган сияли ярче нового клинка на солнце при виде мешочка монет. От искр во взгляде можно было разжечь такое пламя, что хватило бы спалить весь город.
– Чрезвычайно!
– И ты смертельно прав, жнец! – и Риган подорвалась с кровати.
Они стояли посреди огромной поляны, окутанные легким утренним туманом. Капли росы густо покрывали скошенную траву, рождая волшебные блики в лучах восходящего солнца.
Боковым зрением Риган увидела, как Стейнер дернулся и зашел ей за спину. Не желая попасть впросак, она завела руку для удара, сложила ладонь в кулак и резко развернулась. Сапоги на мокрой траве предательски разъехались, и она шлепнулась пластом на мокрую землю.
– Да я же вылитая богиня войны! – захихикала она и сдула прядку волос, упавшую на глаза.
– Богиня разговорного фронта, – протянул руку жнец.
Хотелось бы ей обидеться, но достойных причин не нашлось, поэтому Риган только отмахнулась.
– Я могу заболтать до смерти! Это очень редкий талант. Так что держись меня и не пропадешь. – Ухватившись за широкую ладонь, банши поднялась и стала отряхиваться от прилипшей грязи и травинок.
Не успела она до конца прийти в себя от первого падения, как ее схватили за предплечье, дернули вперед, а потом швырнули, словно мешок сушеной редьки, в грязь.
По небу плыли перисто-кучевые облака, за которыми тускнели звезды. Новый день вступал в свои права, и, как подумалось лежавшей на земле Хоув, ничего хорошего он для нее не принесет. По крайней мере, до полудня. В животе заурчало, Риган закрыла глаза и закусила нижнюю губу.
«Дожить бы до ужина!» – подумалось ей, и, когда в воображении всплыли паровые пельмешки, мгновенно засосало под ложечкой.
Открыв глаза, Риган всмотрелась в небосвод. Созерцание светлеющего неба прервал Стейнер. Его появившееся лицо было непроницаемым и умиротворенным, как у покойника в гробу.
– Переворачивайся на живот.
– Вот еще!. Я не подставлю тебе спину. – И, пока ворчание продолжалось, жнец одним прыжком оказался у ее ног.
Сильные руки обхватили лодыжки и крутанули влево. Тело по инерции перевернулось.
– Ладони упри в землю и выпрями руки. Стопы поставь на цыпочки.
Только не это… Лучше бежать марафон!
Кряхтя, как старая бабка на грядках картохи, Риган приняла устойчивое положение. Как ей казалось. Стейнер смотрел на изогнутое в неправильную сторону коромысло и пытался не рассмеяться. Да, ему прекрасно было известно, что его помощница никогда не училась драться, не знакома с основами боя и самообороны, да и с физической подготовкой она не дружила. Все, как и положено девушке, но она банши, такая же, как он, – конвоир душ. Скорее всего, ненадолго, ведь информация, которую он нашел, может развести их, как штормовой ветер разводит корабли в море. И эта мысль очень больно отозвалась в его сердце.
Хоув не видела его лица, но могла дать голову на отсечение – его голову, – что он улыбался, и больше всего ей хотелось заехать кулаком по склабящейся физиономии.
– Напряги бедра и пресс, – сделал замечание ее новообретенный инструктор. – Избегай прогиба в пояснице.
Две широкие ладони легли на ее тело – одна на живот, вторая на поясницу – и потянули вверх, выпрямив позвоночник. От такого интимного прикосновения воздух перестал поступать в легкие, а кожа покрылась мурашками.
– Стой так минуту, – вынесли ей приговор.
Прошло совсем немного времени, и дикая усталость накатила на нее. На лице выступила испарина, поясницу ломило, словно ее сохой переехало, руки тряслись, а запястья так сильно болели, будто их выворачивали.
Силенок маловато. А я-то думала, что чего-то да стою!
Риган упрямо стояла в зафиксированном положении и не сдвинулась ни на миллиметр. Корила себя за слабость, за глупость и бесполезность, об этих чертах внучки постоянно напоминал прадедушка всем членам семейства. Если бы она повернула в этот момент голову, то увидела бы удивленный взгляд Стейнера. Увидела бы, как его брови поползли вверх, а в глазах читалось удивление ее упорством и настойчивостью.
– Хватит. Отдыхай!
Хоув рухнула на влажную землю пластом и стала глубоко дышать. Тело ломило со страшной силой, но то ли еще будет! Ей было плевать на испачканную форму, главное – не упасть в грязь лицом.
«Я еще всем покажу. Я не слабачка!» – пронеслось у нее в голове.
Следующий час они бегали по пересеченной местности. Риган отставала от Стейнера лишь на десяток шагов. Он подметил, как его помощница ловко маневрировала между деревьями, перепрыгивала маленькие овражки и быстро взбиралась на пригорки. Этот факт не мог не удивлять его. Ему вспомнился их первый совместно побежденный мятежный. Как дикий беркут, его помощница летала по заброшенному замку и уворачивалась от захвата злобного духа, а потом швырнула старый тяжелый стул и ловко махала чугунным котелком как мечом. Тогда он списал все на страх.
«Да, страх определенно присутствовал, – разрозненные мысли пытались сложиться в общую картину. – Тогда она сказала, что стала банши три дня назад, но то, как она успокоила разъяренного духа, словно знала, что нужно сказать, и этот Хагун… Кто она, смерть меня забери?!»
Жнец резко остановился, добежав до вершины холма. За спиной слышались хрипы, несколько тихих быстрых шагов, а потом оглушительный визг. Он успел развернуться и увидеть, как банши, зацепившись ногой за корягу, летит на него. От сильного толчка и чужого веса сапоги заскользили по влажной земле. Он успел сжать ее в объятиях, и они кубарем покатились вниз.
Тела совершили последний оборот. Стейнер приподнялся на руках и смотрел, как, лежа под ним, Риган хватает ртом воздух и тяжело дышит. Когда их глаза встретились, ему показалось, что сферы миров прекратили свое вращение, время остановило свой ход, а прялки перестали плести узор на гобеленах судеб. Он слышал лишь, как бьется его сердце и кровь течет по венам. В голове была пустота. Ничто. Только он и она в центре мироздания, и все это исчезло за секунду, стоило ей открыть рот и произнести слова:
– Если хотел быть сверху, мог бы просто попросить.
Брошенная фраза, как подкравшийся в темном переулке убийца с дубинкой, ударила по затылку. Стейнер зловеще оскалился, в его глазах вспыхнул первородный грех.
– Только и всего?