Стейнер смотрел, как Риган взвешивала в ладони увесистый мешочек. Черная плотная бархатная ткань с вышитой серебряными нитями эмблемой серпа и лилии была перевязана такой же серебряной лентой. Она еще раз потрясла мешочек и прижала его к груди.

– Злобный лепрекон! – произнес жнец.

– Моя первая зарплата! – Хоув заливисто засмеялась, оскалив белоснежные зубки.

Стейнер застегивал последние пуговицы на кителе и корил себя за сумасбродство, за то, что дал слабину и переоценил свои силы. Было ошибкой броситься за мятежным, когда голова была забита совсем другим. Поддался эмоциям и поплатился за это, пролежав в постели месяц. Он боялся представить, сколько появилось за это время проклятых духов. Его внимание привлек тихий скрип двери. Повернувшись, увидел Риган, выходящую из своей спальни. Одета она была в черное облачение конвоиров Смерти, но лучше бы она оставалась в платье, как делала это раньше. От увиденного у Стейнера засосало под ложечкой, а в животе скрутился морской узел.

– А тебе костюм не маловат? – сглотнув слюну, поинтересовался он.

Хоув попрыгала на месте, пару раз присела с вытянутыми руками и задумчиво произнесла:

– Как вторая кожа.

«Слишком… облегающий!» Стейнер попытался вспомнить, как выглядели женщины во дворце Божества Исхода, и пришел к мнению, что их форма однозначно была более свободного кроя. Снова бросив короткий взгляд на Риган, он вынужден был признать, что работка им предстоит не из легких, а бегать в длинной юбке за мятежными не очень-то и удобно. Но все равно – слишком облегающий.

К полудню они передали под надзор глахау двух мятежных и с чувством хоть и не удовлетворения, но хотя бы выполненного долга пошли отобедать.

Жнец понял слишком поздно, что остаться на обед в столовой во дворце лорда Смерти было ошибкой. Банши, как малое дитя, что впервые видит чудо, крутила головой и издавала восхищенные пищащие звуки, на что добрая половина сидевших за столами тихо посмеивались. Он подложил ладонь под щеку и наблюдал, как ее глаза сверкали восхищением, а лицо выражало неподдельное удивление. Наибольший восторг заслужили парящие золотые канделябры, что освещали столовую, пикси, которые обслуживали столы и подливали напитки, и колонны из черного оникса, что подсвечивались изнутри. Стейнер знал наверняка, что если бы его помощница осталась бы здесь одна, то незамедлительно бы взяла нож и отколола кусок дорогого материала от столба, поддерживающего потолок, а потом продала его на черном рынке.

«Точно лепрекон!» – промелькнуло в его мыслях.

– Смертник и половинчатая банши! – противный голос и такой же премерзкий смешок рубанули по слуху. – Потрясающий дуэт!

Стейнер и Риган оторвались от трапезы, подняли головы и столкнулись взглядами с надменными синими глазами.

– Ты куда-то шел, Ричард? Так не останавливайся, – сухо проскрипел Стейнер, мечтавший, чтобы высокомерный собрат-конвоир убрался восвояси.

– Мерзости слово не давали! – прошипел холеный мужчина в форме служителя Смерти, нависнув над ними двумя. Он бросил еще один презрительный взгляд на Хоув и, цыкнув, резко развернулся и зашагал в сторону выхода.

Стейнер посмотрел на сидящую напротив Риган, морально готовясь отвечать на десятки вопросов, но она молчала, а потом, подцепив ломтик прожаренной картошки и внимательно его рассмотрев, перевела такой хитрый и дикий взгляд на него, что позавидовал бы сам Момо.

– Ты знаешь, что слуги ему зад подмывали до четырнадцати лет? – поинтересовалась Хоув, ехидно скалясь, и ее глаза блеснули адским пламенем.

Подавившись компотом, Стейнер стал кашлять, привлекая внимание сидящих неподалеку коллег.

– Ты считала его судьбу? – Жнец подался вперед. – Банши не имеют такой силы. Как ты получила силы Королевы, будучи человеком?

– О-о-о. Ну… Занесло меня в лес как-то ночью. – Отложив приборы и откинувшись на спинку стула, Риган подалась в разъяснения. – Это все Хагун виноват. Ох, повыдергиваю я ему усы! В общем, не повезло мне. Нарвалась на старую бабку, когда она отрубала голову петуху. Картина, я тебе скажу, не из приятных, а потом как-то все завертелось. Бабка оказалась Верховной Банши. Убежать мне от нее не удалось. Она меня догнала, щелкнула по лбу, и в ту же секунду в голове закричали тысячи голосов. Потом я потеряла сознание, а наутро обрела силы. Как ими пользоваться, мне, конечно, не объяснили, а на интересующие меня вопросы бабуля не отвечала. Как-то так.

Рассказ прервался так же резко, как начался. Хоув выглядела не сильно обеспокоенной, а вот жнеца словно ударили дубиной по голове. Он пристально всматривался в черты лица девушки и все ждал, когда она признается, что пошутила, и засмеется.

Да, не зря он считал ее дурной!

– И тебя все устраивает? А где истерика, крики, жалобы на несправедливость жизни? Почему ты так спокойно об этом говоришь?

– Несправедливость жизни… Ты не знаком с моим прадедом, – печально вздохнула Риган и вдруг подалась вперед, а ее лицо оказалась как-то чересчур близко к Стейнеру, – А разве можно отказаться от сил банши?

В нос жнеца ударил сладкий запах спелой черной смородины и малины, и он сжал зубы.

– Я бы хотела вновь стать человеком, такая работа не по мне. Тяжелая ноша, – пожаловалась Хоув, всматриваясь в его глаза, и жнецу показалось, что когда-то он уже встречался с таким взглядом.

Стейнер прекрасно понимал, что имела в виду Риган. На первых порах его каждый раз после сбора мятежных душ выворачивало наизнанку. В момент, когда печать ложилась на горло и рот проклятых, на его сознание обрушивался титанический шквал эмоций. Вся злость и боль души просачивались глубоко под кожу и вязкой массой оседали на внутренностях. Шли годы, и в одну прекрасную ночь его сердце закаменело. Он перестал чувствовать, ему стало все равно. Каждый раз смотря в зеркало, Стейнер видел другого человека. Безэмоционального и дико уставшего.

«Я проклинаю тебя, Фолкор Хоув».

Жнец дернулся и локтем снес стакан с ягодным компотом. В висках запульсировало, а лицо ненавистного ему экзорциста предстало перед глазами.

– Эй, что случилось? – испуганно поинтересовалась Риган.

– Ничего, что бы сейчас имело значение, – отмахнулся жнец. Устало потер глаза, и образ давно минувших дней стал таять.

Запястья двоих обожгло, и на них проступило имя – Малькольм Малкэхи.

Жнец сжал зубы.

– Нас ждет тяжелая работа!

* * *

Риган получила краткий инструктаж о Малкэхи. Стейнер гонялся за ним почти три года. Мятежный был не просто силен, он был разумен и хитер. Будучи человеком, занимался работорговлей и разбоем. Последняя сволочь. По слухам, он держал публичный дом, где ошивались не только люди, имеющие связь с магией, но и нечисть. Из-за этого его было сложнее всего поймать: аура духа смешивалась с аурой демонов, темных эльфов, некромантов и жрецов разных культов. В таком тошнотворном круговороте попробуй разбери, кого нужно выследить.

Они перемещались по тавернам и злачным местам. Жнец подкидывал золотую монетку посетителям постоялых дворов и таверн, а Хоув никак не могла взять в толк: почему Стейнер сюсюкается с ними, а не шарахнет пару раз головой о стол настолько мерзких типов, что при одном взгляде на них у нее скрипели зубы. Ближе к полуночи их занесло на окраину портового города. Они стояли перед огромной постройкой из выкрашенного в черный цвет дерева, что когда-то служила для местных костелом. Выглядело святое место заброшенным и не внушало доверия, – казалось, при сильном порыве ветра оно рухнет, сложившись от крыши к основанию. Из всех окон были выбиты витражи, в некоторых местах доски стен сгнили настолько, что в них зияли дыры.

– Ищи ветра в поле! Кажется, нас снова отправили не туда, – прохныкала Риган.

Она сделала шаг назад и готова была направиться в ближайшую таверну опочивать, но конвоир ее остановил, ухватив за локоть.

– Присмотрись, – тихий шепот коснулся ее слуха.

Она прищурилась и стала рыскать взглядом по костелу. Ничего не обнаружив, перевела взгляд на Стейнера и уже хотела было сообщить, что ничего примечательного не видит, но ее насторожило выражение лица жнеца. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, она позвала силу Верховной Банши, и в ту же секунду в голове зашептали голоса.

Костел выглядел вполне себе достойно. Цветные витражи были целы, за ними мерцало пламя свечей. Старый храм, некогда святая обитель, теперь был пропитан нечистой энергией. Все здание было исписано странными светящимися символами, смысл которых Риган было не дано понять. Полуразрушенные статуи святых были заменены темными фигурами, изображавшими чудовищных демонов.

Жнец разъяснил, что могущественные создания применяют сильные чары и прячут свои дома под завесой, подальше от существ, не имеющих отношения к магии.

Хоув пожала плечами, ничего не имея против. Крепче спится, когда меньше знаешь. Но не успела сделать и шага, как тяжелая широкая ладонь опустилась на ее плечо.

– Чистым душам не место в обители разврата, – строго отчеканил жнец.

– Чистым? – едва понимая, к чему он ведет, переспросила, ловя себя на мысли, что с ним она слишком часто чувствует свою бестолковость.

– Девственную кровь нечисть почувствуют сразу, стоит только пересечь порог.

– О! Вот как. – Риган покачала головой в знак понимания и украдкой оглядела стоящего рядом Стейнера. – Ну, ты тогда тут постой, я сама поспрашиваю.

Хоув обратила внимание, как конвоир мятежных душ прищурил глаза и наклонил голову. Ей вновь показалось, что она выставила себя дурой, ляпнув очередную глупость.

– Я не себя имел в виду. Ты не де… – он осекся. – Ты сбежала от мужа? – аккуратно поинтересовался он.

Риган окинула его прищуром, который не предвещал ничего хорошего.

– Нет у меня мужа, – голос был таким, словно скрипела старая банная дверь.

– Вдова? – уточнил он.

– Да не была я замужем! – она окончательно вышла из себя от неожиданного допроса с пристрастием.

Повисло молчание. Жнец и банши смотрели друг на друга как два разъяренных барана, деливших территорию.

– О нравы! В мое время тебя бы заклеймили потаску…

Стейнер вовремя замолчал, но особого ума, чтобы понять смысл его слов, не требовалось.

– Что ты только что хотел произнести? – проскрипела Риган. – Шлюхой меня собирался назвать? И что значит – в твое время? Приятно быть старым? – она зашипела гадюкой, выплевывая слова. – Уже, поди, не помнишь, что такое юный пыл?

– Ты не огрызайся, мелкая! – прикрикнул жнец, но, кажется, он был больше смущен, чем рассержен. Уже победа.

– А ты, прапрадед, не нарывайся!

* * *

– Два параллельных минуса! – отпив из чашки ароматного кофе, с печалью в голосе произнесла Королева Душ, рассматривая через заколдованное зеркало Стейнера и Риган, устроивших перепалку между собой в другом измерении.

– Я был плох в математике, – вздохнув, Смерть подпер кулаком щеку.

– Вы, когда миры создавали, шалфей курили? – поинтересовалась Малия у двух сидящих напротив.

Божество Исхода и Божество Времени переглянулись.

– Все претензии прошу записать и отослать к Божеству Созидания, – отмахнулся Время и потянулся за трубкой.

– Конечно, ваши дворцы с краю! – закатив глаза, Королева Душ откинулась на спинку кресла и поправила подушку под ноющей поясницей.

За огромным окном во дворце Божества Времени пролетали кометы, оставляя после себя серебряно-голубоватые хвосты. Скопление мерцающих частиц было похоже на мост, который указывал дорогу потерявшемуся путнику. Прялки тихо поскрипывали, а нити вплетались в гобелены судеб с мягким шуршанием. И не знало это место ни начала, ни конца, но счастье ли – вечная жизнь?

* * *

Дверь публичного дома отворилась, и из нее, покачиваясь, выплыл мужчина, направился в сторону жнеца и банши.

– Ви-и-э-шенка сла-а-денькая! – лепетал пьяница, растягивая гласные, он целеустремленно двигался в сторону Риган.

– Только руку протяни, и голова твоя взорвется! – ощетинилась банши.

Жнец наблюдал, как волосы из черных превращались в белоснежные, а воздух становился сырым и холодным. Пьяница это тоже заметил и, расширив от ужаса глаза, стал пятиться назад, хватая ртом воздух. Сделав пару шагов, оступился и плюхнулся на толстый зад.

– То-то же! – победоносно воскликнула Хоув, гордо подняв голову, обошла забулдыгу и двинулась в сторону входа в костел. Дверь лишь слегка приоткрылась, а в нос тут же ударила смесь табака, дешевого пойла, пота и чего-то горько-терпкого, из-за чего на глаза навернулись слезы, и она замерла.

– Проходи, проходи, – раздался сзади насмешливый голос Стейнера.

«Чертов жнец!» – Риган насупилась и сделала шаг навстречу проблемам.