Прошел месяц, Риган валилась с ног от тяжести легших на плечи обязанностей. Она и представить не могла, сколько за один день умирает людей. Шли недели. Иногда доводилось пересекаться по работе со Стейнером, и эти часы были наименее приятными. Оповещать умерших о скорой смерти одно, а вот забирать мучеников, ощущая их боль, слышать их крик о помощи и вместе с ними понимать, что никто не пришел на их зов, – это совсем другое. Иногда Хоув тошнило от стенаний душ. Все чаще, приходя домой, она запиралась в ванной, включала горячую воду и плакала, подставляя лицо под падающие капли.

Сегодня коллеги вернулись на рассвете. Выйдя из ванной, где Риган просидела невесть сколько, выплакав боль мятежной души, она увидела мирно спящего Стейнера. Дыхание его было ровным, длинные черные ресницы чуть подрагивали, говоря о том, что спящему снится что-то не из приятного, и сердце ее защемило. Она забирает души чуть больше двух месяцев, и от спектра эмоций, что разрывали сердце каждый раз, когда она считывала судьбу несчастного, банши была готова сброситься со скалы. А он отдал этому ремеслу триста лет и сколько еще отдаст? При первой встрече она посчитала его некрасивым мужчиной, но это не так. Риган вгляделась в его черты вновь спустя много недель – он был красив, как дикий, неприрученный сокол, рассекающий свободное небо. Когда-то. Сейчас птица была поймана и привязана к хозяину.

Хоув старалась действовать аккуратно. Укрыв спящего пледом повыше, задержала взгляд на припухлых, угрюмо сжатых, обветренных губах.

– Тебя мучают кошмары? Меня тоже, – тихо прошептала она над лицом конвоира. – Пусть тебя окутают прекрасные сны! – И, смахнув с глаз мужчины прядку каштановых волос, удалилась в свою комнату.

Как только дверь закрылась, Стейнер протяжно взвыл сквозь стиснутые зубы. Его потихоньку начало сводить с ума ее присутствие. Три века он загружал себя работой. Приходил домой и от усталости валился с ног, а с рассветом отправлялся за новыми умершими. Не думал ни о чем, кроме мятежных душ. Но с тех пор, как Риган стала жить с ним под одной крышей, его все чаще стало бросать в жар. У него очень давно не было женщины, и он прекрасно понимал, что с этим что-то нужно сделать, иначе быть беде.

И вот он стоял перед домом утех.

Томные зазывания и вид полуобнаженных девушек пробуждали мужскую природу. Он покрылся испариной, и больше всего ему хотелось получить разрядку. Выплеснуть через слияние тел все накопившееся внутри и заснуть в нежных теплых объятиях.

– Девственник, что ли? – похихикала одна из жриц любви, строя глазки.

«Чертово воспитание!» – проскользнула мысль в голове Стейнера.

Девственником он не был, но за всю жизнь имел только одного партнера – свою жену. Он любил ее. Влюбился еще мальчишкой, когда впервые увидел, как она ворует черемуху из его огорода. Поклялся жениться на белокуром ангеле и выполнил свое обещание. Был верен ей и не замечал других женщин до самого ее последнего вздоха.

Стейнер еще раз оглядел стоящих девиц и, развернувшись, скрылся в густой темноте. Переместился в пространстве в отдел мятежных, открыл список и нашел проклятого. Сам вписал его имя на свое запястье и, ощутив последний всплеск ауры духа, помчался на его поиски.

* * *

Риган проснулась от звука ломающегося дерева. В соседней комнате послышались приглушенные стоны Стейнера. Она подорвалась с кровати, спихивая спящего Хагуна, но как только коснулась дверной ручки, голос ритхуда прозвучал в голове: «Может, лучше голой?»

Хоув резко остановилась и посмотрела на свою сорочку. Тоненький темно-синий шелк облегал стройное тело и не скрывал окружности.

– Проклятье! – выругалась она, бросаясь за халатом.

Накинув такой же тонкий, но длинный материал, выбежала в зал и увидела окровавленного конвоира, лежащего в досках того, что было раньше столом.

– О, Четыре Божества!

Бросившись к Стейнеру, Риган обхватила ладошками его лицо, по которому от виска текла тонкая струйка крови.

– Кости целы? Сможешь подняться?

Жнец бессвязно что-то пробормотал.

– Хагун, помоги мне!

Из соседней комнаты вышел демон. Легко подняв мужское тело, уложил на кровать.

Хоув налила чистой воды из графина в таз, насыпала в нее порошка подорожника и подала его ритхуду, чтобы тот щелчком пальцев незамедлительно вскипятил ее.

Тело жнеца исполосовали жуткие раны. От лоскутов ткани пришлось избавиться. Глубокий порез, как от когтей дикого животного, уходил от пупка к паху.

– Ничего нового я не увижу! – убедила себя Риган.

И небольшим усилием разорвала остатки ткани, полностью обнажив Стейнера.

Третий таз с водой сменился четвертым. Отмыв от земли, крови и склизкой субстанции кожу, она наложила теплые компрессы с календулой и чистотелом, а когда Хагун вернулся из поместья Хоув и принес мазь из выжимки эвкалипта, то незамедлительно нанесла и ее, чтобы снять воспаление.

Когда ритхуд вернулся во второй раз, то протянул ей мешочек со светло-желтым порошком.

– Две чайные ложки смешай со стаканом теплой воды и дай выпить жнецу.

Риган потянула за золотую веревочку и, оттянув ткань, вдохнула. Глаза защипало, а нос зачесался от пряного горьковато-сладкого обжигающего запаха.

– Что это?

– Женьшень.

У Хоув округлились глаза. В руках она сжимала самый редкий и самый мощный лекарственный ингредиент из существующих. Его привозили из Хинаяны и продавали за баснословные деньги в Королевский дворец.

Не задавая вопросов, хотя больше всего ей хотелось узнать, у кого Хагун украл столь ценный корень, она приготовила напиток и поднесла стакан к губам жнеца, лежащего без сознания.

– Нужна ложка! – спохватилась она и поднялась с колен.

И если бы ей было дело до стоящего рядом ритхуда, то она бы увидела, как округлились его глаза, а потом услышала тихий щелчок когтистых пальцев.

– Да где эти чертовы ложки? Хотя бы одну найти.

Риган металась по квартире, но ни один столовый прибор не попался ей на глаза. Плюхнувшись рядом с конвоиром, аккуратно открыла ему рот и начала вливать лечебный состав, а он предательски стал выливаться обратно.

– Да что уж ты, И-Ри! Не будь аккуратной. Женьшень же как морковка растет в нашем огороде, – саркастичной издевкой добил Хагун.

Хоув с прищуром посмотрела на ритхуда и получила такой же узкий взгляд в ответ.

– И как мне его напоить?

– Как пташка кормит своих неокрепших детенышей, так и ты поделись с мужчиной напитком императоров.

– Выбора-то у меня нет, – поддакнула она напросившемуся выводу.

– Нет! – сухим твердым голосом ознаменовал конец диалога демон.

Риган набрала в рот выжимку из женьшеня и, прильнув к губам Стейнера, стала медленно вливать живительный нектар.

Когда напиток закончился, Хагун перенес жнеца в комнату и, превратившись в кота, ушел спать в зал, оставляя свою И-Ри ухаживать за больным. До самого рассвета она меняла ему компрессы и наносила заживляющую мазь, стирала пот со лба и слушала, как он неразборчиво бормочет на северном диалекте. А потом и ее сморило.

Стейнеру снились кошмары. Болезненные, разрывающие душу и сердце. Обрывки воспоминаний пробивались в его сознание – удаляющиеся фигуры экзорцистов, могила новорожденного сына, труп жены, молнии, рассекающие черное небо, дерево, лестница… петля. Стоя на коленях и глядя со стороны, как ветер раскачивает его труп, он кричал, разрывал связки, но наружу не вырвалось ни одного звука. Молния рассекла небо, заливая окружающее пространство голубым светом, и все прекратилось. Все затихло. Дождь перестал лить, а грозовые тучи уступили место кучерявым белым облакам, вышло солнце. Где-то доносились обрывки женского пения, послышался сладкий запах. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, жнец ощутил уже знакомый привкус смородины и малины. Руки коснулась теплая ладонь, и Стейнер распахнул глаза. Риган стояла и нежно ему улыбалась. Своими маленькими ладошками она обхватила его запястья, большими пальцами оглаживая нити вен.

– Самые значимые слова мы произносим шепотом, а как быть мне? – Риган вопрошающе заглядывала в его глаза.

– Значит, о них стоит закричать. – Стейнер удивился тому, как быстро он нашел ответ.

Снова одарив теплой улыбкой, Риган притянула его руку к своему лицу и поцеловала тот участок, где вырисовывались имена проклятых. Запястье обожгло, на нем стала проявляться черная вязь. Стейнер сконцентрировался на рисунке и прочитал – КЛЮЧ.

– Что?

Но когда он перевел на девичье лицо взгляд, Риган подмигнула ему и исчезла, погружая все во мрак.