Антикварные фигуры львов-драконов стояли по двум сторонам от ворот. Высокие тяжелые дубовые двери, местами прогнившие, местами выеденные короедами, были настежь распахнуты и приглашали в свои владения жнеца и банши.

Как только Стейнер переступил порог замка, в животе скрутилась тугая спираль ужаса и боли, в нос ударил приторный запах лилий. Он услышал резкий, похожий на испуганный вдох и тут же ощутил, как тонкие напряженные пальцы крепко сомкнулись на его локте. Ощущение поблизости мятежного духа взбудоражило его меньше, нежели крепкий захват предвестницы смерти. Выпустив весь воздух через нос и не вдыхая новую порцию, он поинтересовался у своей помощницы:

– Ты можешь почувствовать, много ли душ сожрал мятежный?

– А? – Риган перевела широко распахнутые глаза на Стейнера.

– Много, – заключил он сам, осознав, что помощи от нее в этом деле ожидать не придется.

Немного постояв, жнец так и не дождался, когда захват ослабнет. Попытался сделать шаг, но с висевшей на его руке банши это было непросто. Негромко кашлянул, чтобы на него обратили внимание и наконец отпустили, но в ответ услышал: «Будь здоров». Сложившаяся ситуация начала раздражать, и, резко дернув руку, он освободился от захвата и направился в сторону широкой лестницы, что вела на второй этаж.

Замок был заброшен на протяжении уже многих десятилетий, и это наводило конвоира на мысль, что искать придется долго и тщательно. Если бы тут все еще жили люди, чтившие старинные обряды, то нечисть не смогла бы даже ступить на защищенную землю. Очень давно здесь не возносили молитв, не окуривали ветвями вербы спальни, не использовали дым ладана в гаданиях на суженого и не добавляли в еду щепотку полыни. Стены забыли, что такое голоса живых.

Жнец ступал медленно и бесшумно, как туман, покрывающий сырую землю, что напиталась росой. Его зоркий взгляд ловил каждое перемещение пылинки, каждое незначительное колыхание воздуха. Он привык работать один.

Чих. Громкий, с извинениями.

Его работа требовала сосредоточенности и скрытности, но девушка, которая шагала след в след за ним, видимо, не знала мер предосторожности.

Он посмотрел за спину.

Риган, растирающая до этого ладонями плечи в надежде немного согреть свое тело, замерла и уставилась напуганными глазами на стоящего в нескольких шагах Стейнера. Как некстати предательски заурчало в желудке!

Раздался грохот, потом скрежет, словно острыми длинными когтями процарапали по камню, и, наконец, послышался чудовищный, невообразимый рев, от которого у Хоув заложило уши.

Мимо нее пролетел черный силуэт – это конвоир рванул на крики монстра.

Новоиспеченная банши переминалась с ноги на ногу и не знала, что хуже: остаться одной посреди мрачного жуткого замка или в компании жнеца, который вот-вот встретится с мракобесием.

Снова грохот. Звук крошащегося дерева от удара об стену. Риган взвизгнула и, развернувшись, побежала вниз по лестнице, перекрикивая вой мятежного духа:

– Стейнер, подожди!

Стейнер и не думал останавливаться. Ему необходимо было уловить ауру проклятой субстанции. Желательно подкрасться незаметно и нанести пару ударов, чтобы мятежный ослаб.

Уже близко! – вдоль позвоночника пролетела ледяная стрела. Жнец замедлился и стал красться. Поворот запястья, и в руке материализовался рунический железный клинок с затупленными краями. За углом, в глубине комнаты, находилась проклятая душа, она срывала со стен ветхие гобелены.

Пара ударов по голове, потом по печени, подсечка. Ухватить за горло и рывком опустить на каменный пол. Ударить в лицо. Наложить печать, пока мятежный в прострации. Сковать.

Четко выстроенный план. Еще раз аккуратно заглянув в комнату, не привлекая внимание духа, он просчитал траекторию прыжка, перекинул меч в правую руку и уже готов был покинуть свое укрытие. Но план накрылся медным тазом. Нагоняющая на всех парах Риган влетела в присевшего Стейнера, снесла его и села сверху всем своим весом. Оружие звякнуло и отлетело вглубь коридора.

Стоило мятежному духу зарычать, жнец и банши одновременно повернули головы.

Прошипев неразборчивое проклятье, Стейнер дернулся и сбросил с себя предвестницу. Не успел он подняться и принять оборонительную стойку, как дух стремительно приблизился, схватил его за грудки и отбросил на несколько метров. Полет был короткий, приземление – неприятным. Протаранив собой ветхие оконные рамы, жнец рухнул в боярышник. Он выматерился как портовый работник, вылезая из колючих кустов и царапая ладони, и задался вопросом: за какие заслуги ему досталась такая помощница?

Все случилось так быстро, что до Риган дошло не сразу – она осталась наедине с мятежным. Хруст шейных позвонков, который издавал дух при повороте головы, вводил в ступор. От страха она не могла пошевелиться. Ноги стали ватными, сердце билось с бешеной скоростью, разгоняя кровь, отдаваясь гулкими ударами в ушах. Или это все же были крики душ, которых сожрал мятежный? Стоящий перед ней некогда мужчина, судя по состоянию тела и источаемому запаху – давно мертвый, издал рык, скалясь желтыми прогнившими зубами. Он дернулся, разворачиваясь всем телом. Челюсти его подрагивали, руки тряслись в мелкой конвульсии. Глаза заволокло тьмой, а тело покрылось черными вздувшимися венами. Все это говорило об огромной силе проклятого.

– По мою душу пришли? – прохрипел одержимый.

Риган так бы и стояла каменным истуканом, если бы не Стейнер, показавшийся в оконном проеме.

– Кричи! – проорал жнец. – Кричи, кому говорю!

Хоув закричала и рванула прочь, сверкая подошвой мягких плетеных балеток.

Стейнер замер, наполовину забравшись в окно, и смотрел, как его помощница быстрее породистой скаковой лошади покидала коридор.

Мятежный растерянно застыл, видимо, он тоже не ожидал такого расклада. Один короткий взгляд на жнеца смерти, и дух помчался вслед за банши.

Стейнер зарычал сквозь зубы. Перевалившись через подоконник, заскочил в коридор, подлетел к клинку и, схватив его за рукоять, побежал догонять нерадивую предвестницу смерти или мятежного, тут уж как не повезет.