Настроение главы: Ibeyi — River

Голова с треском отделилась от тела. Но не моя… а Стикса.

Тиара смотрела на меня серыми, светящимися глазами. Она не улыбалась, лишь оскалилась и швырнула голову в сторону.

Я замерла, хотя следовало немедленно бежать. Пьер зашевелился и застонал, закрывая лицо руками.

— Прости, отвлеклась на этого… — Тиара обернулась. — Он был не при чём?

— Кажется, да… — не узнавая голос, ответила я. — Как ты…

— Правильное питание, йога два раза в неделю… Впрочем, не думай об этом. Главное, что я выполнила свою роль, — она подмигнула мне.

Дальше происходило то, что не могло уложиться в целостную картину. В квартиру ворвались, и я заметила Эриха, который быстро обвёл помещение глазами и остановился на мне.

— Габи…

— На дом твоей матери напали…

Не соображая, я кинулась к выходу. Кто-то попытался меня остановить, но это было невозможно. Врезав по челюсти, я вырвалась. Отец что-то кричал, но я не слышала, забегая в кабину.

Двери лифта закрылись, отрезая меня от голосов и от попыток остановить. Пространство сжалось до металлической коробки, в которой не осталось ничего, кроме меня и одной мысли, вытесняющей всё остальное.

Ошибку, которую я совершила, невозможно было исправить. Я сама оставила Габриэлу в надежде, что так смогу обезопасить её…

Лифт двигался слишком медленно, став местом, в котором на время осталась я и страх. Секунды тянулись, как отдельный отрезок, в котором успевали появиться десятки вариантов, и каждый из них заканчивался плохо.

Габи ещё слишком маленькая, чтобы понять, что происходит… Она не позовёт, не убежит, не сможет защититься. Она просто будет лежать и ждать, пока к ней подойдут.

Стервятник уже настойчиво кружил над головой, истошно вопя, что я опоздала… Но я не останавливалась.

Машина, на которой я привезла своего палача, стояла на том же месте. Я кинулась в салон и погнала вперёд. Впервые я ненавидела, что дом матери был так далеко.

Стальной хваткой вцепившись в руль, я приказывала себе не впадать в отчаяние. С Габи были те, кто мог её защитить. Эта мысль помогла не провалиться в пропасть. Я знала, кому доверяла жизнь дочери…

Оставалось только добраться.

Шанте была уже одной ногой за решёткой. Она думала, что просчитала всё и так бы и было, если бы не моё сообщение Тиаре.

Я не была сильной в том смысле, в котором привыкли говорить об этом в нашем мире. Я ошибалась, сомневалась, принимала решения, которые потом приходилось расхлёбывать. Я доверяла там, где следовало бы проверять, и слишком часто выбирала не расчёт, а чувства.

И именно это едва не убило меня, и это же спасло…

У резиденции стояли пустые машины. На земле валялись трупы, и я не понимала, свои это или те, кто решил напасть. Не было времени анализировать — я влетела в дом, не боясь и одновременно цепенея от ужаса от того, что могло ждать внутри.

Меня перехватила незнакомка, сжимающая шею почти до хруста.

— Соми! Это Лидия, отпусти её! — крикнула Роза, а следом выбежала из укрытия, стискивая меня в объятиях.

— Габи…

— Всё в порядке. У нас незначительные потери, но все живы. Но твой Риэль, кажется, слетел с катушек…

— Ри-эль? — я заглянула в лицо, перепачканное кровью, и Роза кивнула.

— Он думает, что ты умерла…

Я отстранилась и услышала раздирающий крик сверху.

Всё это время в голове было только одно — добраться, успеть и убедиться, что Габи жива. На остальное просто не оставалось места.

Но стоило услышать этот жуткий звук, как грудь пронзило болью.

Ноги сами понесли меня вверх по лестнице, ступени сливались в сплошную линию, а мысли начали догонять с той скоростью, с которой я пыталась убежать от них всё это время.

Я знала, что это значило для Риэля… он уже переживал это. Тогда он не успел и остался с этим один на один. И сейчас проживал потерю снова.

У меня было желание ворваться и прижать дочь к себе, но этот душераздирающий крик заставил сменить ориентиры. Я не имела понятия, что случилось и почему он здесь, но это всё не имело значения…

Демиан почти влетел в меня, но замер. На вопросы и ответы не было времени.

Кинувшись к Риэлю, я заговорила. Несла что-то, чтобы привести его в чувство, но он был словно не здесь.

— Я здесь… — он убрал руки, но продолжал пялиться в пол. Пришлось схватить его, заставляя взглянуть на меня. — Мы оба здесь…

Я крепко обняла его, пропитываясь чужой кровью. Робко коснувшись меня, Риэль наконец очнулся. Демиан что-то кричал. Калеб задал вопрос, и я ответила на автомате, продолжая смотреть на своего мужчину.

Пальцы цеплялись за него, не в силах поверить, что мы оба были здесь…

За спиной послышался голос Венеры, и я увидела Габи, которая капризно дёргала ручками. Я почти подалась вперёд, но внезапно остановилась. Наша дочь была жива… она была в безопасности и не была одна. Её держали, защищали, за неё уже боролись.

А Риэль…

Он оставался один.

Я чувствовала, как он держался за меня, как боялся отвести взгляд и моргнуть. Он возвращался, но был где-то между своим страхом и реальностью.

Наша дочь была в безопасности, а Риэль — нет.

Втолкнув его в комнату, я закрыла дверь. Он тут же вцепился в меня и поцеловал. Комок напряжения, сотканный из всех эмоций, грозился лопнуть. Мы нуждались друг в друге.

Сжимая его, я пыталась удержать, вернуть и не дать снова провалиться в отчаяние, которое уже тянуло его в пропасть.

— Ты правда здесь? — потянув меня за волосы, Риэль медленно моргнул.

— Правда… Что с Шанте?

— Я убил её.

Вопросов не было, потому что всё стало кристально ясно.

Впервые за всё время я сделала глоток воздуха и ощутила, что лёгкие приняли его полноценно. Я даже не осознавала, насколько ледяные пальцы держали внутренности, пока не услышала те самые слова.

От неожиданной лёгкости меня повело в сторону, но Риэль быстро подхватил и повёл нас к кровати.

Слова были лишними. Будущее было неясным, но пока мы были вместе, всё остальное перестало существовать.

Риэль опустился на край кровати, а я толкнула его в плечи. Он упал на спину, не сопротивляясь, и в глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Нечто, похожее на благодарность…

Я забралась сверху, коленями сжимая его бёдра, и провела ладонями по груди. Липкая кровь покрывала его целиком, пропитав ткань и волосы.

Коснувшись его губ, сначала кончиками пальцев, я провела по нижней губе, ощущая, как он вздрагивает. Потом наклонилась ниже и поцеловала. Я хотела излечить все его раны, рассеять тьму и прогнать всю боль, чтобы он никогда больше не возвращался к ней.

Руки вцепились мне в бёдра, сжимая до боли, и я застонала ему в рот от облегчения.

— Не исчезай, — прошептал он, мягко отстраняя меня.

Я провела пальцами по скулам, по влажным от слёз дорожкам — не помнила, когда он успел заплакать, — и наклонилась снова.

— Никогда, — ответила я, прежде чем поцеловать снова.

Мы не позволяли себе больше, чем поцелуи. Сейчас они стали нашим исцелением. Губы болели, но никто не решался оторваться.

— Кхм, — послышалось за спиной. — Момента поудачнее не нашлось?

Калеб смотрел на нас, но осуждения на лице не было, скорее намёк, что стоит взять себя в руки.

Брат не торопил, но не спешил нас оставлять, словно понимал, что мы снова окажемся под влиянием друг друга.

— Ты хотел что-то сказать? — под моими ладонями напряглись мышцы. Риэль с трудом выпрямился, поддерживая меня за талию.

— Спускайтесь вниз, надо всё обсудить.

Риэль поднялся и потянул меня следом. Если бы не его рука, не знаю, смогла бы я найти в себе силы, которых во мне не оказалось. Опасность миновала, но вместе с этим пришло что-то иное. Облегчённое опустошение…

Я не понимала, как давно была конференция, когда Тиара сломала шею Эребу и был ли этот же день или уже другой. Я перестала следить за временем, потому что оно напоминало, что я могла умереть. Что могли умереть все, кого я любила.

Но Риэль вёл меня за собой, я видела его напряжённую спину и чувствовала тепло пальцев. Без него я не могла бы двинуться с места. Без него я бы уже давно рассыпалась на части, несмотря на то, что должно было отпустить.

Когда я входила в дом, не видела тела, разбросанные везде. Не видела во что превратили это место. Гостиная напоминала поле боя. Кровь была повсюду. Я не хотела смотреть, но и отвернуться не могла.

Моя дочь была здесь… Габи слышала, возможно, кричала, не понимая, чем всё могло обернуться. А я понимала… Глядя на побоище, я видела другие версии будущего.

Слёзы покатились из глаз, размывая пространство. Риэль остановился и усадил меня на ступеньку.

— Лиди, всё хорошо, всё обошлось… — Каяна появилась передо мной, кидаясь на шею. — Мы смогли отбиться… Если бы Калеб вовремя не приехал…

Стирая влагу, я посмотрела на брата.

— Когда я поехал за Шанте, почувствовал страх Каяны. Я успел в тот момент, когда в дом ворвались…

— ИКВИ и наёмники подготовились, — процедил Демиан, оттаскивая чьё-то тело.

— Розу едва не убили и Дем отвлёкся… — Кая тяжело вздохнула, и я увидела, что она тоже не сдерживала слёз. — Их было так много, что казалось, что…

— Всё обошлось.

Все мы здесь переживали ад в разных местах. Все мы могли умереть…

Я сжимала подругу, не прекращая выпускать через слёзы страх.

— А у тебя что? — поинтересовался Калеб, поворачиваясь к Риэлю. Звучало так, будто он спрашивал о будничных делах, а не о финальной точке во всём случившемся.

— Я узнал всё, что надо, — пожав плечами, ответил Кронвейн. — Шанте не сможет понести наказание. Вы поймали Мелоди?

— Да, — отозвалась Роза, показываясь из-за угла. — У нас есть свидетель и язык она откусить не сможет.

— Ты убил её несмотря на беременность? — этот вопрос прозвучал от Демиана, который выпрямился, словно только сейчас осознал смысл услышанного.

— Она сказала, что избавилась от ребёнка, но перед этим говорила, что легко всё подделать на посту. Я не уверен, что ребёнок вообще был…

— Это ведь был её козырь, почему она так легко выдала тебе это? — удивился брат.

— Шанте до последнего манипулировала. Каждое её слово было сказано не просто так. Мне кажется, она не сомневалась, когда… когда дала последний аргумент про Габи.

Никто не удивлялся, не было всплеска эмоций. Слишком многое уже произошло, чтобы реагировать. Лишь у меня внутри поднялась тихая волна ненависти. Шанте знала, что Риэль не прикончит её из-за ребёнка. Из-за своего нерождённого или рождённого. Неважно…

Я отстранилась и провела ладонями по лицу, стирая остатки слёз, но они продолжали появляться, уже не от паники, а от того, что всё закончилось. Разговоры продолжались, вопросы и ответы звучали один за одним, но всё проходило мимо.

Поднявшись, я молча пошла к дочери.

Хотелось просто почувствовать её тепло, коснуться нежной кожи и понять, что это реальность.

Шаг за шагом я шла вперёд, не смотря назад, не позволяя взгляду снова зацепиться за кровь и тела. Всё это оставалось за спиной, потому что впереди было единственное, что имело значение.

Венера сидела на кровати в своей спальне, прижимая к себе Габи. Она не качала её, не шептала, просто держала. Взгляд матери поднялся на меня, и в нём не было вопросов. Всё было и так понятно.

Горло сжалось, и вместо слов вышел только неровный выдох. Я подошла ближе, опустилась рядом и коснулась руки Венеры, сжимая её пальцы.

— Спасибо…

Мама кивнула, не отводя взгляда, и этого было достаточно. В прошлом я думала, что не могу доверять родной матери, но сейчас я понимала, насколько ошибалась.

Габриэла спала. Лицо было спокойным, а дыхание ровным. Для неё ничего не произошло. В её памяти этот день не останется... Он разорвал наш мир на части и не оставил после себя ничего, кроме последствий, с которыми нам теперь жить. Но для неё… это просто день.

Я осторожно взяла её на руки, боясь разбудить, боясь сделать что-то не так, хотя делала это сотни раз.

— Не корми её грудью. С молоком могут передаться твои эмоции.

Венера поднялась и пошла к выходу, а вскоре в дверях показался Риэль. Он успел снять рубашку и умыться.

Он замер на пороге, и я увидела, как его взгляд перепрыгнул с меня на Габи, задержался, словно проверял, всё ли с ней в порядке, и только потом вернулся обратно.

— Иди сюда, — тихо сказала я.

Не говоря ни слова, я переложила Габи в центр кровати и легла сбоку не сомневаясь, что он последует моему примеру.

Риэль медленно выдохнул, и напряжение в его плечах чуть спало. Он повернул голову, встретившись со мной взглядом, и маска, которую я ненавидела столько лет, дала трещину. Под ней не оказалось ни чудовища, ни Верховного, ни палача. Только мужчина, который боялся закрыть глаза, потому что не знал, что увидит, когда откроет их снова.

Когда он оказался рядом, я переплела наши пальцы.

— Я так люблю тебя, Риэль…

Сказанное заставило его поднять голову. Он замер, словно слышал это впервые, но я не остановилась, продолжая повторять это снова и снова, пока Риэль не сжал меня чуть крепче.

— Я тоже люблю тебя, Лидия. И нашу дочь…

В этой комнате, между нами, всё ещё лежали годы ненависти, невысказанных слов и причинённой боли. Они не исчезли, но перестали быть главными.

Риэль смотрел на меня ещё долго. Я чувствовала его взгляд даже когда закрыла глаза и проваливалась в темноту. Мне не было страшно, ведь я знала, что мужчина, которого я так долго считала чудовищем, способен защитить меня от всего мира.

Месяц спустя

После смерти Шанте началось расследование. Мир первокровных оказался в таком шоке, что годами держал преступницу так близко. Впрочем, часть этого возмущения была не более, чем страхом перед тем, что их грязные секреты окажутся раскрытыми.

За десятилетия своей подпольной деятельности Юриэль успела собрать внушительные архивы с компроматом на влиятельных первокровных. Их обнаружили в подвале, в доме её покойного супруга.

Расследованием занимался мой отец, в то время как Демиан и Роза взяли на себя руководство над ИКВИ. Это было неожиданное решение, но брат заявил, что такая организация не должна быть в управлении теми, кому нельзя доверять.

Аду Мелоди, известную как жрица Кларисса, арестовали. На самом деле Шанте инсценировала смерть подруги, чтобы та стала её тенью — незаметной исполнительницей, способной проникать куда угодно под видом неприметной жрицы. Удивительно, что смерть «подруги», Ада восприняла спокойно и не оказывала сопротивления в даче показаний.

После смерти Шанте Орин Диркли смог прийти в себя и рассказать обо всём, что произошло. Калеб взял на себя ответственность и предотвратил его казнь. После этого они углубились в разработку препарата и целыми днями пропадали в лаборатории. Параллельно брат изучал природу Риэля — образцы крови, взятые у Кронвейна, дали неожиданные результаты. Никто раньше не сталкивался с мутациями у первокровных. Мы ведь были совершенными в своей природе, но, как оказалось, даже у совершенных случаются «сюрпризы». Выводы делать было рано, но Калеб обещал, что вернётся к этому вопросу.

Пьер исчез из моей жизни. Я не была рядом, когда он пришёл в себя, но Тиара рассказала, что он не смог до конца принять происходящее. Оказалось, что смерть брата он видел собственными глазами. Сначала я пыталась с ним связаться, но всё было без толку. Демиан сказал, что поможет с поисками, но все мы понимали, что есть вещи поважнее.

И несмотря на то, что всё казалось законченным, было кое-что, чего я не могла ожидать…

Риэля задержали на следующий день после убийства Шанте. Сначала я думала, что он выступит свидетелем, но всё оказалось сложнее.

Доменик собрал совет из Верховных других стран. И хоть причастность самого Доменика не удалось доказать, он так яростно пытался выставить Кронвейна крайним, что это сработало. Кто-то считал, что служитель так мстил за смерть своей жены, которая оказалась случайно втянута в эту историю.

Но как бы там ни было, Риэля взяли под стражу. Очень удачно останки его родителей стали достоянием общественности. СМИ быстро растащили эту новость, и она была не менее актуальной, чем раскрытие тайны Шанте.

Дни сливались в одну ленту, в которой одни события сменяли другие. И всё это время я старалась не впадать в отчаяние и гнала от себя мысль, что Риэля могли казнить.

По версии Доменика, Кронвейн был соучастником Шанте и убил её из-за разногласий. Этот абсурд даже кто-то поддержал.

Мой отец, который сам грозился посадить Риэля, теперь вставал на его защиту. Хотя после всего пережитого ничего удивительного не было. Адвокаты, которых нанял Эрих, раз за разом упирались в стену. Слишком удобно было свалить всё не на мёртвую и безумную, а на живого и опасного.

В день слушания я не могла найти себе места…

Зал был переполнен. Верховные из других стран, журналисты, которым позволили присутствовать на закрытой части, жрецы, первокровные — все они смотрели на Риэля как на зверя в клетке. Он сидел за решёткой и выглядел так, будто судили не его.

Тёмные глаза не отрывались от меня и со стороны могло показаться, что это было пугающе, но я не могла сдержать улыбку, покачав головой.

Целую вечность назад судили меня. Правда тогда Кронвейн давал показания не в мою пользу. Как же всё изменилось…

Эрих выступал первым. Он говорил долго, сухо, перечислял факты, которые мы собрали, доказывал, что Риэль не был соучастником, а был тем, кто остановил Шанте.

Потом к трибуне вышел Доменик. Он нёс что-то о правосудии, о том, что никто не должен быть выше закона. О том, что Кронвейн убил свою семью и посмел занять пост, будучи нечистым перед теми, кого поклялся защищать.

— Это не герой, — сказал Доменик, обводя взглядом зал. — Это монстр, который вовремя сменил маску.

Да, в чём-то Верховный был прав. Риэль Кронвейн всегда был монстром, и я действительно рада, что он сменил маску, позволив мне увидеть то, каким он может быть на самом деле.

Спектакль продолжался, голоса звучали, свидетели выступали, сторона обвинения и защиты перекрикивала друг друга. А я старалась отыгрывать до последнего, хотя давалось это с трудом.

Никто из моей семьи не верил в справедливый исход. Мы уже начали придумывать план, чтобы Риэль мог исчезнуть так же, как я недавно, но этого не потребовалось…

Вмешалась Тиара.

Она единственная, кто знал, что на самом деле произошло, и она встала на его защиту, взяв ответственность на себя. Никто не ожидал признаний. В тот момент в зале повисла тишина, и только спустя пару мгновений Риэль осознал, что сделала его сестра. Он орал, чтобы она не совершала ошибку, но никто уже не слышал.

Сыграно было безупречно. Тиара Кронвейн подставила себя, и ей грозились вменять обвинения, если бы не Верховный Авраам, который выступил с последним словом.

— Дело о гибели семьи Кронвейн в нашей юрисдикции. После совершенного преступления, Тиара Кронвейн призналась и понесла наказание. Дело было закрыто.

— Почему её не казнили?! — Доменик до последнего пытался отстаивать свою точку зрения, но на него бросали всё больше косых взглядов.

— Потому что госпожа Кронвейн пошла на сделку, деталей которой я не могу разглашать. Работа Тиары сейчас куда полезнее, чем её бессмысленная смерть.

Это стало переломным моментом, перевесившим решение на нашу чашу весов.

С Риэля не сняли обвинения полностью. Бесчисленные суды продолжались до тех пор, пока все участники процесса окончательно не выжались. В конце концов сдался даже Доменик, который счёл согласиться с мнением, что Кронвейн будет снят с должности Верховного.

Всё это время я и Риэль были порознь, но когда его выпустили… Мы праздновали победу. Впереди ждало ещё много нерешённых вопросов, но самое главное, что мы были вместе.