Настроение главы: Klergy — Caught in the fire

Сквозь шум в ушах я слышал смех…

Шанте надрывала глотку, испуская мерзкий звук, долбящий по перепонкам.

Оторвав руку от жрицы, я упёрся в стол. Приоткрыв рот, впустил в лёгкие воздух, потому что иначе он просто не проходил.

— Признаться, я сама себе поражаюсь! Так идеально всё продумала…

Перед глазами стоял тот день… похороны Винцаса. Я видел всё через жрицу: её воспоминания, обрывки чьих-то слов, а затем, как Эреб Стикс подошёл к ней и поцеловал руку в знак приветствия.

— Иди к Лидии Морвель и передай всё, что я скажу…

Он сделал это так легко — наклонился к уху так, что никто из проходящих мимо ничего бы не понял. Лишь когда он отстранился, скривился от запаха жрицы с примесью отвара.

Через Алису я видел, как он направился к Шанте и что-то сказал. Верховная поднесла платок к лицу, но скрыть эмоцию не успела. Сука улыбалась…

— Я никогда не убивала сама, Ри. Всегда через кого-то. Зачем подставляться, когда вокруг всегда найдутся те, кто сделает всё за меня? Эреб стал моим новым другом… правда, не уверена, можно ли назвать это дружбой, всё же я грозилась рассказать всем про его маленькое увлечение. Он, знаешь ли, любит заказывать девушек и устраивает на них самую настоящую охоту…

Слова пролетали мимо. В прошлом Стикс постоянно крутился рядом с Лидией… Это тоже было не случайно. Не случайно он появился ровно в тот момент, когда она стала моей женой. Тогда я никому не говорил про союз. Он стал неожиданностью, потому до этого Шанте не обращала внимания на Лидию…

— Хочешь убить меня, несмотря на ребёнка? — Верховная приложила руку к животу и наигранно надула губы.

Спина выпрямилась, позвонок за позвонком. У меня не осталось терпения. Верховная мыслила верно. От распираемой ярости сдавливало рёбра. Я будто вдыхал горячий пар, оседающий внутри горечью.

— Ри, ты ведь не думаешь, что я так просто тебе всё рассказала, чтобы потом сдохнуть? — широко улыбнувшись, Шанте склонила голову. Её глаза горели безумием. Удивительно, как всё это время у неё получалось прятать истинное лицо. — Жизнь научила меня просчитывать всё наперёд.

Вытащив из кармана мобильный, она пустила его скользить по отполированной поверхности.

— Посмотри, Ри, и я, наконец, скажу, какую роль ты сыграешь.

Пальцы потянулись к телефону и разблокировали экран. На высветившемся изображении была Лидия, стоящая спиной на своей кухне. Это фото было сделано недавно… то же платье, что было на конференции…

Я поднял голову и взглянул на Шанте, и в этот момент сполна прочувствовал всё это спокойствие, которое она швыряла в меня. Казалось, я получаю то, что хочу… Но на деле она ждала момента, чтобы сказать главное.

— Да, мой дорогой, Риэль, — кивнула она, будто подтверждая мои мысли. — Эреб прикончит её, если ты попытаешься что-то со мной сделать. Какая драма… Недавно ты думал, что твоей Лидии нет и так страдал. Наверное, будет очень больно потерять её по-настоящему.

Я презирал свою животную часть, считая себя больше человеком, чем первокровным. Но сейчас рассудок оставался кристально чистым, а нечто тёмное плавно отвоёвывало себе право взять верх.

Дёсны разорвало от выступивших клыков, и я зарычал.

— Ты злишься, Ри? Понимаю, но ты сам виноват. Прикончи ты Лидию Морвель раньше, ничего этого бы не было. Но ты поддался чувствам, и это стало тем крючком, благодаря которому я смогла найти к тебе долгожданный подход. Ни моя любовь, ни моё внимание, ни даже ребёнок, которого я на самом деле хотела для тебя родить…

Я следил за тем, как она подошла к стакану и жадно сделала несколько глотков.

— Оказывается, очень удобно скрывать от всех свои секреты, находясь на посту Верховной. Система идеальна, когда работает на тебя. Но ребёнок на самом деле был, здесь я была чиста. Думала, что он станет моей гарантией в случае чего, — язык собрал остатки с губ, а её глаза загорелись от возбуждения.

И это доказывало, что ребёнка нет… а может и не было. Первокровные не могут пить кровь до зачатия и во время беременности. А Шанте сделала это так легко, будто никогда не прекращала.

Мои пальцы впились в край столешницы. Дерево треснуло. Я не слышал звука, но видел, как разбегаются тонкие линии по лакированной поверхности.

— Я поняла, что в моей беременности нет смысла, когда узнала, что у тебя уже есть дочь. Для чего было так мучиться, если ты не ценил моих стараний? Да-да, ты всё верно услышал, — Верховная не побоялась двинуться ко мне. — Про твою дочь я тоже знаю. Венера Морвель сама пустила волка в дом. Несчастная мать так искала поддержки, что не заметила, как Стикс установил жучки.

Я устал от её голоса. Шанте сама совершила ошибку, когда подошла ближе. Пальцы сомкнулись на тонкой шее, но она продолжала улыбаться. У меня больше не было оправдания, чтобы оставлять её в живых. Была ли она вообще беременна или «скрывала свои секреты, находясь на посту Верховной», мне было неведомо. Сейчас это не имело значения, она призналась и развязала мне руки.

Шанте держала это до последнего. Раз она уже знала, что я могу прикончить её или внушить то, что захочу, и призналась, у этого была причина. Причина, которая, несмотря ни на что, не позволит мне её прикончить…

— Неужели ты ещё не понял, что Морвели не защитят твою дочь? Прямо сейчас их всех ликвидируют, — Верховная чуть подалась вперёд. Шея под моими пальцами напряглась до предела. Голос надломился, но она продолжала: — Убери руку, Ри… Хочу предложить тебе сделку.

Зрачки Шанте расширились, у уголков глаз лопались капилляры, но она продолжала улыбаться. В её взгляде не было страха, лишь безумие, десятилетиями прятавшееся за образом безупречной Верховной.

Я оторвал пальцы и ударил по столу. Щепки разлетелись в стороны, кости подпрыгнули и с грохотом приземлились на то, что осталось.

— Верный выбор, — оттолкнув кусок дерева ногой, сука кивнула. — Морвели, как ты уже понял, сдохнут. Ведь это они продавали людей по твоей указке.

Взглянув на Шанте, я замер.

— Да, эта история должна логично закончиться. И ты примешь на себя вину. Оправдаться у тебя не получится. Кто поверит первокровному, который пьет кровь себе подобных? К тому же ты убил свою семью, и снимки костей уже отправлены журналистам, которые совсем скоро дадут этому огласку.

Мне было плевать на себя уже давно. Я и до этого не заботился о том, что со мной станет. Всю жизнь я только и делал, что доказывал себе свою же значимость. Рождённый чудовищем, но не принимающий эту суть, я встал на защиту людей. Это казалось справедливым и правильным.

А потом появилась Лидия, которая стала переломным моментом. Я оставался верен себе, но не упускал её. Яд, которым она на меня воздействовала, стал катализатором. Ненависть, которую я носил, превратилась во что-то другое.

— Но за твоё признание я позволю Лидии исчезнуть вместе с дочкой. Готов пожертвовать собой, чтобы они были живы?

Заходя в дом, я не сомневался, чем закончится наша встреча. Но Шанте оказалась не просто свихнувшейся сукой. Она была умной свихнувшейся сукой. И это было неудивительно. Годами она оставалась в тени, манипулировала, плела сети и дёргала за нитки тех, кого было выгодно.

Я тоже считал себя умным… У меня ведь не было ничего, что можно было потерять. До тех пор, пока не появилась Лидия и Габи…

— Оглянись, Ри, — кивнув мне за спину, Верховная потёрла шею.

Повернув голову, я увидел направленное на меня оружие. В поле видимости было десять актиров в экипировке ИКВИ. Несомненно, это были именно они, потому что я не чувствовал их присутствия до этого.

— Всё кончено, но признаться, я получила удовольствие. Давно не было так весело…

— Мне тоже, — я вернулся к Шанте и одарил её оскалом.

Не ожидая такой реакции, она непонимающе нахмурилась. Но кое-чего она не учла, как и я.

Когда-то я считал Демиана Морвеля идиотом, который не справился со своими эмоциями и убил ценного свидетеля. Теперь я был на его месте и прекрасно понимал, почему он так поступил.

— Отличный план, браво, — я захлопал в ладоши.

Шанте вздёрнула бровь, будто в самом деле задумалась над сказанным. Она искала не подход, а рычаг, за который можно было потянуть, чтобы я подчинился. И у меня было на что давить и чем пугать.

— Но ты кое-что не учла в своей схеме… Ты не оставляешь тех, кого используешь, в живых, не отпускаешь, не даёшь шанса исчезнуть и не закрываешь глаза на тех, кто знает слишком много. Шанте, это не сделка, это оттягивание времени…

— Стреляйте!

Верховная показала, насколько я был прав. Она кинулась в сторону в тот момент, когда открыли огонь. Я не слышал выстрелов, чувствовал, как воздух разрывается. Пули крошили кафель за моей спиной, выбивали щепки из разбитого стола, вгрызались в стены.

Тело жрицы подбросило, когда ей прошибли висок. Алиса рухнула на пол, даже не вскрикнув, оставаясь под внушением. Кровь растеклась по светлому кафелю, жадно обгоняя осколки гипса и щепок.

В плечо попали из-за секундной заминки. Я не чувствовал боли, лишь тёплое скольжение по лопатке. Вероятно, это были усиленные пули для первокровных и у меня оставалось не так много времени, но и этого хватит.

Я вернул внимание на Шанте, которая уже почти выскользнула за угол. Пальцы сомкнулись на её запястье, дёргая на себя и разворачивая всем телом. Она вскрикнула от неожиданности, когда её спина впечаталась в мою грудь.

Выстрелы прекратились мгновенно, но тут же двое актиров кинулись на нас.

— Благодарю за признание.

Мне нужны были силы, чтобы выбраться отсюда и кровь Шанте оказалась как нельзя кстати. Даже нескольких глотков хватило, чтобы почувствовать себя лучше.

— Сиди смирно, — прошептал я и откинул Верховную в сторону.

Первый подлетел ко мне со скоростью, присущей актиру. Выставив руку, он хотел схватить, но запястье хрустнуло, когда я вывернул его. Послышался сиплый стон, но я прервал звук, выдирая челюсть. С остальными я расправлялся также быстро, не было времени возиться.

Оторванные руки повисали на коже, шеи ломались с хрустом, кровь брызгами летела на стены и пол, словно краска, окрашивающая холсты. Выжившие пытались стрелять, но благодаря крови Шанте я был быстрее. Хоть в чём-то она оказалась полезной…

Я потратил годы впустую и сейчас, добравшись хоть до кого-то, способного принять мой гнев, не останавливался, пока последний актир не рухнул на пол.

Одежда пропиталась красным и липла к коже. При других обстоятельствах это доставило бы дискомфорт, но сейчас были дела поважнее.

— Что с Лидией и Габи? — хватая Шанте за шею, я заставил её вытянуться, едва касаясь носками пола.

— Стикс убил её сразу, как ты уехал за мной, а Мэл отправилась в дом к Морвелям с отрядом ИКВИ. Все должны быть уже мертвы.

Из горла вырвался крик… нет, это был рёв. Рёв, который рвал изнутри, не требуя слов. Я знал физическую боль — когда моё тело калечили. Знал душевную, когда думал, что Лидия мертва. Но это было несравнимо ни с чем.

Хотелось вырвать из своей груди сердце, чтобы оно прекратило эту пытку.

Но вместо этого я посмотрел на Шанте. Ярость нашла объект моей боли.

Медленно отцепив руку, я переместил пальцы, хватая волосы и оттягивая голову. На бледной шее пульсировали вены.

— Жаль ты не сможешь осознать свой конец, — сказал я, а после вонзил зубы в глотку.

Я не хотел крови, лишь ощутить, как рвётся кожа и ломается трахея. Шанте забилась подо мной, как птица в силках, но я держал мёртво. Пальцы разжали челюсть, не давая ей закрыть рот, чтобы крик, который рвался наружу, утонул в булькающем хрипе.

Кровь заливала подбородок и стекала на грудь. Слёзы покатились из глаз. Я не знал, когда этот ад стал моей реальностью.

Когда она затихла, я оторвался. Горло превратилось в месиво, но в груди ещё слышались слабые толчки. Обхватив её голову, я сделал одно точное движение. Хруст прозвучал коротко. Быстрая смерть и недостаточная, чтобы искупить всю вину…

Я пытался собраться, пытался мыслить, но слова до сих пор звучали в ушах.

«Должны быть мертвы…»

Даже сдохнув, Шанте продолжала говорить. И я понял, что её манипуляция работала даже после смерти. За стенами этого дома Стикс убил Лидию в одном месте… А в другом Морвели могли не защитить Габи.

Я стоял посреди разгромленной кухни и смотрел на тело, на вывернутую голову, на лужу, которая растекалась всё шире, и не мог сделать шаг.

Потому что каждый шаг был выбором. И этот выбор раздирал меня на куски.

Два места были в разных концах города, а время таяло с неумолимой скоростью. Я был один, а мест и тех, кого я хотел видеть — двое. Двое, ради которых я готов был сжечь этот мир. И этот же мир заставлял меня самого сгорать.

Преодолевая боль в мышцах от напряжения, я кинулся к машине, в которой оставил телефон. Я впервые молился, чтобы мне ответил хоть кто-нибудь.

Стикс добрался до Лидии. Я видел фото… ему бы хватило доли секунд, чтобы убить её. Чудо бы не произошло.

— Блядь! — швырнув мобильный, оставшийся равнодушным, я завёл двигатель и нажал на газ.

Слёзы не останавливались, но я не мог ничего поделать. Я орал и бил по рулю, но машина не могла преодолеть порог скорости, а время не собиралось останавливаться.

Я думал, что могу опоздать и всё равно успеть. Впервые это убеждение сломалось, когда я думал, что потерял Лидию… Но тот момент был лишь предупреждением, которое я проигнорировал.

Время не оставляло пространства для ошибок. Оно не давало второго шанса, не ждало, пока ты определишься, и не прощало промедления. Один неверный шаг, одно решение, принятое слишком поздно, — и всё рушится, не оставляя возможности что-то исправить…

Дорога тянулась бесконечно. Каждый поворот казался последним, но за ним открывался новый, такой же пустой, такой же долгий.

Оцепленный дом наконец показался, и я резко ударил по тормозам. Ворота были открыты. На территории стояли машины ИКВИ, но живых не было, лишь остывающие трупы.

Дверь в дом была приоткрыта. Не было пальбы или чьих-то голосов. Даже запаха пороха в воздухе не было…

Пальцы дрожали, когда я толкнул прошибленное деревянное полотно.

На вылетевшую сверху пулю я среагировал мгновенно, увернувшись. Глаза тут же нашли Левьер, стоящую на лестнице. На её лице была запёкшаяся кровь, а глаза горели яростью.

Осознав, кого видит перед собой, она опустила ствол.

— Габи… — прохрипел я, но ответа не услышал.

Сбоку на меня кто-то навалился, вдавливая лицом в стену.

— Дем, это Риэль! — крикнула актир.

Хватка тут же ослабла, и я столкнулся с горящими глазами Морвеля.

— Габи? — повторил я, хватая его за ворот куртки.

— С Венерой… — облегчённо выдохнув, Демиан опустил голову.

Слов было мало. Кинувшись наверх, я мечтал убедиться в этом лично.

Я сделал выбор, из-за которого внутри образовался вакуум. И этот выбор разорвал меня на части, оставив в одной из них пустоту, которую ничем нельзя заполнить. Лидия бы ни за что не простила меня, я это знал… Наша дочь была нашим смыслом… И мне нужно было беречь его хотя бы ради неё…

Я не успел открыть дверь в спальню, где мы были с Лидией совсем недавно. Меня снова кто-то прижал… На этот раз это был Калеб. Он смотрел на меня с ненавистью, но осознав, кто перед ним, тут же отступил.

— Где Шанте?

— Убил… Лидия… — я не смог договорить, рухнув на колени.

Дверь в комнату приоткрылась, и я заметил Венеру, прижимающую мою дочь к себе…

— Что с Лидией? — испуганно спросила первокровная.

— Стикс… убил её.

Слова дались с трудом. Я произнёс это, но мир не рухнул. Тогда я не выдержал и ударил кулаком о пол. Раз. Другой. Дерево треснуло, осколки впились в костяшки, но я не остановился. Бил снова и снова, пока руки не стали мокрыми, пока боль не пробилась сквозь туман, пока кто-то — Демиан, Калеб, не важно — не схватил меня за запястья, не прижал к стене и не заставил остановиться.

— Эрих до сих пор не отвечает. Телефон Лидии выключен… — послышалось сквозь глухую стену.

— Нет…

— Я поеду…

Меня отпустили и из горла снова вырвались крики. Кто-то ударил по лицу кулаком, но это не помогло. Я слышал обрывки голосов, но это не помогало. Ничего не помогало…

Я снова потерял Лидию. Это всё было моей виной. Я хотел убедиться, что она жива и это заставило её вернуться. Пусть лучше бы она жила в страхе, с моей тенью за спиной, чем возвращалась…

Нет… мне не стоило вообще входить в её жизнь. Нужно было и дальше ненавидеть, и никогда не приближаться…

Закрыв лицо ладонями, я продолжал кричать, ломая голос.

— Риэль… Риэль, ты слышишь?! Посмотри на меня!

Я сходил с ума. Разум не выдержал боли и подбрасывал галлюцинации. Лидия говорила со мной, но я не мог ответить. Не мог подобрать слов, чтобы сказать, как мне жаль. И я не хотел видеть, потому что боялся, что открою глаза и встречу пустоту…

Мои ладони накрыли чьи-то ледяные пальцы.

— Я жива, Кронвейн! Ну же, посмотри…

Медленно убрав руки, я посмотрел вниз. Ладони снова обхватили моё лицо, вынуждая поднять голову.

— Я здесь… — прошептала она и кинулась мне на шею, крепко обхватывая. — Мы оба здесь…

Виденье что-то шептало, а я осторожно коснулся спины и провёл вдоль позвоночника пальцами.

— Лидия?

Она заглянула мне в глаза и кивнула. И только сейчас я увидел не галлюцинацию, а реальную женщину с блестящими глазами, с тушью, размазанной по щекам и с красными, искусанными губами.

— Пиздануться! Лидия, приведи его в порядок, а то мало ли какие нас ещё ждут сюрпризы…

— Где Эрих?

— Он остался с Тиарой.

— Тиарой? — проговорил я, едва шевеля языком.

— Расскажу всё, как придёшь в себя...

Я коснулся её щеки, проверяя правда ли то, что вижу.

— Габи только заснула, если бы не твои крики… — Венера обошла нас, унося нашу дочь, которая хмыкала у неё на руках.

На долю секунды Лидия замерла, глядя им вслед, но быстро взяла себя в руки, толкнув меня в комнату.

Если я и сходил с ума, то это было лучшее безумие. Не веря в реальность, я сжал талию Лидии и притянул к себе. Она пыталась что-то сказать, но я заткнул ей рот. Хотелось не слушать, а чувствовать. Хотелось убедить каждую клетку в теле в том, что это была именно она.

Лидия оторвалась, а после влепила мне пощёчину.

— Риэль, приди в себя! Я здесь и жива, — она оттолкнула меня, но снова вернулась, прижимаясь к груди. — Тиара спасла меня…

Я стоял, чувствуя тепло, дыхание, пальцы, вцепившиеся в мою рубашку, и не мог поверить, что это реальность.

Проведя рукой по её волосам, я собирал их в кулак и потянул назад, заставляя Лидию запрокинуть голову. Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты правда здесь?

— Правда… Что с Шанте?

— Я убил её.

Глаза Лидии расширились от услышанного. Не знаю, какие мысли проносились в её голове, но я не мог начать говорить. Пока не мог. Тяжесть пережитого до сих пор не отпускала, несмотря на то, что всё закончилось.

Проведя большим пальцем по её щеке, я стёр свежую слезу, и почувствовал облегчение. В этот момент в этой комнате с этой женщиной в моих руках я позволил себе просто дышать.