Настроение главы: Bella Barbe — Ten toes down (acoustic)

Когда приблизительный план был выстроен, мы смогли наконец отправиться к Венере. Не знаю, что повлияло на мою уверенность, но я ехала с чётким пониманием, что смогу донести правду до мамы.

Я сидела на заднем сиденье машины Калеба, положив руку на живот дочери. Но мысли крутились вокруг Кронвейна. Ему хватило наглости предложить поехать с нами, словно он был частью моей семьи.

Как же я злилась на него…

У меня не было иллюзий, что наш союз значил для него нечто большее, чем просто условия, выдвинутые им же. Разум принимал эту правду спокойно, потому что обмана между нами никогда не существовало.

Но внутри поселилось нечто другое… Несправедливость заключалась даже не в его поступках. Несправедливость заключалась в той лёгкости, с которой Кронвейн продолжал движение вперёд, тогда как мне пришлось заново собирать жизнь и подстраиваться под него.

Пока он делал вид, что мы муж и жена, его постель с радостью согревала Верховная. Он спал с женщиной, которая годами плела интриги и была замешана во стольких преступлениях, что и не сосчитать.

И теперь Шанте беременна…

Зажмурившись, я постаралась привести мысли в порядок, но это было невозможно.

— Как думаете, Кронвейн сможет довести дело до конца? — вдруг спросила я, обращаясь к Калебу с Каяной.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался брат.

— Юриэль носит его ребёнка, вдруг это станет весомым поводом, чтобы дать ей на какое-то время послабление. Вдруг он…

— Боишься, что Кронвейн встанет на её сторону? — кивнула Каяна, будто сама думала о том же.

— Да, — честно призналась я. Такие мысли действительно звучали всё громче.

Не знаю, сколько лет Риэль и Шанте спали и какие у них были отношения «до», но теперь в любом случае всё менялось. Если я наверняка знала, что когда забеременею, Кронвейн запрёт меня. То с Верховной он вряд ли станет так поступать.

Ребёнок от женщины, которую считаешь абсолютным злом, не равен ребёнку от той, с кем были другие отношения. Это могло поменять многое.

— Факт, что он не стал ей что-то внушать после новости, о многом говорит, — Калеб коротко посмотрел на меня, но быстро вернул взгляд на дорогу. — И тем не менее, он пришёл к нам, чтобы рассказать об этом.

— Может он уже обо всём рассказал Шанте, и они только ждут момента, чтобы прикончить всех нас? Вдруг она правда могла ему что-то внушить? — Каяна поморщилась.

— Демиан усилил охрану. Мы попросили актиров Арчи о помощи, но для круглосуточного присутствия нужна экипировка. ИКВИ оказали помощь. Стикс предоставил экипировку.

— Вы просили Эреба?!

— Да. Чтобы защитить вас обычных людей недостаточно.

— Вы рассказали ему, что я жива? — боясь выдать бурную реакцию, я старалась держать голос ровным.

— Нет, Лидия. Мы не раскрывали своих мотивов, просто пришли к договору…

— За мной что следят? — удивилась Кая, повернувшись к Калебу.

— И за детьми. Думаешь я бы отправил их в школу без защиты? — спокойно ответил брат.

— Почему не сказал мне?

— Потому что забыл. Кая, у нас столько всего происходит… Мне проще сделать всё, как считаю нужным, чем выносить это на семейный совет.

Раздражение подруги я ловила, даже не будучи первокровной, с которой она связана. Очевидно, что все были на взводе. Моё неожиданное возвращение добавило братьям головняков, но выбора не было.

Конечно, я могла отсиживаться в Валлении, дожидаясь хороших новостей. Но что, если бы вместо них пришли другие — более реалистичные и мрачные?

— Так что думаете о Кронвейне? — решив вернуть разговор в актуальное для всех русло, спросила я.

— Я не знаю, — признался брат и тяжело вздохнул. — У меня столько мыслей о нём и одна не утешительнее другой. Но я верю, что он действительно ненавидит всех, кто нарушает порядок. Лучше бы он был на нашей стороне…

— О чём вы говорили? — развернувшись, Кая вдруг уставилась на меня.

— Ничего необычного. Риэль просил меня уехать.

— В тот момент, когда вы вернулись… мне показалось, что Верховный чем-то расстроен. А потом он так смотрел на Габи…

— Как так?

Кая покосилась на Калеба, будто размышляя, стоит ли говорить при том, кому это точно может не понравиться.

— Словно ты и Габриэла его собственность, которую он защитит любой ценой. — Руль в руках брата слегка повернулся, и машина мягко вошла в поворот.

Показался забор семейной резиденции и всё лишнее улетучилось.

Я моментально забыла о своём вопросе и ответе. Осталась неумолимая реальность и считаные минуты до встречи с Венерой.

Машина Демиана остановилась за нами. Брат вышел и открыл заднюю дверь, выпуская Грома.

— Есть какой-то план? — спросила Роза, помогая мне выбраться.

— Абсолютно никакого…

Калеб первым поднялся по широким ступеням и толкнул тяжёлую дверь резиденции. В этом доме всегда поддерживали идеальный порядок, и сегодня всё выглядело так же, словно мир за его пределами не рушился.

Услышав шаги, из глубины коридора вышла Зои.

— Доброе утро, госпожа Венера не ждала вас…

Управляющая замерла на секунду, переводя взгляд с одного лица на другое. Сначала на Калеба, затем на Демиана, потом на Каю… и только после этого глаза остановились на мне.

Зои отшатнулась и прижала руки в груди, словно увидела призрак. Фактически, она его и видела. Лицо женщины побледнело.

— Лидия?

Я едва заметно кивнула.

Зои прикрыла рот ладонью и просто смотрела, не находя слов, а затем взгляд опустился на Габи. Маленькое лицо дочери, выглядывающее из пледа, заставило её окончательно растеряться.

— Боги…

— Мать трезвая? — сразу перейдя к делу, спросил Калеб.

— Она… выпила бутылку…

Венера всегда любила вино. Дорогие бутылки появлялись на столе так же естественно, как цветы в вазах. Она говорила, что хороший напиток — единственная роскошь, которую можно позволить себе без последствий. Тогда все относились к этому как к безобидной привычке.

Первокровные почти не пьянели. Надо сильно постараться, чтобы добиться хотя бы лёгкого головокружения. Алкоголь проходил через кровь быстро, оставляя лишь короткую тень опьянения.

Именно поэтому никто не видел в её увлечении ничего тревожного. Теперь же это звучало иначе.

Бутылка, выпитая в одиночестве, говорила о другом: о попытке хоть ненадолго притупить пустоту…

— Идём, — Каяна приобняла меня за плечи.

Хрупкая человеческая женщина сейчас была куда сильнее, чем я — первокровная.

Зои поспешно отступила в сторону, всё ещё не сводя с меня глаз, будто боялась моргнуть и увидеть пустое место. Коридор тянулся вперёд знакомой линией, но шаги давались тяжело. Даже вес Габи казался непосильным…

Заметив мою растерянность, Калеб принял люльку

Демиан остановился у двери спальни и на секунду сжал ручку, прежде чем открыть.

— Мы рядом, — прошептал брат и распахнул створку.

Возможно, следовало бы подготовиться… Придумать план, чтобы преподнести новость о моём «чудесном воскрешении» как-то иначе… Выбрать подходящее время.

Но сколько я не прокручивала варианты, ничего не подходило. В этом случае не существовало анестезии, способной притупить боль от реальности.

Венера сидела в кресле у окна. Бутылка стояла на столике рядом, бокал в её руке почти не двигался. Голова была слегка склонена, взгляд направлен куда-то в сторону леса.

Демиан сделал шаг вперёд.

— Мама.

Глаза матери медленно скользили от одного лица к другому. Я стояла позади, у самого выхода, боясь войти полностью.

На лице Венеры появилась знакомая холодная сосредоточенность — та самая маска, за которой она прятала всё, что происходило внутри. Она остановилась на мне и лицо не выдало ни единой эмоции.

Я ожидала удивления, за которым неминуемо последует осуждение. Но было лишь ледяное спокойствие и невозмутимость, будто меня не существовало в этой комнате.

Поднявшись, она оставила бокал на край стола.

— Очень жестоко, — тихо произнесла Венера, переводя взгляд на сыновей. — Даже для вас.

— Ты… в курсе? — нахмурился Калеб.

— Удивлены, что есть кто-то помимо вас, способный рассказать, что моя родная дочь не умерла? — мама поджала губы, но вдруг опустила глаза вниз туда, где в одеяле была завёрнута Габи.

Венера смотрела на малышку так, словно перед ней вдруг открылось что-то, к чему она не готовилась. На лице не появилось растерянности. Годы научили её держать выражение под контролем, даже когда внутри происходило что-то совсем другое.

— Об этом Эрих умолчал, — задумчиво пробормотала она, склоняясь ниже. — Значит это твой ребёнок? — равнодушно спросила мама, сталкиваясь со мной взглядом.

— Эрих? — коротко переспросил Демиан.

Мама подняла голову и посмотрела на сыновей так, будто вопрос показался ей странным.

— Ваш отец счёл нужным поставить меня в известность, — спокойно произнесла Венера, словно речь шла о какой-то бытовой мелочи. — Вчера вечером. Он посчитал, что это может подготовить меня, чтобы я не прикончила… родную дочь собственными руками… Почему, Лидия?

Пошевелиться я не могла, просто стояла, как вкопанная и разглядывала Венеру. Ни один из сценариев, которые рисовало воображение — не подошли под реальность.

Мама знала, она злилась и одним богам известно, сможет ли когда-нибудь между нами что-то наладиться.

Наэлектризованное напряжение уже в который раз, разрядил плач Габриэлы.

Дочь оставалась тем редким постоянством, которое мгновенно собирало мысли в порядок. Я уже потянулась к ней, но Венера вытащила малышку из люльки и подняла её на руки так, словно делала это уже тысячи раз.

— Волосы темные, — Венера провела пальцем по легкому пушку на голове Габи. — Это в тебя. А вот подбородок… — она запнулась, и я увидела, как дернулся ее кадык.

— Её зовут Габриэла, — Калеб отставил переноску в сторону и против воли улыбнулся.

— Значит Габриэла, — попробовав имя на вкус, Венера тоже неожиданно позволила своим губам слегка растянутся в подобии улыбки. — Она проголодалась. Ты кормишь её грудью?

Все слова, к которым я готовилась, рассыпались ещё до того, как успели прозвучать. Воображение столько раз рисовало эту встречу, что внутри давно сформировалась готовая картина: холодный взгляд, сдержанная ярость, отстранённость, за которой навсегда закрывается дверь.

Реальность оказалась другой… И эта простота оказалась невыносимой.

Ноги вдруг потеряли привычную твёрдость, и я опустилась на край кровати, закрыв лицо ладонями. Слёзы побежали мгновенно, словно всё, что копилось дошло до точки и стремилось выплеснуться.

— Оставьте нас, — потребовала Венера.

Никто не стал противится, понимая, что дальше разговор между нами состоится один на один.

Воображение всегда создавало картины куда страшнее реальности. Я готовилась увидеть женщину, которая больше не захочет называть меня дочерью. А передо мной стояла мать, держащая на руках уже мою дочь…

— То, как ты со мной поступила… Бесчеловечно, пусть это определение и не подходит для нас.

— Мама…

— Нет, Лидия! — повысив тон, но тут же взглянув на Габи, боясь побеспокоить её, Венера подошла ко мне. — Покорми её.

Я молча взяла дочь на руки, возвращая себе крупицы уверенности.

— Значит дело было в Кронвейне? — вернувшись в кресло, Венера взяла бокал в руки, но пить не стала.

Открыв доступ к груди, я приложила дочь, которая принялась тут же чмокать губами.

— Дело было в нём, — подтвердила я, встретив цепкий взгляд матери.

Какое-то время Венера молчала, покручивая ножку бокала в руках. Фирменная ледяная маска матери выглядела пугающе. Я много раз видела это выражение лица, но никак не думала, что однажды испытаю на себе.

— Мой дом всегда открыт для тебя, — наконец сказала она. — Я не оставлю тебя и свою внучку, но и простить не смогу.

Губы дрогнули от обиды на саму себя. Это было ожидаемо, но не отменяло боли от последствий. Какой бы взрослой я ни была, перед родной матерью всегда буду той самой неуверенной в себе девчонкой.

— Понимаю и не прошу тебя прощать меня прямо сейчас…

— Лидия, ты даже не можешь вообразить, что я пережила, — зло перебила мама. — Многим кажется, что мы не испытываем таких чувств, как люди. Но мы испытываем в сотни раз сильнее. Если любовь — одна на всю жизнь. Если горе — не имеющее конца. Я потеряла мужа, который клялся любить, потом едва не потеряла сыновей… и думала, что потеряла тебя! Вы давно выросли, я понимаю, но когда раз разом сталкиваешься с предательством самых дорогих…

Оставив бокал в сторону, Венера перевела взгляд в окно, словно смотреть на меня ей было тяжело.

— Когда ты родилась, я была так счастлива… Я не могла насмотреться на тебя. Помню, как ты начала ходить и все следили, боясь, что ты разобьёшься или свернёшь шею на лестнице. Твоим первым словом было не «мама» или «папа», ты пролепетала «Дем», потому что твой брат постоянно был рядом. Тебя любили все… И я так желала тебе счастья… Моё сердце болело, когда твоя жизнь пошла под откос, но я знала, что рано или поздно ты справишься.

Незатянувшаяся рана на сердце начала пульсировать не от остроты слов, а от их смысла.

— А потом Демиан, который возился с тобой всё детство, сказал, что ты умерла. Я тогда удивилась, почему на его лице не было ни одной эмоции. Но сейчас пониманию… Он не потерял тебя, как и Калеб, Каяна, Роза и даже твой отец. Все, кого ты по-настоящему любила, знали, что ты жива. А мне выпала честь оказаться среди тех, кто такой участи не заслужил, — улыбка Венеры получилась какой-то пустой.

Оправдание короткой вспышкой промчалось внутри, но я промолчала. Слова, не подтвержденные действиями, не имели смысла.

Венера имела право говорить так и была права. Я думала о себе, о своей безопасности и о будущем без Риэля.

Но я сбежала не только от него, но и от родной матери, посчитав, что она ненадежна.

Может ли это быть весомым доводом? Вряд ли…

— Знаешь, что самое мерзкое в нашей памяти? — спросила Венера, но не дожидаясь ответа, продолжила: — Мы не забываем даже того, чего на самом деле не было. Воображение рисовало, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не «умерла». Ты ведь так мечтала о союзе и детях…

Скривившись, я отвернулась. Моё желание было очевидным, хотя вслух я об этом никогда не говорила.

— Но та ли это жизнь, о которой ты мечтала? — тихо спросила Венера.

— Брак с Кронвейном подарил мне дочь. Это всё того стоило, и я ни о чём не жалею.

— Значит подстроить собственную смерть того стоило. Ты перехитрила властного мужчину и забрала у него то, для чего он ваш союз и создавал.

— Именно так.

Уголки губ матери поползли вверх в попытке улыбнуться.

— Ты всегда отрицала, что мы похожи, — хмыкнув, Венера поднялась и снова медленно подошла ко мне. — И в чём-то ты оказалась права, Лидия. Мы действительно не похожи… Ты гораздо сильнее. У меня не хватило сил изменить что-то в жизни. После ухода твоего отца, я закрылась и каждый день винила себя за то, что не уберегла брак. Сама знаешь, что у нас не принято расторгать союзы. Но сейчас… мне почему-то хочется думать, что всё изменится.

Коснувшись головки Габи, мама посмотрела на меня, безмолвно спрашивая разрешения взять уснувшую малышку. Я протянула дочь.

— Можно мы останемся у тебя на какое-то время?

— Могла бы не задавать этот вопрос. Это твой дом. Эрих рассказал, что ты собираешься сделать. Я не стану тебя разубеждать, это бесполезно. Но ты можешь быть уверена, что Габриэла здесь под моей защитой и я никому не позволю причинить ей вред.

— Знаю, — ответила я и, поднимаясь, подошла к маме ближе. — Мне потребовалось время, чтобы понять, что моя семья — это сила. И я часть этой силы, а не слабость.

Это был шаг. Маленький, но уверенный в сторону улучшения отношений. Потребуется время, разумеется. Но наличие Габи, определённо, сыграет свою роль. Как бы Венера не злилась на меня, малышка не была виновата в случившемся.

Выйдя из спальни, я решила дать маме время побыть со своей внучкой. Это меньшее, на что я сейчас была способна.

Рухнув на диван рядом с Демианом, я положила голову ему на плечо.

— Мебель и вещи для Габи привезут через пару часов, — оторвавшись от мобильного, сказала Кая.

— Вы даже не сомневались, что всё пройдёт… приемлемо? — хмыкнула я, понимая, что доставку сразу делали по этому адресу.

— Иначе и быть не могло, — потрепав меня по волосам, Дем улыбнулся.

День только начался, а я уже готова была спрятаться под одеялом, чтобы отдохнуть от происходящего. А это было лишь начало…

— Я хотела узнать, — повернув голову к Калебу, я сжала руки в кулаки. Этот вопрос не давал мне покоя, но я оттягивала, боясь получить ответ. — Те люди, которые были в самолёте… Они…

— Живы, — брат кивнул, а я позволила себе облегчённо выдохнуть. — Сейчас они где-то на островах, живут свою лучшую жизнь. Демиан внушил им всё забыть, так что никаких зацепок, раскрывающих правду, не будет. На конференции заявим, что работала команда профессионалов и никто не пострадал.

— Когда заявим о выступлении?

— Предлагаю не оттягивать. Сегодня встречусь с Эрихом, согласуем с ним время и узнаем, как лучше подать информацию.

Все волновались, это было очевидно по задумчивым лицам. Но я уже здесь. Уже приняла решение и дороги назад не было.

В кармане завибрировал мобильный. На экране светилось имя мужчины, о котором я забыла. Не выбросила из головы, нет. Просто навалившиеся проблемы заставили всё остальное сдвинуться, потеряв чёткость.

Я быстро поднялась и поспешила выйти из гостиной, чтобы не ловить на себе удивлённые взгляды.

— Пьер?

— Я уже не ждал, что ты ответишь, Лидия. Ты не отвечаешь на сообщения…

— Прости, столько всего случилось, что я пока не могу толком думать…

После отправленного ему сообщения, я напрочь забыла об этом.

— Ну-у, тогда можешь не думать, а рассказать всё лично. Вечером я прилетаю в Ноктилию.

— Серьёзно?! А как же концерты?

— Есть дела поважнее.

Прислонившись спиной к стене в коридоре, я на мгновение выключилась из происходящего.

Пьер умел брать на себя хаос и превращать его в понятный план действий. Рядом с ним становилось проще дышать и двигаться дальше. Но сейчас этого не происходило.

Мысль о встрече отозвалась напряжением, которое не имело ничего общего с радостью. Слишком многое изменилось… Но совсем скоро мне придётся встретиться не только с Пьером, но и с его братом.

Появление Стикса неизбежно возвращало к выбору, который так и не был сделан. Теперь же этот выбор стал ещё запутаннее.