Настроение главы: Wamen — La vie d`adulte

Уважаемый служитель валялся в окружении бутылок и на мои попытки привести его в чувство отвечал несвязными фразами.

— Как я рад, что ты мне приснилась… — его рука потянулась, чтобы дотронуться до моего лица, но с координацией были проблемы.

Кронвейн промахивался, задевая воздух. Пришлось сбегать на кухню, чтобы принести воды. Вряд ли это могло помочь, учитывая количество выпитого, но всё же лучше, чем оставить его в таком состоянии.

— Сколько ты выпил? — застонала я, поднимая его голову, чтобы влить воду.

— Не считал… Какая ты красивая…

— Во что ты превратил мою квартиру? — не сдержав порыв, я оглядела гостиную и чуть не застонала от досады.

— Прости… Я уберусь… Поцелуй меня…

Оттолкнув стакан, отчего вода выплеснулась, Кронвейн подался ближе. Целовать его я не собиралась, но зато с радостью отвесила звонкую пощёчину, которая возымела куда лучший эффект.

В тёмных глазах Риэля загорелся неестественный серый огонь. На мгновение показалось, что он приходит в себя, но это было заблуждением…

— Ладно… сам поцелую…

Несмотря на опьянение, Верховный умудрился схватить меня за плечи, развернуть и вдавить лопатками в пол. Он навис сверху, рукой убирая прядь с моего лица.

— Я такой идиот… Лидия… — остановившись у моих губ, он замер и зажмурился.

Если бы я и хотела дать отпор, вряд ли моя затея потерпела успех. Оставалось лишь наблюдать и в очередной раз делать выводы, которые заставляли сомневаться.

Решив воспользоваться его затуманенным сознанием, я задала вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как он появился в моём доме:

— Ты был рад, когда решил, что меня больше нет?

Риэль медленно сфокусировался. Вопрос будто прошёл сквозь промилле и дотронулся до глубины.

— Рад? — переспросил он, морщась.

— Тебе стало проще? — уточнила я. — Без меня, постоянного раздражения и без повода злиться.

Серый отблеск в глазах потух, оставив только усталость и лицо мужчины, который выглядел несчастным.

— Когда я услышал, что твой самолёт… — он запнулся, словно язык внезапно стал слишком тяжёлым. — Я ничего не почувствовал. Сначала.

— А потом? — подтолкнула я, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения.

Он согнул руку в локте и неожиданно лёг на мою грудь, будто старался вдохнуть мой запах и раствориться в нём.

— Потом я понял, что не смогу ничего исправить…

— А ты хотел исправить? — с дрожью, произнесла я, боясь и одновременно мечтая услышать ответ.

— Хотел… Хотел, чтобы ты знала… — Риэль не договорил.

Пальцы на моей талии сжались, будто ему требовалось убедиться, что я что-то большее, чем сон.

Я не нашла сил, чтобы просить его закончить фразу. Побоялась, что услышанное сдвинет то, что я растила годами.

— Тогда, в моём доме… ты выглядел иначе…

— Как?

— Сломленным. Будто что-то у тебя отняли.

Риэль безрадостно хмыкнул.

— Я не успел возненавидеть настолько, чтобы обрадоваться твоей смерти. И злился, что не сказал тебе того, что нужно было сказать, пока ты была рядом.

— А что нужно было сказать?

— Это слишком даже для сна, змейка… Просто побудь со мной…

Решив не спорить, я затихла. Поза и сам факт, что мы валялись на полу среди бардака, были вторичны. Я вновь видела Риэля кем-то, кого я никогда не знала.

Не ту версию, в которую я влюбилась. Не ту, которая пыталась стереть меня в порошок… А какую-то другую, сталкиваться с которой я пока не была готова.

Немного подвинувшись, я собиралась поменять позу, но в лопатку что-то упёрлось. Вытащив мешающий предмет, я застыла.

— Откуда они у тебя? — разглядывая старинные часы на длинной цепочке, поинтересовалась я.

Вечность назад, когда моя жизнь трещала по швам, а у Риэля, напротив, шла в гору, я купила кое-что. Кронвейн тогда только вступил в должность служителя и об этом рассказывали из всех уголков.

Гуляя по улочке города, я наткнулась на старьёвщика, который продавал по большей части всякое барахло. Но среди неприметных антикварных вещиц, мне приглянулись винтажные часы.

— Мой прадед был владельцем, — с широкой улыбкой, заявил продавец.

— Вам не жалко продавать такую реликвию? — не отрываясь от медного корпуса, на котором были выгравированы тончайшие узоры, спросила я.

— Реликвия ценна, когда её носят. А если она десятилетиями лежит в ящике, то это уже просто металл с историей. Истории должны продолжаться, иначе они затухают.

В тот день я купила их для себя, но внутри знала, кому бы мне хотелось их подарить. Воображение рисовало, как бы я поздравила Кронвейна с должностью.

Часы как напоминание о том, что власть — это не рывок вверх, а годы, складывающиеся в последовательность решений. И иногда одно решение способно разрушить чью-то невинную жизнь…

Само собой часы остались со мной. Не могло быть и речи, чтобы отдать их Риэлю…

— Нашёл в тумбочке, — перехватывая цепочку, ответил Кронвейн. — Красивые.

— Я… Я тебе их купила… — от подступающих слёз зрение начало расплываться. Пришлось сделать пару глубоких вдохов.

— И всё это время они лежали в тумбочке? — спросил он, раскачивая цепочку, словно маятник.

— Да. Я не смогла ни подарить, ни выбросить…

— Хорошо, что не выбросила… Я их завёл и время снова идёт в нашу пользу… — сжав часы в ладони, Риэль положил кулак на мой живот и затих.

Нашим странным отношениям требовалось так много времени. Словно мы из прошлого просто не были созданы друг для друга, а мы из настоящего встретились слишком поздно… или, наоборот, вовремя…

Спустя время Кронвейн провалился в сон, а я осторожно выбралась и поспешила покинуть квартиру, боясь, что он придёт в сознание раньше, чем я сбегу.

Я хотела лишь увидеть родные стены и ненадолго погрузиться в прошлое, но никак не ожидала увидеть Риэля.

Вернувшись в машину, я завела двигатель и поспешила обратно.

Существовало миллион причин, по которым я и Кронвейн — плохая идея. Проще было вспоминать его психом, помешанным на идее, что я — убийца. Но я опять увидела мужчину, который похоронил себя вместе со мной…

Не было оправдания его отношению ко мне и сожаление было не способно исправить этого. Но… глупому сердцу было всё равно.

Повторяя себе, что мой возраст далёк от наивности, я в очередной раз попадала в капкан.

— Тебе давно не двадцать… — шипела я, глядя на дорогу. — Ты взрослая… соберись!

Мне объяснили, что значит быть первокровной, но никто не удосужился рассказать о чувствах. О том, что они могут стать ловушкой, из которой не выбраться несмотря на время и расстояние.

Пьяные ответы Риэля не должны были трогать, но отчего-то внутри проросло желание услышать его уже без алкоголя. Понять и прикоснуться к тому, что он прятал ото всех, даже от самого себя.

Тяга к нему была неправильной, болезненной и отравляющей. Я всё понимала, но понимать — не значит чётко следовать.

Когда я вернулась в дом, Каяна успокоила, что Габи не просыпалась. Мне хотелось ещё раз оправдаться и извиниться, но семья и без того всё понимала. Проверив дочь, я вернулась в гостиную и уселась на диван.

Следовало бы поспать, но сна не было.

— Дем и Роза ушли домой. Просили передать, что завтра придут тебя поддержать, — протягивая мне кружку с горячим шоколадом, сказала Кая.

Сил на реакцию не осталось. Буря событий на мгновение обострила каждую эмоцию, но быстро отступила, оставив после себя штиль.

Каяна не стала о чём-то спрашивать, просто придвинулась ближе и положила голову на моё плечо.

Горячий шоколад постепенно остывал в кружке, оставляя на поверхности тонкую плёнку. В голове прокручивались обрывки прошедшего вечера — квартира, запах табака, часы на цепочке и тяжёлая ладонь Риэля на животе.

Кронвейн ведь не курил… Но запах и окурки говорили сами за себя.

Хотелось узнать, когда он закурил и что стало причиной… Как бы не старалась, я не могла отпустить мысли о нём. Что-то не давало мне покоя.

Кая вскоре задремала, и пришлось осторожно сдвинуться, чтобы уложить её на диван. Я собиралась принести плед, чтобы укрыть, но показавшийся Калеб опередил меня.

Брат замер над своей женщиной, а после провёл рукой по её щеке. Он знал, что я стою сбоку, но не боялся показать слабость, которую питал к Каяне. Чтобы не потревожить, он осторожно просунул руки под коленки и талию, подхватив её.

— М-м-м…

— Тебе полагается спать в нашей кровати, — шепнул Калеб, касаясь губами виска Каи.

Могу ли я считать себя плохой сестрой, если завидую братьям? Они были счастливы… Несмотря на все проблемы, фоном окружающие нашу семью, они имели то, ради чего стоило жить.

У меня была Габи, и я была по-настоящему рада новой роли, но…

У этого «но» были чёрные, как бездна глаза и десятки шрамов не только на коже.

Сон так и не пришёл, уступив место тяжёлым размышлениям и ожиданию утра. Проиграв очередной попытке уснуть, я напечатала Пьеру сообщение, в котором рассказала, где нахожусь. График его концертов бесследно растворился в памяти, и сейчас я не имела понятия, сколько у него времени и в какой стране он находился.

Когда за окнами посветлело, дом постепенно начал оживать. Где-то хлопнула дверь, на кухне зашумела вода, в коридоре послышались шаги.

Каяна повезла детей в школу, но пообещала, что скоро вернётся. Сегодня никто не собирался оставлять меня одну, и я была благодарна за это.

Габи посасывала грудь, когда приехали Дем и Роза. Вместе с ними в гостиную ввалилась огромная туша. Гром стал ещё больше с тех пор, как я последний раз его видела. И, несмотря на одолевающую тревогу, я выдавила улыбку.

— Боги… Вы вырастили слона, — заметила я, когда пёс подошёл ко мне и принялся обнюхивать.

Мокрый нос прошёлся по моим коленям, а после поднялся к малышке на руках. Инстинктивно я прижала Габи ближе, опасаясь реакции Грома.

— Эй, дружок, знакомься, — Демиан присел рядом и похлопал пса по спине. — Не бойся, Лиди, ему надо запомнить запах.

Неуверенно кивнув, я подалась чуть вперёд и Гром зашмыгал носом усерднее. Он собирался высунуть язык, чтобы облизать щечку моей дочери, но я резко отстранилась.

— Держи свои слюни при себе, — улыбнулась я.

Дем взял мячик и кинул его на задний двор, чтобы отвлечь пса.

— Какая она мелкая, — устроившись на краю дивана, брат украдкой поглядывал на племянницу. — Не перестаю удивляться.

— Скоро вырастет и устроит всем нам.

В голубых глазах Демиана что-то проскользнуло, но он быстро поднялся, скрываясь в кухне. Я никогда не задавалась вопросом, хотел ли брат детей.

Розу обратили актиром и даже с препаратом она не сможет родить. При обращении организм человека теряет свою способность к размножению…

Хотя у меня были сомнения. Всё-таки, если использование лекарства будет длительным и на постоянной основе, возможно, что шанс есть. Нужно будет узнать у Калеба, были ли у него догадки на этот счёт.

Братья переговаривались за стеной, Роза развлекала Грома на заднем дворе, а я снова вернулась к мыслям о предстоящей встрече.

Что можно было сказать, чтобы оправдаться перед родной матерью за инсценировку смерти?

Ничего.

Таких слов просто не существовало.

Когда Каяна вернулась, всем стало ясно, что оттягивать больше нет смысла. Габи уснула и я переложила её в люльку. Тяжело вздохнув, я кивнула семье.

— Пора…

Датчик на стене вдруг издал звук и все синхронно уставились на дисплей, выводящий вид с камеры у ворот.

— Это ещё кто? — спросил Дем, подходя ближе. — Пиздануться…

— Что там? — Роза подошла к экрану, но тут же перевела на меня взгляд, полный ужаса.

— Ему-то что здесь надо?! — возмутился Калеб.

Я не выдержала и тоже двинулась, чтобы узнать, кого принесло в такую рань. Случайных гостей у братьев не бывало…

Дисплей вывел картинку, на которой было видно машину Риэля.

Я медленно подняла взгляд на Демиана.

— Только не говори, что ты виделась с ним?

Выражение на лице сказало само за себя. Я надеялась, что Кронвейн был пьян и воспринял всё как сон. Знай Риэль в здравом создании, что я в Ноктилии, вряд ли бы наша встреча прошла так легко.

— Впусти его, — не сдерживая раздражения, Калеб сжал переносицу.

Мне не хотелось в очередной раз подводить семью, но именно это я делала. На лицах братьев мелькнуло разочарование.

Оставаться в гостиной означало встретиться с ним лицом к лицу, а на это не хватало сил. Сделав шаг назад, я молча скрылась в гостевой спальне. Дверь закрывать не стала, чтобы слышать разговор…

Да, это было трусостью и бегством, но на смелость пока не хватало ресурсов.

— У нас проблемы, — без приветствий начал Риэль.

Лица я не видела, но почему-то могла с лёгкостью представить его фирменную смесь раздражения и злости.

— Сразу к делу? — холодно уточнил Дем.

Ненадолго повисло молчание и доносились лишь тяжёлые шаги, будто Кронвейн искал место, чтобы сесть, но не мог его найти.

— Юриэль беременна…

Сознание повторило услышанное. Смысл был кристально чист, но я почему-то принялась искать ложь.

— Это шутка? — глухо спросил Калеб.

— Я похож на шутника?

Во всяком случае Кронвейн не сказал ни слова о нашей встрече. Значит, действительно подумал, что это сон. Это должно было обрадовать, но места для радости не нашлось.

Зато язвительный голос внутри заметил, что для Риэля я призрак прошлого, к которому он испытывал вину. И не больше.

— Она могла соврать… — вмешалась Роза.

— Разумеется, я удостоверился, что она не врёт. УЗИ показало беременность, дата и время на экране были актуальными.

— Пиздануться!

Осознание приходило постепенно, раздвигая привычную картину мира. Ревность не подходила для этого чувства. Злость тоже. Скорее тихое, тягучее понимание, что где-то в стороне жизнь Риэля продолжала идти своим ходом…

Голоса за стеной смешались в один глухой шум. Смысл слов постепенно расползался, оставляя мысль, возвращающуюся снова и снова.

Юриэль беременна… Женщина, которую мы подозревали в продаже людей и собирались отдать под суд…

Я подозревала, что Шанте умная и очень хитрая, но недооценила насколько.

Вчерашние слова Кронвейна теряли прежний вес. То, что было откровением, теперь выглядело случайной слабостью пьяного мужчины, запутавшегося в собственных сожалениях.

Реальность расставляла всё по местам гораздо быстрее, чем хотелось бы.

Габи зашевелилась, а после громко заплакала. Я успела подбежать и подхватить дочь на руки, но её крик совершенно точно не остался без внимания.

В гостиной затихли.

— Тише, малышка, — прошептала я, покачивая Габи на руках питая надежду, что это не привлечёт внимание.

За стеной началась какая-то возня. Дочь не успокаивалась, и я не нашла ничего лучше, чем выйти из укрытия. Больше не было смысла прятаться.

Стоило переступить порог, как перед глазами открылась сцена, которую сложно было назвать обычной. Братья удерживали Риэля. Демиан прижимал Кронвейна к стене, вдавливая его предплечьем в горло, а Калеб стоял сбоку, перехватив запястье. Пальцы брата были сжаты на суставе так, что любое неосторожное движение могло закончиться переломом.

Ситуация больше напоминала удержание зверя, чем разговор в гостиной.

Крик Габи быстро выдал моё присутствие и чёрные глаза Риэля моментально устремились к нам.

Роза и Кая встали по обе стороны от меня, готовые защищать, если потребуется. Вряд ли они могли сделать хоть что-то, но поддержка была оценена.

Мышцы под рукой Кронвейна напряглись, и Демиан вдавил его в стену. А Калеб с силой ударил запястье, будто на всякий случай.

— Даже не думай, — процедил брат.

Он позволил им удерживать себя, проверяя предел. Плечи оставались напряжёнными, но сопротивления не было, словно происходящее его больше не интересовало.

Риэль прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

А следом… Кронвейн рванул так молниеносно, что удержать его стало невозможно. Рука, зажатая у стены, вывернулась из хватки Калеба, и кулак Верховного с силой врезался брату в лицо.

Послышался хруст ломающейся кости. И даже зная, что это не так опасно для первокровных, такой звук заставил кровь в жилах похолодеть. Каяна кинулась помогать Калебу подняться. Представляю, как она испугалась…

Демиан попытался перехватить, но Риэль сместил вес. Резкий толчок плечом и брат отлетел в сторону, врезавшись спиной в стену.

Выпрямившись, служитель стряхнул с рукава невидимую пыль. Взгляд оставался прикованным ко мне, будто остальные перестали существовать.

Роза вышла вперёд, но Кронвейн лишь ухмыльнулся и покачал головой.

— Отойди Левьер, — тон голоса не вязался с просьбой. Да и просьбой это не было, скорее угрозой.

И будто услышав Риэля, Габриэла затихла. Я удивлённо посмотрела на неё. Такое уже было недавно, но тогда мне подумалось, что это просто случайность…

Братья успели подняться и собирались разнести всю гостиную, но допустить этого я не могла.

— Прекратите! Вы пугаете Габи!

Затолкав подальше все нелепые чувства, неизбежно просыпающиеся при виде Верховного, я вздёрнула подбородок.

— Почему ты здесь? — жила на лице Кронвейна дёрнулась.

— Вернулась домой, — равнодушно бросила я. — Подумала, что хватит отсиживаться, пока братья пытаются поймать одну суку.

Роза потянулась к Габи, намекая, что с ребёнком на руках я звучу не очень убедительно.

Риэль пугающе дёрнул лицом, наблюдая, как я передаю дочь.

— Поздравляю, кстати… — Фраза прозвучала ровно, однако смысл оказался слишком острым, чтобы спрятать его за спокойной интонацией.

Всё-таки сквозь барьер напускного равнодушия, вырвалась боль, облачённая в злость.

Хорошо, что Кронвейн ответил не на все вопросы вчера, так проще убедить себя, что нельзя зацикливаться на нём…