Настроение главы: Madrugada — Nobody loves you like I do

Морвель остановил машину у моего храма, как я и просил. Он повернулся ко мне и вцепился пристальным взглядом.

— Как ты выжил после выстрела? — прямо поинтересовался Калеб.

— Чудо, — хмыкнул я, но внутри заворочалось неприятное ощущение, будто он копал глубже, чем позволено.

Несмотря на то, что мы, вроде как, были на одной стороне, рассказывать об особенностях своего организма я пока не хотел. Это не та новость, которой стоило швыряться на каждом углу.

— И куда Лидия попала? — глаза принялись блуждать по моему телу, словно могли найти пулевые ранения сквозь рубашку.

— В сердце, — признался я и вышел из машины прежде, чем он задал следующий вопрос.

Моего ответа было достаточно, чтобы Морвель ещё больше убедился в своих догадках относительно моей «ненормальности».

Я поспешил оказаться в своём кабинете, разгребая дела, которые накопились за время моего отсутствия. Было проще спрятаться здесь, чем тащиться в дом, где была вероятность встретиться с Юриэль.

Мне всё это порядком надоело, а потому я решил, что сделаю то, что поможет нам поскорее вытащить правду. За всё время общения с Верховной, я ни разу не кусал её. Это было данью уважения и доверия. Но это доверие оказалось подорвано и было глупо дальше тянуть.

Верховные формально не были первокровными, но и людьми нас назвать было нельзя. Мы не питались кровью, но и внушение на нас не работало так, как на людях.

После решения служить богам, служители проходили процедуру «очищения», но старели медленнее и какое-то время сохраняли свои способности. Со временем, конечно, всё это стиралось, почти приравнивая нас к людям.

Я не нарушал закон. Иногда мне приходилось питаться, чтобы не потерять контроль. Так я узнал, что моё внушение работало не только на людях, но и на себе подобных. Первое осталось, как рудимент, а второе, вероятно — приобретённое.

Когда-то давно я пытался искать информацию о таких, как я, но кроме факта, что кровь себе подобных смертельна для первокровных, не нашёл ничего. Я принял то, что являюсь сломанным и не искал этому других оправданий.

Моя «особенность» много раз играла мне на руку, но теперь я намеревался сделать финальный ход. После встречи с Лидией и Габи, я был просто обязан раз и навсегда прихлопнуть всех виновных.

Факт, что Верховная угрожала Лидии, стал последней каплей.

Она не только внушила кому-то, чтобы её напугали, но и пыталась убить её. Вспомнился тот мальчишка Саймон и его отец. Любовницей Рамона была жрица их храма Мивеи и это ещё одно удачное «совпадение».

И этой жрицей была Кларисса, которая какое-то время работала на Демиана в его отряде.

Детали складывались в единую картину, которая ещё недавно показалась бы мне незначительной. Сейчас нельзя было больше игнорировать очевидное.

Юриэль Шанте пыталась избавиться от семейки Морвель. Вероятно, дело в препарате, отчего братья стали её мишенью, но после, когда они сделали вид, что отошли от дел, она переключилась на Лидию. Правда на неё она обратила внимание уже из-за меня…

Я годами спал с Верховной, не задумываясь, что она могла что-то чувствовать ко мне. Секса хватало, чтобы обозначить границы наших отношений. Но я снова облажался.

Глупо было отрицать, что происходящее — не следствие моих поступков. И пришло время исправлять ситуацию, пока не стало поздно…

Вечером я приехал в дом со стальным желанием вытащить из головы Юриэль всё.

— Наконец-то! — увидев меня Верховная поспешила спуститься и кинуться на шею. — Я так соскучилась…

Когда я не ответил, она оторвалась и пристально взглянула в лицо.

— Что-то случилось?

Случилось очень многое… Я размышлял, как лучше впиться в её шею, но вспомнил, что теперь в моём доме сновал персонал. Делать это на глазах посторонних точно не лучшая идея.

— Твоя сестра в порядке? — с приторным любопытством, поинтересовалась Юриэль, и я кивнул. — Ты какой-то бледный… устал после перелёта?

И снова кивок. Я не мог заговорить с ней не после того, как сложил два плюс два.

Предательница всегда была так близко…

— Ладно, прими душ, а я попрошу накрыть на стол у меня для тебя новости…

— Про Никсона? — ляпнул я, не подумав.

Верховная нахмурилась словно мой вопрос застал её врасплох.

— Нет, — вернув на лицо улыбку, она хитро прищурилась. — В этот раз не о делах, Ри. И даже не пытайся гадать, такой новости ты точно не ожидаешь.

Мне было всё равно на все новости, которые она собиралась преподнести. Я поднялся в спальню и пошёл в душ попутно соображая, как лучше укусить Юриэль и не прикончить её после того, как узнаю всю правду.

Кажется, я вдруг понял Калеба и Демиана, которые не раздумывая уничтожали угрозу для своих женщин. Тогда я считал их идиотами, но сейчас сам был на черту, разделяющей меня от ошибки.

Возможно, не имей отношения Верховная к Лидии, я бы мог закрыть на это глаза. Но она намеренно пыталась подставить её через пацана Саймона, потом угрожала через жену Доменика и это только те случаи, о которых я знал.

Побег Лидии стал её спасением не только от меня…

Переодевшись, я спустился вниз. Стол уже накрыли, а Юриэль сидела с идеально ровной спиной и улыбалась.

Предчувствия, сигнализирующего о подвохе, у неё точно не было.

Отодвинув стул, я занял место и ко мне тут же подбежала женщина. Я не знал её имени, как и всех, кого Юриэль наняла в качестве помощников. Эта деталь раздражала ничуть не меньше того, что Верховная возомнила себя здесь хозяйкой. До этого мне было как-то плевать, но сейчас злость отозвалась.

— Я сам в состоянии взять еду.

— Хо-хорошо… — женщина подняла испуганный взгляд на Юриэль, но та лишь кивнула её.

— Вижу у тебя плохое настроение, но очень надеюсь его улучшить.

— Не томи, — равнодушно бросил я, наливая вино в бокал.

— Я беременна!

Взгляд метнулся к её лицу в попытке найти там ложь, но Юриэль широко улыбалась, ожидая моей реакции.

— Повтори.

— Беременна, Ри. Мы станем родителями.

Сказано было слишком уверенно, чтобы принять это на веру, и слишком спокойно, чтобы сразу отмахнуться. Первой мыслью было, что она лжёт. Это выглядело слишком удобно. В тот самый момент, когда я решил вытянуть из неё правду, она объявила о ребёнке, словно знала, что я собираюсь сделать.

— Знаю, как ты хотел ребёнка, — продолжила она, не подозревая, что только отсрочила свою скорую смерть. — Хочешь съездить завтра на узи?

— Сейчас, — стараясь сохранить спокойствие, ответил я.

Мне нужно было увидеть это собственными глазами. Я держал лицо, следил за голосом, чтобы он не выдал лишнего, но внутри всё уже сдвинулось. Ещё минуту назад решение казалось очевидным. Теперь его больше не существовало.

Я отвёл взгляд, чтобы она не увидела, как меняется выражение лица. Руки казались тяжёлыми, пальцы едва слушались. Всё, что я выстроил в голове, рассыпалось за один миг.

— Ты не рад?

Нельзя было показывать истинных эмоций. Нужно было срочно что-то с собой сделать, но я не мог найти сил, чтобы хотя бы взглянуть. Кроме отвращения я не испытывал к Юриэль никаких чувств, но ребёнок…

Этот факт менял многое. В первую очередь то, что пока я не мог осуществить свой план. Если она на самом деле беременна — кусать её было опасно.

Хотелось орать.

Из-за моей тупости всё снова катилось в бездну.

— Ты уверена? — пытаясь разыграть удивление, я повернул голову.

Глаза Верховной блестели от слёз, но я не верил в их искренность. Она могла врать, как делала это годами. Ей ничего не стоило обвести меня вокруг пальца. И не будь всех тех подозрений на её счёт, возможно, это бы сработало.

— Я рад… Просто это очень неожиданно… — выдохнув, я поднялся и подошёл к ней.

Пальцы, которые я положил на её плечо едва не сместились к шее, чтобы сжать до хруста.

— Хочу его увидеть, ты не против? — вложив в тон мягкость, я наклонился к её уху.

— Конечно, — Юриэль поднялась и уткнулась лицом мне в грудь. — Я тоже удивилась, но, видимо, наш малыш решил, что пора нам стать родителями.

Стиснув зубы, я промолчал. Позволяя ей обнимать меня, я чувствовал, как внутри поднимается нечто вязкое. Всё, что я собирался сделать этим вечером, оказалось подвешенным.

Я отстранился, стараясь делать это естественно. Юриэль посмотрела на меня внимательнее, пытаясь вычитать реакцию по лицу. Я дал ей то, что она ожидала: провёл рукой по её волосам, заправляя прядь за ухо.

— Собирайся.

— Ри… — начала она мягче, словно хотела растянуть момент.

— Сейчас, — повторил я и стиснул зубы, чтобы не сказать и не сделать чего-нибудь лишнего.

Всю дорогу до клиники я думал о том, что делать дальше. Если беременность подтвердится, выкачивать кровь нельзя, но план остаётся прежним — прижать её и добраться до правды. Пусть не через внушение, но получить нужные улики, чтобы усадить Юриэль за решётку. Она может оставаться в камере, а когда родит, я вытащу всё, что нужно и прикончу её.

— У меня ощущение, что ты зол, — смотря в окно, заметила Верховная. — Будто я сделала что-то не так, Ри.

— Разумеется это не так. Просто я разбирался с Тиарой, а потом новость о смерти Никсона. Мне тяжело переключать эмоции, но я рад, — получилось так равнодушно, что вряд ли мне можно было поверить.

— Может быть наш малыш прекрасный стимул, чтобы наконец отойти от этой погони?

Сжав руль, я промолчал. Да, «стимул» действительно удачный, но не для меня. Интересно, Юриэль давно планировала это? Сначала союз, потом ребёнок и я, по её мнению, должен повестись на эту хрень… Хотя, наверное, это тоже моя вина.

Верховная знала, что брак с Лидией — фарс. Я сам ни раз говорил, что от неё мне нужен лишь наследник. Мне было проще выдать такую версию, чем признаться всем, в том числе и себе, что я хотел обладать Лидией полностью. И моя идея была именно в этом. Заполучить её и привязать к себе. В нашем союзе ребёнок для меня был вторичен… На первом месте была ядовитая змейка, которой хотелось насытиться сполна, но теперь…

Теперь мне снова приходится сталкиваться с последствиями своих решений.

— Похоже на то, — заторможено ответил я. Пусть Юриэль думает, что её новость меня шокировала. Это ведь нормальная реакция на такое заявление?

Хотя вряд ли… Нормальная реакция — это радость. Во мне не было ничего похожего на радость.

Если бы Лидия не сбежала, и я узнал, что она носит моего ребёнка, радость бы была. Правда вперемешку с контролем. Я бы точно запер её где-нибудь, наслаждаясь тем, что она всецело принадлежит мне…

Когда мы доехали, Верховная вышла из машины, не дожидаясь, когда я открою дверь. Наверняка, моя реакция обидела её.

— Госпожа Шанте, добрый вечер! Вы поздно, что-то случилось? — женщина на ресепшн обеспокоенно посмотрела на свою начальницу.

— Кабинет УЗИ свободен? Можешь позвать медсестру, — Юриэль не дожидаясь ответа, двинулась по коридору к нужному кабинету.

Я шагал следом, пытаясь сообразить, можно ли подделать запись на экране. Верховная владела клиникой и, не удивлюсь, если для неё это не стало бы проблемой.

Может это вообще не мой ребёнок…

Эта идея показалась мне очень здравой. Я переспал с Шанте около месяца назад… Наверное по срокам всё соответствовало.

Запустив ладонь в волосы, я сжал их. Мужчину очень легко обмануть в этом вопросе.

Верховная открыла дверь и поздоровалась с медсестрой. Я слышал слова, но смысл не доходил, кажется, мне сказали сесть. Взгляд не отрывался от аппарата, который включили на моих глазах. Запись бы не получилось запустить…

Юриэль легла на кушетку, подняв края блузки.

— Снова здравствуй, — служительница улыбнулась, глядя на серый экран, где происходили какие-то движения.

Поймав мой непонимающий взгляд, медсестра указала на тёмную точку.

— Вот здесь, — пояснила медсестра, — эмбрион.

Я не сразу понял, что именно должен видеть. Серый фон, пульсирующая тень, нечто, напоминающее светлую точку внутри затемнённого овала. Аппарат негромко щёлкал, выводя показатели.

Глаза зацепились за верхний угол экрана. Дата и время совпадали, секунды шли... Аппарат работал в реальном времени, реагировал на движение датчика — изображение менялось, когда медсестра чуть смещала его.

— Сердечная активность только формируется. Срок небольшой…

Пытаясь заставить мозг воспринимать изображение не как абстрактное пятно, а как доказательство, я пялился в экран.

— Это точно? Ошибки быть не может?

— На таком сроке мы ориентируемся по размерам плодного яйца и эмбриона. Всё соответствует и протекает нормально.

Юриэль лежала молча, наблюдая за моей реакцией. Но я не мог реагировать, как полагалось. Верховная наверняка знала, что я не испытываю к ней ничего. Её попытки сделать меня мужем и показать ребёнка, возможно, возымели бы должный эффект при других обстоятельствах, но…

Во-первых, она была нашей главной подозреваемой. И если всё подтвердится, то количество преступлений, совершаемых по её указке, грозило не просто сроком, а казнью.

Во-вторых, я уже был отцом… И Габи… От имени, которое прозвучало в голове, я моментально скривился. Не хотелось вспоминать лицо дочери, её запах, крохотные пальчики… Но памяти было плевать, она упорно продолжала подкидывать образы, возвращая меня в дом Лидии.

Была лишь одна женщина, которая имела смысл и наш общий ребёнок, к которому я успел испытать нечто неописуемое.

— Поздравляю, господин Кронвейн, — формально сказала медсестра и улыбнулась. Наверное, это в порядке вещей говорить подобное.

Но поздравить меня можно было лишь с собственной тупостью.

Юриэль приняла салфетки, а я поднялся и вышел, так и не найдя слов, способных показать мои эмоции приемлемо. Да, к Верховной у меня не было ничего, но ребёнок не виноват.

Когда Шанте вышла, я притянул её в объятия, сообразив, что именно так и должен был среагировать.

Она ждала радости и благодарности, и я обязан был отыграть идеально. Планы не изменились и нужно было как можно скорее встретиться с Морвелями, чтобы сообщить им новости.

— Ты уйдёшь с поста Верховной, — положив подбородок ей на голову, заявил я.

Подняв лицо, Юриэль нахмурилась.

— Мы же договорились, что уйдёшь ты…

— Да, но теперь ты беременна, и я не намерен подвергать опасности здоровье своего ребёнка.

Голубые глаза служительницы расширились, но далеко не от удивления, а от осознания. Она хотела получить меня, что ж, пусть поверит в то, что получила. Но ту версию, которая была невыносима даже мне…

— Не думаю, что это…

— Вот и не думай, Юри. Тебе полагается выносить и родить мне здорового ребёнка, и я очень надеюсь, что ты справишься.

— Ри…

Я смотрел на неё сверху вниз и впервые за весь вечер чувствовал не растерянность, а холодную определённость.

Беременность не спасала её от последствий. Она лишь меняла порядок действий.

— Мы обсудим это дома, — произнёс я, убирая руку с её талии. — Тебе нужен покой.

Юриэль кивнула, всё ещё пытаясь понять, в какой именно момент партия развернулась не туда. Она получила то, чего добивалась годами: официальное признание, защиту и почти статус моей жены. Но вместе с этим — контроль. Заигравшись, Верховная забыла, что я никогда не был её послушным псом.

Я открыл дверь машины, дождался, пока она сядет, и лишь потом занял место за рулём.

Пускай действовать быстро не получилось, но и Юриэль теперь сильно ограничена. Я превращу её жизнь в ад, а после заберу своего ребёнка и уничтожу Верховную окончательно.