Настроение главы: Rilan & The Bombardiers — Walking on fire (radio edit)

Тиара встретила меня в своей квартире и не стала вдаваться в подробности моего отсутствия. Она лишь бегло прошлась по моему виду и ухмыльнулась.

— Я собираюсь обратно.

— Так скоро?

Новый мобильный так и лежал на столе, там, где я его оставил перед тем, как отправиться к Лидии. Набрав по памяти номер Юриэль, я ждал ответа, но кроме гудков ничего не последовало. Этот факт скорее обрадовал. Мне не хотелось оправдываться перед своей невестой, но я понимал, что разговора не избежать.

— Меня ждут…

Под пальцами будто оставалась мягкость крошечных ладоней, а в носу застрял запах молока и кожи младенца. Я ехал к Лидии с одной мыслью — убедиться, что она жива, увидеть собственными глазами и закрыть этот вопрос. Казалось, этого будет достаточно, но нет.

Я услышал о ребёнке ещё в Ноктилии, стоя за дверью в отеле, но не мог оценить всю глубину. Да и никакие мысли не могли привести к реальному осознанию. У нас родился ребёнок… Крохотная малышка. Моя и Лидии.

Стоило уйти раньше, чем я убедился в этом. Прекрасно понимал, что если увижу дочь, все слова о том, что я прилетел лишь «убедиться», пойдут трещинами.

Если бы не звонок Морвеля, вернувший меня к реальности, вряд ли бы я нашёл силы, чтобы покинуть дом Лидии. Сел бы рядом с кроваткой под предлогом «пять минут» и просидел бы там до утра, наблюдая, как она дышит.

Я запоминал каждый звук: короткий вздох, тихое сопение, шорох ткани. Память цеплялась за такие мелочи, будто заранее пыталась наверстать годы, которых у меня никогда не будет…

— В таком виде поедешь? — прищурившись, Тиара покосилась на распахнутое пальто, под которым отсутствовала рубашка. — Неужели встреча с Лидией была такой жаркой.

Я не стал отвечать, но сестра и не ждала историй с подробностями.

— Погоди, у меня есть какие-то мужские вещи, — она скрылась в комнате, а спустя три минуты вывалила на стол пару рубашек в чехлах.

— Откуда?

— У меня были отношения какое-то время, — в голосе послышался лёгкий упрёк.

После того, как наши пути разошлись, я не искал встречи с сестрой. Сам факт её существования напоминал о прошлом, в которое я не хотел возвращаться. Я не имел понятия, чем живёт Тиара, в каких кругах вертится и состоит ли в отношениях.

— Были? — распаковав первую попавшуюся под руку рубашку, я поспешил надеть её.

— Да, были. Он женат и ясно дал понять, что между нами возможны лишь редкие встречи, — сестра держала лицо непроницаемым, будто её это совершенно не волновало.

Собственная холодность вдруг показалась чем-то мелким и почти жалким. Я столько лет считал себя тем, кто пережил всё и никому ничего не должен, а на деле с единственным близким человеком вёл себя хуже, чем с посторонним.

Нас связывала семья, в которой мы выросли, но каждый из нас принял решение, что без родителей жизнь станет лучше. Я убил отца, а Тиара — мать. В тот день, когда я вгрызся в шею Каина, оставил тело валяться на полу, где его обнаружила сестра и мать, вернувшиеся с поездки раньше.

Женщина, которая должна была нас защищать, оказалась ничуть не лучше своего мужа. Мать орала, что я получу по заслугам за содеянное, и я был готов принять любое наказание, но вмешалась Тиара.

Сестра свернула шею матери. Ненависть, которая плескалась в её глазах была ни с чем несравнимой. За всем тем количеством наказаний Каина, мне было неизвестно, через что проходила Тиара. Но в тот момент я понял, что мы были похожи.

«Она это заслужила. Закопаем их на заднем дворе?»

Мы молча избавились от трупов и это было, пожалуй, единственное, что мы сделали вместе, как семья…

Ни я, ни Тиара не испытывали мук совести. А спустя несколько дней сестра сказала, что уезжает, она предложила поехать с ней, но я отказался. На этом история великого рода Кронвейнов была закончена. Каждый из нас выбрал себе новую версию будущего.

Я взял сокращённое имя, когда стал Верховным. Наивно думал, что это избавит от прошлого, где были кровь, крики и истязания. Габриэля запирали в темноте и учили кусать по команде. Я решил, что могу просто оставить имя там, в доме, вместе с трупами родителей в выкопанной яме.

Из прошлого осталась лишь Тиара, но я предпочитал забыть о ней. Казалось, что если не отвечать и не вспоминать, связь между нами истончится, и мне не придётся снова вспоминать, кем мы были.

Пальцы замерли на пуговицах рубашки. Удивительно, но после встречи с Лидией во мне словно зашевелилось нечто давно забытое. Какие-то странные чувства, которые я раньше намеренно отторгал.

С той секунды, как я увидел её, наружу вырвалось так много всего. Вина, тоска, злость на себя за каждый прожитый без неё день… Впервые за долгие годы стало тесно в собственной роли. Рядом с Лидией я перестал быть тем, кем меня сделали, и стал тем, кем мог.

Я перевёл взгляд на Тиару, и она подняла бровь.

— Прости, что столько лет игнорировал тебя.

Сестра, пережившая со мной тот дом, годами говорила в пустоту, пока я делал вид, что у меня нет семьи.

Собственная холодность казалась трусостью, аккуратно замаскированной под равнодушие.

— Габриэль, — Тиара тяжело выдохнула и села за стол, сцепив руки в замок, — я всё понимаю. Всё-таки сколько бы лет не прошло, ничего не изменить. Мы так и остались двумя поломанными детьми, пытающимися выжить. Ты спрятался за должностью, а я… Просто спряталась.

Между нами не было близости, лишь общее прошлое, тяжёлое и склизкое, как тина, но этого было достаточно, чтобы стало стыдно за годы молчания. Сбежать от семьи было проще, чем признать, что мне всё ещё нужен хоть кто-то, кто помнит меня не Верховным, а кем-то другим. Пусть и мальчишкой, который пошёл на преступление, чтобы выжить.

— Я рассказала Лидии о том, что мы сделали, — вдруг призналась Тиара и выжидающе посмотрела на меня.

— Зачем?

— Потому что она имела право знать, с кем жила, — спокойно ответила сестра. — Ты думаешь, можно любить человека и не понимать, из какого дерьма он вылез?

— Не преувеличивай — чувства Лидии далеки от любви.

Во всяком случае теперь. Раньше, может, и было нечто иное, но обстоятельства и поступки быстро превратили влюблённость в прах.

Тиара постучала ногтями по краю стола.

— Когда ты объявил на конференции, что женился… Пусть ты старался выглядеть собранным и равнодушным, есть то, что нельзя скрыть… — сестра покачала головой и улыбнулась. — Если у тебя и был шанс стать… другим, то рядом с ней. И если она когда-нибудь решит вернуться или, наоборот, сбежать от тебя навсегда, это решение должно быть осознанным.

Винить Тиару я не собирался. Вряд ли бы я сам когда-нибудь рассказал о таком. Не из-за страха, что Лидия могла рассказать кому-то и меня ждали бы последствия, а по другой причине. Я помню тот её взгляд, когда она водила пальцами по моим шрамам. Тогда в глазах Лидии была жалость… А мне меньше всего на свете нужно было её сострадание.

— Мой рассказ её не сильно напугал… Скорее она выглядела озадаченной.

— Какая ещё должна была быть реакция от новости, что она жила в одном доме с убийцей? — я ухмыльнулся.

— Мне хотелось, чтобы хоть кто-то понял, почему ты стал таким. Ты сам никогда этого не расскажешь.

От мысли, что Лидия могла когда-нибудь смотреть на меня без страха, стало больно. Я не заслужил её прощения. Года слишком мало, чтобы получить шанс на что-то, кроме ненависти.

Она достойна лучшего, а не монстра с ворохом смердящего прошлого.

— А ты сама? — переводя тему, я посмотрел на сестру. — Удалось тебе найти того, кто видит в тебе не чудовище?

Сестра равнодушно пожала плечами.

— Чудовищ любят только в сказках. В жизни с ними спят по необходимости, а потом возвращаются домой к нормальным. Кстати, ты серьёзно собрался снова женится?

Стоило Тиаре задать вопрос, как зазвонил мобильный.

— А вот и моя новая невеста, — без радости взглянув на экран, я нехотя ответил.

— И как это понимать Кронвейн?! — Юриэль отбросила попытки быть вежливой и сразу перешла в атаку.

— Я потерял телефон, в Валлении какое-то стихийное бедствие…

— И что даже у твоей сестры нет мобильного, чтобы позвонить?

Прикрыв глаза, я приказал себе затолкать раздражение подальше. Вопрос с Верховной до сих пор не был решён, и я не мог взять и бросить всё на полпути.

Сейчас мне как никогда нужно быть осторожным. Теперь уже не только из-за себя, но и из-за Лидии и… Габи. При воспоминании моей маленькой дочки, захотелось улыбнуться…

— Ри, скажи честно, что происходит? Ты сорвался на ровном месте, бросил дела и просто уехал…

— Расскажу при встрече, у Тиары были кое-какие личные проблемы.

Сестра приподняла бровь, явно удивившись, что я вмешал её.

Через динамик послышался облегчённый выдох.

— Я возьму билеты на ближайшее время. Скоро буду в Ноктилии, — не дожидаясь ответа, я нажал на отбой.

У меня не было истории, которую можно было преподнести, как оправдание моего поступка. Единственное оправдание — мне было плевать на Юриэль. Это звучало жестоко, но правдиво. За всё время рядом с ней я так и не смог заставить себя почувствовать хоть что-то похожее на привязанность. Удобство, расчёт, общий статус и договорённости — да.

Ко всему прочему добавилось подозрение, что Верховная может быть замешана в продаже людей. Пока лишь косвенные факты, которым требовалось время, чтобы стать уликами.

Когда-то мне казалось, что мы похожи. Два первокровных, отказавшихся от крови ради людей, два упрямца, решивших, что способны пойти против собственной природы. Я видел в ней отражение себя и, возможно, именно поэтому подпустил слишком близко. Проще лечь в одну постель с тем, кто якобы понимает твои мотивы, чем объяснять их вслух.

Но кое-что не давало мне покоя… Как у Верховной оказался Диркли? Зачем держать его так близко, контролировать доступ, решать, кто может с ним говорить? Любой здравомыслящий человек понял бы, что после обращения с ним рано или поздно захотят пообщаться.

Если только ей не нужно, чтобы он говорил ровно то, что требуется…

Вспомнилось, что чудесная «находка» появилась именно в тот момент, когда я сказал, что между нами всё кончено. Я был с Лидией и несмотря на всё, что происходило, был намерен изменить наши отношения.

— Мне пора, — резко поднявшись, я засунул телефон в карман пальто. — Спасибо, Тиара.

— Ты ещё навестишь меня? — с надеждой спросила сестра.

— Когда решу кое-какие дела.

Теперь эти «дела» ставили под сомнение всё моё будущее, и нужно было перешагнуть через принципы. Я должен очень сильно постараться, чтобы получить от Верховной признание раньше, чем она сочтёт меня угрозой.

В Ноктилии меня встретил Калеб Морвель. Это не было неожиданностью, я сам позвонил в его Корпорацию, оставив сообщение о времени прилёта. Нужно было расставить кое-что по местам.

— Какого хрена, Кронвейн? — не тратя время на приветствие, бросил Калеб.

Я забрался в салон машины и одарил брата Лидии равнодушным взглядом.

— Могу спросить тебя о том же. Чья это была идея — инициировать её смерть?

Колёса скрипнули по асфальту, когда Морвель надавил на газ. Он выровнял ход, но я заметил, с каким трудом ему давался контроль.

— Это была идея Лидии. Она попросила помощи сразу после вашего союза.

Я намеренно не стал спрашивать её, понимая, что в тот момент это знание бы ничего хорошего мне не принесло. Впрочем, как и сейчас…

Понимать, что Лидия так ненавидела меня и боялась, что предпочла разыграть свою смерть, было больнее, чем получить пули в сердце. После ранений я выжил и вполне мог дальше существовать…

— Зачем ты к ней сунулся?

— Хотел своими глазами увидеть чудо, — хмыкнул я и отвёл взгляд к дороге.

В Ноктилии не было никакого снега, всё та же слякоть и непрекращающиеся дожди.

Мы ненадолго замолчали. Я ощущал, что Морвель хочет о многом спросить, но тщательно переваривает всё внутри.

— Она родила дочь… Знаю, что вы все были не в курсе.

— Об этом мы узнали в один день с тобой… От тебя? — нахмурившись, Калеб повернул на меня голову, а я кивнул.

Морвель выругался сквозь зубы и снова уставился на дорогу. Машина пошла быстрее, стрелка спидометра дрогнула вверх, будто ему нужно было куда-то деть лишние мысли.

— Твою мать… Конечно от тебя. Кого ещё могло так угораздить…

Дворники методично скребли по стеклу, размазывая дождевую воду.

— Я не собираюсь лезть в её жизнь. Лидия достаточно от меня получила…

— Вот уж не думал, что услышу от тебя что-то подобное.

— Тебя вряд ли это волнует, но перед тем, как она улетела… Я узнал, что Лидия была в меня влюблена, — не знаю, что заставило меня заговорить об этом. — Пока я пытался растоптать её, она смотрела на меня влюблёнными глазами… до момента, когда окончательно не превратила свои чувства в ненависть.

Не перебивая, Калеб сбросил скорость. Я знал, что он слушал внимательно. Вряд ли мои слова могли стать каким-то оправданием, но мне было важно сказать об этом.

При встрече с Лидией подходящих слов не нашлось. Да они были и не нужны. Я добрался с одной целью и был рад, что она убедилась, что сделала верный выбор в пользу себя.

— Я правда думал, что она убила Майлза. Других вариантов даже не было… И мне казалось, что следить за ней и контролировать — правильно. Только жениться на ней действительно было моей ошибкой. Чем больше я с ней находился, тем сильнее терял рассудок. Ни подпустить её, ни оттолкнуть раз и навсегда я не мог.

Разговор с Морвелем меньше всего походил на исповедь, но именно сейчас врать или прятаться за привычной холодностью было бессмысленным.

— В какой-то момент я перестал понимать, что именно делаю, — продолжил я. — Всё, что касалось Лидии, ломало логику. Я искал в ней угрозу, а находил человечность. Мне было проще считать её врагом, так всё выглядело оправданно. Но по факту я просто боялся, что если отпущу, она исчезнет из моей жизни окончательно.

— Наконец-то до тебя дошло… Нам всем было очевидно, что ты докапываешься до неё не из-за прошлого, Кронвейн. Только ты и Лидия продолжали играть в ненависть. Но даже признай ты раньше, что она тебе не безразлична, никто в нашей семье вас бы не поддержал.

Я не удивился. Вряд ли моя кандидатура стояла в топе мужчин, которых жаждут в мужья для своих сестёр.

Разговор о Лидии постепенно выдохся. Слова закончились и копаться дальше не имело смысла.

— Своим внезапным исчезновением ты здорово взбесил Верховную, — Морвель перешёл к делу, чему я был благодарен.

Я повернул голову, ожидая продолжения.

— Седрик Никсон повесился в душевой.

— Когда?

— Отец сообщил нам вчера. Наверняка ты в курсе, что за ним велось пристальное наблюдение.

— Первокровный, который покончил с собой? Забавно, — ничего «забавного» в этом не было.

Больше не осталось свидетелей, который могли подтвердить причастность Юриэль. Очередное «удачное» стечение обстоятельств…

— Никсон бы не стал убивать себя, это факт. Тут и дураку понятно, что инстинкт самосохранения бы не позволил ему залезть в петлю, — заметил Морвель.

— Ну, по какой-то причине он смог откусить себе язык.

— Полагаю, что он очень боялся чего-то или кого-то.

— Думаешь, Юриэль имеет такую власть? — я задал вопрос, а сам задумался над другим.

Никсон мог и не хотеть своей смерти. Его могли попросту заставить это сделать. Я не знал других первокровных, которые питались кровью себе подобных. Но что, если Верховная была действительно похожа на меня не просто идеологией, а самой природой?

Но тогда появлялся другой вопрос… Имея такую же особенность, почему она не укусила меня раньше? Поводов сделать это у неё было достаточно. И я уверен, что воспользоваться таким шансом Шанте было бы выгоднее, чем искать подход ко мне.

У меня появилась очередная догадка, и я не имел понятия, что с этим делать…

— Я без понятия, Кронвейн, но то, что к ней не так-то просто подобраться — факт.

— Камеры, свидетели? — спросил я, заранее зная, что все следы подчищены. Как и всегда.

— Никто ничего не видел, идеальное самоубийство.

В голове нарисовалась параллель. Верховная знала, что я погружён в дело о пропаже людей. И сейчас неожиданная новость с появлением Орина больше не выглядела как случайность. Впрочем, это касалось и смерти Никсона.

Оба эти события могли стать удачным крючком, на который я охотно клюнул.

— Позвони Лидии, — сказал я, пребывая в своих мыслях.

— Это ещё зачем?

— Мне нужно кое-что проверить.

Калеб не стал спорить, он достал из кармана куртки телефон, разблокировал его и нажал на громкую.

Спустя три длинных гудка, я услышал голос женщины, которую предпочёл бы видеть перед собой.

— Калеб? Что случилось?

Морвель стрельнул на меня предупреждающим взглядом и вернулся к дороге.

— Это Риэль, — я хотел бы взять мобильник и прижать его к уху, чтобы только я мог слышать её голос. — Твой брат рядом…

— Риэль… Всё в порядке?

— Да, Лиди, просто Кронвейну понадобилось задать тебе какой-то важный вопрос, — ответил Калеб и закатил глаза.

— Когда мы заключили союз, ты не замечала ничего странного? — надавив на переносицу, я попытался сообразить, как можно спросить иначе, но ничего не приходило в голову.

— Э-э-э, в каком смысле?

— Тебе никто не угрожал?

Ненадолго повисло молчание. Похоже, Лидия перебирала в памяти все события, которые ей удалось пережить за наш короткий брак.

— Кое-что странное было перед тем… Перед тем, как я улетела.

Я и Калеб переглянулись.

— Помнишь похороны мужа Юриэль? Там ко мне подошла жена Доменика. Кажется, она была под внушением и несла какой-то бред, который теперь…

— Что она тебе сказала?

— Что ты убил свою семью и я буду следующей. Меня тогда это не волновало, я и так собиралась расторгнуть наш союз. А почему ты спрашиваешь?

— Просто сверяю детали… Если вспомнишь ещё что-нибудь странное, сразу скажи Калебу.

— Хорошо… Риэль, что у вас происходит? — в тоне послышалась обеспокоенность.

Мне хотелось прижать Лидию и навсегда забыть обо всём, но это желание было запретным.

— Перезвоню, — Морвель спас положение, отключив вызов. Возможно, он почувствовал угрозу, когда не услышал в голосе сестры ненависти. А может дело было в моём лице, на котором всё было написано. — У тебя есть какие-то мысли на этот счёт?

Мысли, определённо, были.

Юриэль ловко управляла моим вниманием. Оставляла ровно столько, чтобы я шёл дальше, и делал то, что она рассчитывала: реагировал, проверял и искал.

— Что-то мне подсказывает, что выдуманная смерть Лидии спасла ей жизнь…