Настроение главы: Allan Rayman & James Vincent — Pretty bug

Голова раскалывалась от мыслей. Боль резанула в черепе с такой силой, что я не понял, как оказался на ногах.

Имя моей дочери эхом звучало в ушах. Я не видел её улыбку, не слышал дыхание, не имел понятия, как она пахнет… И это было моей виной.

— Риэль? — Лидия подскочила следом.

— Мне… надо уходить… — пробормотал я, сдавливая черепную коробку.

Перед глазами плыло. Образы то вспыхивали, то терялись в темноте.

Нащупав дверную ручку, я собирался покинуть это место, но Лидия неожиданно положила свою ладонь поверх моей.

— Что с тобой?

Оказавшись рядом, я не понял, как вдавил тело в стену. Стараясь не провалиться в темноту окончательно, я искал, за что мог зацепиться и остановился на её лице. Мягкий оттенок кожи, подрагивающие ресницы, распахнутые глаза и… приоткрытый от удивления рот.

Я смотрел, не моргая, будто от этого зависело равновесие, и только спустя секунду понял — именно это равновесие я сейчас терял.

Сглотнув, я поймал языком металлический привкус. Челюсть напряглась, а дёсны заныли. Клыки откликались.

Опёршись ладонью в стену, я взглянул в глаза, на линию бровей, куда угодно, лишь бы не возвращаться к этим губам.

Сделав медленный вдох, я начал считать удары сердца, пережидая очередную волну.

— Что с тобой? — повторила Лидия и задрала голову.

— Теряю контроль, — честно ответил я.

— Тебе нужна кровь? Я ведь уже…

— Ты вернула моему организму возможность восстановиться, но этого мало, — не сдержавшись, я провёл рукой по её мягким волосам.

Лидия сглотнула, отчего горло дёрнулось.

— Я очень давно не пил, поэтому не могу контролировать жажду. Тем более рядом с тобой…

Разглядывая меня, Лидия прищурилась, а после убрала волосы с шеи.

— Кусай. Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии.

Глаза с жадностью вцепились в оголившийся участок кожи. Медленно выпрямившись, я отошёл.

— Всё в порядке, я справлюсь…

Будто не принимая возражений, она толкнула к стене уже меня, привстала на носочках и упёрла руки в плечи.

— Тебе в таком состоянии нельзя на люди. Прекрати храбриться и просто возьми то, что я сама предлагаю. Ты ведь… не убьёшь меня?

Лидия правда допускала, что ответ может быть отрицательным, и всё равно не отступила.

Я вдруг понял, насколько она слабее, чем пыталась казаться, когда спорила или упрямо лезла вперёд. Моя спина упиралась в стену, её ладони держали, будто могли остановить, если я сорвусь. Наивная уверенность…

— Лидия… Я не хочу проверять.

Жажда от близости стала ярче, словно кто-то выкрутил контраст. Внутри шевельнулось осознание, что ещё шаг, и я перестану различать, где заканчивается желание защитить и начинается желание просто взять.

Медленно склонившись, я дал себе возможность передумать… Но аромат не позволял мозгу работать в нужном направлении. Губы коснулись кожи почти невесомо. Я не укусил, даже не попытался, просто прижался лбом к виску и провёл губами по изгибу шеи, чувствуя, как под ними бьётся упрямая жилка.

Тело требовало продолжения. Челюсть ныла от боли. Пальцы сдавили её бёдра, притягивая ещё ближе.

Лидия рвано выдохнула.

Я отстранился, оставляя между нами пространство, которого едва хватало, чтобы мыслить.

— Больше я не причиню тебе боль. Никогда, — опустив взгляд, я заставил себя не вспоминать.

Пришлось разжать руки, медленно отрывая пальцы от упругих бёдер.

— Ты уже кусал меня… почему сейчас не стал?

— Тогда я относился к тебе иначе, — искренне ответил я.

— А сейчас?

— Сейчас я просто не хочу ничего испортить. Мне достаточно было увидеть тебя живой… Не останавливай меня, Лидия…

Я дёрнулся в сторону, но она преградила путь. Лидия вернула руки на плечи.

Лишь когда я заглянул в голубые глаза, осознал, что первокровная выглядит ничуть не лучше меня. Радужка подсветилась ярким свечением.

— Ты не пьёшь кровь, да? — покачав головой, я попытался остановить руки, уверенно заползающие под пальто.

— Браво, господин Верховный. Вы как всегда проницательны, — Лидия улыбнулась и потянулась к моим губам.

— Ты совершаешь ошибку…

— Да? Ну так останови меня, Кронвейн. Помнится, ты всегда мог меня контролировать. Помнишь, тогда в ванной? Я вот частенько вспоминаю тот момент… Твои пальцы внутри, м-м-м…

Лидия прижалась и с надеждой заглянула в глаза. Жар горячей груди ощущался даже через ткань футболки. Сейчас она заковала меня в наручники и для этого ей не требовалось брать в руки металл.

Я замер. Мог бы удержать или перехватить запястья и напомнить, кто из нас сильнее. Раньше делал это без труда. Сейчас любая попытка «контролировать» казалась чем-то унизительным, почти насилием.

— Сделай хоть раз, как я прошу… — с мольбой простонала она. — Не как считаешь правильным. Не как ты хочешь… Разве это большая цена…

Рывком запрыгнув, она обвила ногами мою талию и прижалась вплотную. Это было ошибкой… или искуплением…

Лидия застонала, когда мой язык ворвался в её рот. В фантазиях я всегда целовал нежно, но в реальности держаться не получалось.

Запустив руки в мои волосы, она царапнула кожу головы. Это одновременно приводило в чувство и затуманивало рассудок сильнее.

Я ощущал вкус, наслаждался теплом тела и звуками, которые, считал, никогда больше не услышу.

Когда она укусила за нижнюю губу, я понял, что это призыв к большому. Лидии было мало поцелуев, чтобы утолить голод. Мне тоже было мало, но я не мог насытиться.

— Там есть комната… — оторвавшись, она махнула в сторону.

Не отпуская, я открыл первую дверь. На оценку интерьера не было времени, радовало само наличие кровати.

Лидия сняла с меня пальто и потянулась к ремню, но я покачал головой, перехватив руки.

— Риэль, — прищурившись, она попыталась высказать недовольство, но я закрыл её прекрасный рот поцелуем.

Как бы я ни хотел Лидию, спать с ней не собирался. Это было бы крайней степенью моего личного дна. Голод завладел её контролем, и я не мог воспользоваться этой слабостью.

Она извивалась подо мной, царапала кожу и стонала в рот. Пытка была столь мучительной и невероятной, что я терялся от ощущений.

— Прекрати надо мной издеваться! Я хочу тебя! Всё это время хотела только тебя, — у уголков её глаз выступили слёзы. — Будь ты проклят…

— Я уже проклят…

Отстранившись, я вытащил из брюк ремень. Лидия вздёрнула брови, не понимая, что будет дальше. К счастью, она не успела сообразить, я перехватил кисти, обмотал чёрную кожу вокруг запястий и крепко зафиксировал, чтобы не было соблазна выбраться.

— Что…

— Прости, Лидия, — оценив вид, я удовлетворённо улыбнулся.

Она лежала на спине, футболка задралась, почти обнажая округлую грудь, руки остались над головой. Лидия свела бёдра и всхлипнула, понимая, что продолжения не будет.

— Ты всегда всё делаешь, как считаешь правильным! Даже сейчас…

Склонившись, я осторожно поцеловал шею, затем коснулся ключицы и края груди. Положив ладонь на живот, я жестом остановил любые попытки шевелиться. Лидия замерла, дыхание участилось.

Добравшись до края домашних штанов, я медленно спустил их вниз. Она подалась вперёд, очевидно мечтая почувствовать прикосновения иначе и в другом месте.

Издеваться над ней и над собой я больше не мог. Раздвинув ноги, я медленно прошёлся языком по нежным складкам. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не сдавливать её ягодицы с такой силой.

— Сейчас достаточно правильно? — подняв взгляд, я встретил дикий огонёк в голубых глазах.

— Ты двигаешься в нужном направлении, Кронвейн. Продолжи, и я смогу дать более точный отве-е-т…

Заняв рот более важными делами, я углубился. Язык танцевал над её телом, нащупывая точки, отзывающиеся в ней ярче всего.

Мне удалось однажды ощутить её вкус, но тогда всё случилось так быстро, что я не успел насладиться. Сейчас останавливаться не было ни желания, ни возможности.

Лидия стонала, и это единственное, что имело смысл. Её удовольствие стало моей целью. Моим смыслом существования… И искуплением.

Член болезненно ныл, но я игнорировал боль, не разрешая даже мысль, что могу оказаться в ней.

Не останавливаясь, я усиливал темп и нажим. Ловил её дыхание. Каждый грёбанный сорванный с губ звук казался благословением, возносящим меня к небесам.

Переступая порог этого дома, я рассчитывал, что она жива. Мне не нужно было большего. Точнее я заставлял себя не думать «о большем». Не имел на это никакого права.

Но вот она лежала подо мной…

Пусть из-за проснувшегося голода, пусть не по своей воле, но значит какая-то крохотная часть внутри неё думала обо мне. Этого было достаточно.

— Я хочу почувствовать тебя, — прошептала Лидия.

Не дожидаясь, пока она продолжит, я подключил к языку ещё и пальцы. Этого было мало, но на какое-то время требования прекратились, уступив место новой волне звуков.

Как бы мне не хотелось это прекращать, в какой-то момент Лидия выгнулась. Она прижалась плотнее, позволяя моим губам ловить её оргазм. Нехотя отстранившись, я осмотрелся.

— Принесу полотенце.

За дверью оказалась небольшая душевая. Я снял ткань с крючка и вернулся к Лидии, аккуратно стирая смазку.

Продолжая следить за мной, она попыталась отстраниться, но я удержал ногу и закончил начатое.

— Не стоит, я схожу в душ. Развяжешь? — она пошевелила руками, но я мотнул головой.

— Я первый. Ты пока отдохни…

— Ты серьёзно? — округлив глаза, Лидия смирила меня ненавистью.

Не удержав улыбку, я ничего не ответил. Это не было игрой, скорее мерой предосторожности. Вряд ли один оргазм был способен утолить голод первокровной. Тем более, если она ждала довольно долго…

Зайдя в душ, я поморщился от мыслей, которые пришли неожиданно. Я не хотел думать, что она была с кем-то другим, но всё равно думал. Свербящее представление о том, что она стонала так для другого, вернуло боль в голове.

Ледяная вода не помогала успокоиться. Сжав кулаки, я подставил лицо под поток и начал считать, надеясь, что вот-вот придёт долгожданный контроль.

Лёгкий сквозняк от открывшейся двери заставил повернуться. Лидия стояла на пороге с недовольным лицом. Порванный ремень выпал из её рук.

— В следующий раз свяжи чем-нибудь покрепче, — ухмыльнувшись, она стянула футболку, кинув ткань на пол.

— Лидия… — вздохнув, я попытался найти слова, способные остановить голодную змейку.

Дослушивать она не стала, шагнула за стеклянную перегородку и просто обняла меня со спины. Сначала показалось, что это сон. Игра памяти с моим слабым состоянием… Но Лидия плавно заскользила ладонями. Сначала по спине, очерчивая следы от плетей. Потом сместилась на рёбра и направилась вниз.

— Сделай погорячее, вода ледяная…

— Я пытаюсь успокоиться, — заметил я и ощутил лёгкое дуновение на коже, когда она хмыкнула.

— Мог бы взять меня…

Она стояла за мной, заставляя прилагать немало усилий, чтобы не думать о возбуждённых сосках, трущихся о кожу.

— Не мог. Я не имею на это никакого права, Лидия…

Когда её ладонь двинулась ниже, а костяшки пальцев как бы случайно задели член, я зашипел. Услышав реакцию, Лидия осторожно коснулась рукой головки, заставляя меня остановить её.

— Ну уж нет, я доведу дело до конца, — цокнула она и сжала член так, что удовольствие смешалось с лёгким дискомфортом.

Пальцы задвигались сначала медленно, но темп возрастал. Контроль, который я пытался выстроить под ледяной водой, утекал в слив.

— Покажи, как тебе нравится…

«Мне нравится в тебе…» — я хотел ответить именно так, но вместо этого положил ладонь поверх её и задал ритм.

Это станет моей любимой фантазией, которую придётся вспоминать в душе…

Прижавшись лбом к прохладной стене, я пытался удержаться ещё мгновение — хотя бы одно. Вода уже не ощущалась, только её рука и собственный пульс, который гремел в висках.

Движения стали точнее. Я задавал скорость, но основную работу делала именно ладонь Лидии.

Как бы мне ни хотелось продлить это безумие, но само её присутствие и факт, что она по какой-то причине до сих пор не оттолкнула, сломали всё.

По телу прошла слабая судорога, а дыхание сорвалось в короткий, хриплый выдох. Сильнее прижавшись лбом к стене, я позволял телу завершить то, что разум пытался оттянуть.

Закончил я, чувствуя, как напряжение выплеснулось между её пальцев. Лидия не убрала руку сразу, а лишь замедлилась, растирая семя по члену.

— Я так ненавижу тебя, Риэль, — положив голову на спину, прошептала она. — Казалось умереть достаточно, чтобы избавиться от тебя… но нет. Ты везде. В моей памяти, в мыслях и даже во снах. Я закрываю глаза и вижу тебя. Твою злую насмешку. Почему я постоянно думаю о прошлом? Что бы было, если бы я не улетела…

Я повернулся и приподнял подбородок, чтобы заглянуть в голубые глаза. Мечтая прижать её, заставить забыть о прошлом и избавить от боли, я стоял неподвижно.

— Прости, — сдавленно прохрипел я, понимая, что никаких слов не хватит, чтобы что-то изменить.

— Почему ты сломал меня? Почему… — она сжала руки в кулаки и ударила меня в грудь. Потом ещё и ещё пока обессиленно не разрыдалась.

Не зная, имел ли право, я провёл рукой по её плечу и всё-таки прижал. Пальцы запутались в волосах.

— Я чудовище, Лидия… Нет никакого оправдания, чтобы это объяснить. Не нужно копаться в прошлом и искать связи.

Вода стекала по моим плечам, по рукам, смешивалась со слезами, и я уже не различал, где что. Лидия не пыталась вырваться. Наоборот, держалась за меня, как за опору, которую сама же ненавидела.

— Чудовище? — хрипло переспросила она, подняв голову. — Чудовища не думают о том, чтобы не причинить боль, и не боятся воспользоваться, когда представилась возможность. Они не думают ни о ком, кроме себя, Риэль. И это самое большое твоё противоречие и самая большая моя загадка сейчас… Я помню тебя жестоким и отталкивающим, но… вот ты здесь… И совершенно не похож на того, кого я запомнила.

— Ты видишь только последние пару часов, — ответ потерялся в шуме воды. — Этого недостаточно, чтобы делать выводы.

Память поднималась, вороша прошлое. Я не изменился, всё также готов был идти по головам.

— Того, кого ты запомнила, не нужно выдумывать.

Говорить это оказалось легче, чем слушать её. Откинув потяжелевшие от воды тёмные пряди, я провёл рукой по нежной шее. Когда была возможность, я должен был целовать, касаться каждого сантиметра тела и доставлять удовольствие. Она была моей, но я сделал всё, чтобы это потерять…

— Сейчас одна мысль, что тебе может быть больно из-за меня, заставляет ненавидеть себя.

Это не звучало героически, скорее раздражало. Потому что сказанное не отменяло сделанного.

Мне не хотелось, чтобы она смотрела на меня иначе и заблуждалась. Единственное, что я мог сделать — дать ей наконец свободу и позволить жить без воображаемого меча, занесённого над головой.

— Так что не ищи во мне загадку, Лидия. Я не стал лучше, просто… начал чувствовать последствия.

Выключив воду, я схватил полотенце и обмотал его вокруг её тела, а после помог выбраться. Лидия молчала, но глаза продолжали блестеть от слёз.

Мне показалось, что я достаточно сказал, чтобы убедить, что можно больше не бояться. Любая надежда, которую она могла во мне увидеть, рано или поздно обернулась бы новой болью.

Надев пальто и брюки, я пошёл к выходу, на этот раз не сомневаясь, что Лидия станет останавливать.

Шаги отдавали тупой тяжестью в груди. В голове вспыхивали слишком живые детали: дыхание у меня на спине, пальцы в волосах, голос, когда она называла меня по имени. Я приказал памяти запомнить всё до мельчайших деталей.

Столько лет я принимал решения без колебаний, а сейчас обычный поворот ручки двери ощущался как самое трудное действие в жизни.

Я знал, что если обернусь, всё закончится. Один взгляд, и я найду оправдание, объяснение и любую причину не уходить. А потом рано или поздно снова сделаю больно…

Входная дверь распахнулась раньше, чем я успел открыть сам.

На пороге замерла женщина, держащая в руках… крохотный свёрток.

— О, доброе утро… Я — Ивет, — женщина улыбнулась, стараясь не смотреть на распахнутое пальто и мои влажные волосы. — Жуть какой снег, валит и валит… Пришлось ехать очень медленно…

Я не слушал, что она говорила. Взгляд опустился к объёмному одеялу в руках Ивет. Сквозь плотную ткань было видно лишь пухлые щёчки, надутые губки и закрытые глаза.

Доводы о правильности, о необходимости уйти, о том, что так будет лучше, вдруг рассыпались в пыль перед этим маленьким телом на чужих руках…

— Ивет? — Лидия оказалась рядом и поспешила забрать дочь.

— Доброе утро, — женщина расплылась в улыбке, переводя хитрый взгляд от меня к первокровной. — Я звонила, но у вас телефон выключен. Габи с утра капризничала, пришлось ехать без звонка…

— Ничего страшного… наверное, мой телефон разрядился…

— Понимаю, — Ивет кивнула, продолжая улыбаться. — Что ж, я поеду. Дороги только начали чистить…

Нужно было уходить, но я не мог сдвинуться с места. Лидия что-то поговорила помощнице, но голос потерялся во внезапном детском кряхтении, быстро переросшем в громкий плач.

Не понимая, что творю, я оказался рядом с Лидией и без слов забрал свою дочь. На меня смотрели глаза непонятного оттенка, беззубый рот открылся, но малышка замолчала.

Я смотрел на неё, а она — на меня, словно в этот самый момент узнала во мне того, кому можно доверять.