Настроение главы: Sarah Lola — How cruel

Продолжая сжимать рубашку, я не могла поверить в то, что убила Риэля. Пальцы погрязли в вязкой крови. В какой-то момент я начала его трясти, умоляя прийти в себя.

— Ты ведь не можешь вот так умереть… Не можешь…

Я проклинала себя и заодно Демиана, додумавшегося передать мне пистолет, а ещё Пьера, показавшего, как им пользоваться…

Когда Роза позвонила, чтобы предупредить, я не могла поверить, что это случилось на самом деле… Следом за одним звонком случился второй, где Демиан попытался меня успокоить. Они собирались прилететь, но рейсы отменили из-за снегопада. Брат заверил, что ищет тех, кто может обезопасить нас, но добавил, чтобы я держала оружие наготове.

Сначала я думала бежать, но улететь не получилось бы… Затем возникла идея просить на время укрытия у Ивет, но я боялась, что из-за меня она пострадает. Так я добралась до мыслей об отеле, но столкнулась с пониманием, что безопасности не будет нигде.

У меня был только один шанс покончить с этим раз и навсегда — встретиться лицом к лицу с монстром из кошмаров. Но я не была готова к последствиям…

— Лидия? — вслед за голосом, загорелся свет.

Я уставилась на Верховного Авраама, а он перевёл взгляд от меня к Риэлю.

— Помогите, умоляю… Я, кажется, убила его…

Медленно пройдя к месту преступления, служитель присел и коснулся пальцами шеи Кронвейна. Он держал руку так долго, что внутри меня успел поселиться мертвецкий холод.

— Он жив, но действительно умирает.

— Надо вызвать скорую…

— Боюсь, скорая нам не поможет. Будьте добры принести нож.

Не знаю, какие силы помогли мне бегом кинуться на кухню. Я не задавала вопросов, на них у меня просто не было подходящих слов.

— Перед тем, как я сделаю это… Должен спросить, действительно ли вы хотите, чтобы Габриэль жил?

Времени на раздумья было мало.

— Всё может закончиться здесь раз и навсегда.

Нож дрожал в руке, когда я протянула его Аврааму. Пальцы не слушались, будто я до сих пор сжимала рукоять пистолета. В ушах стоял глухой звон, и только сейчас до меня по-настоящему дошло, что именно произошло.

До последнего я была уверена, что не смогу нажать на курок. Думала, что это просто способ держать его на безопасном расстоянии. Оружие было границей между нами.

Я ведь не собиралась стрелять…

Стоило Риэлю войти, как мои лёгкие перестали принимать воздух. Я стояла в коридоре, глядя на него, и не могла поверить в то, что это не один из моих снов. Кронвейн повертел головой и сел на диван, запустив руки в волосы.

Раньше мне не удавалось видеть его таким, и я просто не знала, что делать. Вряд ли бы он ушёл по своей воле… а дожидаться его хода я просто не стала.

Всё в нём напоминало о боли. О тихой, тянущей и не желающей уходить.

Я даже не помнила самого выстрела, только отдачу в ладонь и то, как его тело качнулось назад.

Взгляд упал на Риэля, лежащего на полу, и впервые за долгое время ненависть отступила. Осталась тупая и раздирающая на куски паника. Сколько бы я ни убеждала себя, что он монстр, разрушивший жизнь, что мне нужно держаться от него подальше… видеть его умирающим оказалось невыносимо.

— Пожалуйста… спасите его…

Авраам едва заметно улыбнулся.

— Могу я попросить вашу ладонь, Лидия?

Игнорируя, что служитель обращается ко мне по настоящему имени, я вытянула руку. Лезвие тут же полоснуло по коже.

— Что вы делаете? — одёрнув ладонь, я прижала её к груди. — Я ведь первокровная… моя кровь может убить его или… лишить рассудка.

— Боюсь, что этот мужчина уже давно лишён здравомыслия, — цокнув языком, Авраам как-то странно посмотрел на Риэля.

Не понимая, что происходит, я поджала губы и покачала головой.

— Лидия, — служитель глубоко вздохнул, — Габриэль необычный первокровный. Его организм отвергает кровь людей, но охотно принимает кровь себе подобных. Это делает его одновременно слабее и опаснее. В первом случае потому, что он сам себя изматывает, а во втором — из-за той силы, которую он получает.

— Это… — во рту пересохло. Язык едва не царапал нёбо. — Это противоестественно…

— Для большинства — да. Но ведь среди людей тоже рождаются те, кто не вписывается в нормы, — спокойно продолжил Авраам. — Одни не переносят лекарства, другие — еду, третьи живут с сердцем, которое сбоит. Природа редко заботится о благополучии. Габриэль — такой же сбой системы. Просто более… специфический.

Кожа на моей ладони начала медленно затягиваться. У меня был выбор: либо убить, либо воскресить…

Встав на колени, я осторожно приподняла голову Риэля и приложила руку к его губам, надеясь, что хоть капля попадёт внутрь. Я старалась не думать больше, чем могла переварить. Любая мысль могла привести к другой и так до тех пор, пока я не сойду с ума.

— Откуда вы это знаете?

— О, Лидия… — Авраам покачал головой, словно вопрос показался ему неуместным. — Я был знаком с Верховным Йеном, который был до Габриэля. Он поведал мне о необычном юноше, который обладал уникальными для нашего мира качествами — благонадёжностью и высокой нравственностью. Йен рассматривал молодого помощника в качестве следующего служителя и выяснил о нём много удивительных вещей. О многом он не рассказал даже своему старому приятелю…

Авраам поднялся и отряхнул колени.

— Поведал лишь то, что посчитал нужным. Йен очень хотел, чтобы такой мужчина был у истоков и руководил миром первокровных, но опасался, что Риэль наломает дров. Он обратился ко мне, чтобы узнать, насколько мы рискуем пустить лиса в курятник.

Рана полностью затянулась, но я не была уверена, что этого достаточно, а потому полоснула снова. На этот раз надавила на щёки, чтобы приоткрыть рот Кронвейна.

— И насколько был риск?

— На все двести процентов… К счастью, за всё время службы Кронвейн ни разу не запятнал свою честь. Он всегда был на стороне людей, но не устраивал кровавую расправу над первокровными, — глаза Верховного на мгновение потемнели, он будто погрузился куда-то вглубь себя. — Словно некто посланный на землю самими богами для защиты людей.

Рассказ Авраама не помогал. Я слушала о чём-то, но постоянно возвращалась к бледному лицу Риэля.

— Почему он не открывает глаза? — в панике припав к груди Кронвейна, я пыталась услышать толчки сердца.

— Полагаю, ему нужно время, — пожав плечами, ответил Верховный. — Поможете затолкать его в машину?

— В какую машину?! Вам что, всё равно? — мои губы задрожали от обиды, перемешанной со злостью.

— Честно — да, — Авраам взглянул на свои наручные часы. — У меня график, Лидия. Через двадцать минут я должен быть в кровати. Дороги замело снегом, а это значит, что с учётом пробок мне добираться больше часа. Я лягу в кровать с опознанием и завтра буду не выспавшимся…

Я медленно подняла голову и посмотрела на Авраама так, словно видела впервые.

— Вы серьёзно сейчас это говорите?

— Разумеется. Если вы не собирались убивать Габриэля, вам остаётся только дождаться его пробуждения или помочь мне погрузить его в машину...

Служитель оценил, что я не собиралась подниматься. Вероятно, это послужило ответом. Но я находилась в шоке настолько, что не могла взвесить ни последствия, ни предложение.

— Предполагаю, что вы оба будете благоразумны и не станете делать ничего опасного. Я успел убедиться, что он не навредит вам, — Верховный прошёл к двери, но в последний момент обернулся. — Доброй ночи, Лидия.

Стоило Аврааму покинуть дом, как всё происходящее показалось воспалившейся фантазией. Может, его здесь не было, а моё воображение лишь придумало этот образ?

Не понимая, что только что произошло, я вернула взгляд на Риэля.

— Пожалуйста, очнись, — прошептав это, я осторожно упёрла лоб в его грудь.

На одно крохотное мгновение рука Кронвейна дрогнула и задела моё бедро.

Какое-то время я просто сидела над ним, но быстро сообразила, что вся эта картина может быть пугающей для Ивет. Я попросила помощницу забрать Габи до утра и готовилась к худшему…

Сообразив, что надо стереть кровь и убрать все следы преступления, я поплелась в ванную.

Я усердно работала тряпкой, гоня от себя тошноту и мысли о будущем. Важнее, чтобы Риэль пришёл в себя, а так как-нибудь разберусь…

Аккуратно стянув пальто, я принялась за рубашку. Оставить его в таком виде было жестоко. Пальцы дрожали, когда я переходила от одной пуговицы к другой.

Кровь на ткани уже начала подсыхать, делая рубашку грубой. Расстегнув последнюю пуговицу, я замерла. Две аккуратные дырки прямо у сердца выглядели неправдоподобно маленькими. Пули торчали у выхода, как доказательство, что Риэль действительно восстанавливается. Но почему-то очень медленно…

Смочив полотенце тёплой водой, я осторожно стёрла кровь с его груди. Кожа была холодной, словно я протирала мрамор. Проведя пальцами по рёбрам, я вдруг вспомнила, как когда-то боялась даже случайно к нему прикоснуться. А теперь раздевала его посреди собственной гостиной, как раненого зверя, которого пыталась выходить.

Взгляд зацепился за шрамы. Целую вечность назад я уже видела их, но тогда не могла рассмотреть, как следует. Отметины прошлого разных размеров говорили больше, чем мне бы хотелось услышать.

После признания Тиары я смотрела на него иначе. Жалость крохотным лучиком пробивалась сквозь темноту внутри.

Накрыв его пледом, я принесла подушку из гостевой спальни. Объяснения происходящему у меня до сих пор не было. Я была уверена, что Риэль пришёл, чтобы забрать у меня Габи, и не могла этого допустить.

Я упрямо боролась с сонливостью, но последствия от пережитого оказались сильнее. До дивана было каких-то пару шагов, но и они дались с трудом. Рухнув на поверхность, я продолжила смотреть на Риэля, пока сон не одолел окончательно.

Проснулась я резко, словно меня кто-то толкнул. Сердце колотилось так, будто я проспала что-то важное. Я просто сидела, не понимая, где нахожусь, а потом взгляд сам метнулся к полу. Там, где лежал Риэль, было пусто.

— Ты меня спасла? — послышалось сбоку.

Кронвейн сидел в кресле у камина и рассматривал меня с неподдельным интересом. Отверстия от пуль затянулись, не оставив и следа. Моя кровь действительно подействовала. Но я не понимала, радоваться или бежать от него со всех ног.

Флёр пережитого быстро спал, будто не было никаких выстрелов, не было разговора с Авраамом и не было спасения.

— Верховный сказал, что нужно делать, — преодолевая пересохшее горло, ответила я.

— И зачем? — тёмные глаза Риэля смотрели без осуждения, но и радости в них не нашлось. — Могла бы раз и навсегда всё решить.

— Не знаю, — честно сказала я и отвела взгляд. — Просто… не смогла.

Вся ненависть куда-то сдвинулась, словно плита льда под ногами треснула и поплыла по бурному течению.

— Я до последнего была уверена, что не нажму, — тихо добавила я. — Пистолет в руках держала, чтобы напугать. Чтобы ты развернулся и ушёл.

Собрав силы, я подняла глаза и впервые не увидела в нём врага. Только измотанного мужчину, который сжимал виски, будто мир давил на него со всех сторон.

Прошлое не просто выстрелило в мужчину, которого боялось. Оно стреляло в свой страх…

— Если бы ты умер, я бы с этим не справилась. Понимаешь? Я ненавижу тебя, Риэль. Но смотреть, как ты умираешь у меня на полу…

Он кивнул, а после поднялся, подхватил пальто и поплёлся к выходу. Я подскочила следом и остановила его, схватив за руку. Нечто необъяснимое взяло верх над разумом.

— Куда ты собрался?

Риэль задержал взгляд на руке, потом поднялся к моему лицу.

— Спасибо, что спасла… Как я и сказал: мешать твоей жизни не собираюсь. Я больше не потревожу тебя, Лидия. Можешь вернуться в Ноктилию к семье или…

— Ты собираешься вот так взять и уйти?! — голос дрогнул от переполняющих эмоций. Я сжала его руку сильнее.

— Лидия, я пришёл извиниться. Извинился. Ты выстрелила в меня. Я выжил. На этом, по-моему, всё логично заканчивается…

Оценив его вид, я пришла к единственному логическому выводу: отпускать его, как минимум в таком виде, нельзя.

— На улице валит снег… дороги замело. Тем более сейчас ночь, ты не доберёшься до города. А пешком ты замёрзнешь…

На мои жалкие попытки остановить Риэль лишь слабо улыбнулся.

— Утром приедет моя помощница. Я попрошу её довезти тебя. Но пока… — у меня не хватило смелости сказать: «прошу, останься.»

— Ты уверена? Я не хочу…

— Это не ради тебя, — перебила я быстрее, чем следовало. — Мне просто не нужно, чтобы ты сдох по дороге и потом Авраам пришёл ко мне с вопросами.

— После всего увиденного ты думаешь, меня так просто убить?

— Да, достаточно двух пуль… — я убрала руку и махнула в сторону кухни. — Хочешь чай?

На лице Риэля промелькнуло удивление, но он быстро спрятал его.

— Хочу.

От его «хочу» у меня едва не подкосились ноги. Сколько раз он говорил это в моих снах? В реальности слышать это было ещё невыносимее. Я поспешила развернуться, чтобы не выдать эмоции, отразившиеся на лице.

Кухня вдруг стала безопасным местом, где можно было спрятаться за бытовой суетой.

Меня накрыло запоздалым осознанием абсурдности происходящего. Я предложила чай мужчине, которого несколько часов назад чуть не убила.

Чайник щёлкнул, и я вздрогнула так резко, будто снова услышала выстрел. Перед глазами на секунду всплыл тот момент: отдача в ладонь, его тело, качнувшееся назад, тёмные пятна на рубашке…

— Боги… — сжав края раковины, я пыталась собраться, чтобы не показать своих страхов.

Я не хотела его смерти. Хотела только, чтобы он исчез. Это были разные вещи, но мозг почему-то понял разницу слишком поздно.

Чуть не расплескав наполненные чашки, я поставила их на стол. Риэль сидел прямо, руки покоились на столе. Он не смотрел на меня, и от этого стало невыносимо.

Отодвинув стул, я схватила чашку и сосредоточилась на тепле, согревающем пальцы.

— Не надо винить себя. Ты поступила правильно, — вдруг сказал Риэль, заставляя меня поднять голову.

— Я думала, ты пришёл, чтобы убить меня и забрать… — прикусив язык, я запнулась. Называть имя дочери всегда было проще-простого, но сейчас это могло привести к непоправимым последствиям.

— Зачем мне тебя убивать? — Риэль провёл рукой по белым волосам, убирая пряди со лба.

— Ты всегда ненавидел меня…

— И это было моей ошибкой, которую я осознал слишком поздно.

Стараясь не выдать то, как сильно удивилась, я поджала губы.

— Вмешиваться я не собираюсь. Твоя фальшивая смерть показала мне многое…

— Как ты узнал, что я здесь? — почувствовав, что надо перевести тему, я задала вопрос.

— Чистая случайность. Мне надо было встретиться с тем артистом…

— Пьером?

Кронвейн кивнул.

— Зачем?

Взгляд Риэля опустился к рукам.

— Юриэль попросила его выступить на нашей свадьбе.

О их союзе я знала… Но почему-то внутри образовался огромный ком, мешающий вдохнуть.

— Я решил не тратить время и отправился в отель, куда он заселился, — продолжил Риэль, словно сам не желая задерживаться на этом факте. — Там услышал твоё имя и обрывки разговора… Потом сразу отправился сюда. Пытался выяснить у Тиары подробности, но она ничего толком не рассказала. Так я вышел на Авраама, который привёз меня к тебе.

— Значит, чистая случайность, — тихо произнесла я, проводя пальцем по ободку чашки. — Судьба решила, что мне мало проблем.

— А как ты узнала, что я буду здесь? Ты ведь не каждый вечер встречаешь гостей с оружием в руках?

— У тебя была назначена встреча с Калебом, но ты не явился. Тогда ему пришлось позвонить в твой храм, где сообщили, что ты улетел по личным вопросам в Валлению. Такое совпадение им не понравилось… Демиан сообразил, что ты мог узнать правду только в одном месте… Роза в панике позвонила вчера вечером, а сегодня ты уже оказался в моём доме…

— Совсем забыл, что мы должны были идти к Диркли… — хмыкнул Риэль.

Некоторое время мы сидели молча. За окном ветер гнал снег по стеклу, и этот шорох заполнял паузу. Я украдкой рассматривала его, пытаясь уложить в голове новую картинку. Передо мной был не тот Кронвейн, которого я помнила. Не холодный, не злой, не уверенный в своей правоте. Этот мужчина выглядел… уставшим.

— Ты правда не собираешься… — я замялась, подбирая формулировку, — вмешиваться?

— Нет. Ты можешь вернуться домой.

— Лидия Морвель умерла, и чудесное воскрешение вряд ли можно как-то оправдать, — заметила я и поморщилась.

— Твоя семья ведь знает, что ты не умирала?

— Все, кроме Венеры… Мы боялись, что она может рассказать тебе.

Раздумывая над сказанным, Риэль коснулся рукой чашки, придвинув её ближе.

— Не знаю, как можно оправдаться перед ней. Это очень жестоко, и я уверена, что она не простит меня, — я поймала себя на мысли, что говорю перед ним открыто, не боясь последствий.

Думать о том, что будет дальше, мне не хотелось. Голова норовила лопнуть от переполняющих мыслей и сценариев будущего.

— А ты не хочешь меня ни о чём спросить?

Это был нелепый вопрос. Я прикусила язык уже в следующее мгновение, когда слова сорвались с губ. Зачем я вообще это спросила, было непонятно даже мне самой.

Риэль знал, что я жива. Знал, что у меня есть ребёнок. Но вряд ли у него было больше этой сухой, обрывочной информации. А я, вместо того чтобы молчать, сама подбросила ему повод для новых мыслей.

Раньше в его тёмных глазах всегда читался приказ, даже когда он молчал. Сейчас там было только ожидание, почти осторожность.

— Очень хочу, но боюсь, что не стоит этого делать, — на моё резонное удивление он продолжил: — Любой ответ снова привяжет меня к твоей жизни, а я обещал себе этого не делать.

Я моргнула, не сразу понимая смысл. Это было… неправильно. Кронвейн, которого я знала, вытряс бы из меня всё, что могло пригодиться. Он бы давил, шёл напролом, считая это своим правом. А этот сидел напротив и сознательно отказывался знать.

— Тебе даже не интересно… как я жила? — упорно продолжая совершать одну ошибку за другой, поинтересовалась я. Прозвучало так, будто я грела надежду, что он хотя бы думал обо мне…

— Интересно, — он чуть усмехнулся. — Слишком. Поэтому и не спрашиваю.

Столкнувшись с безразличием, я опешила. Просто смотрела, пытаясь понять, когда произошли такие кардинальные изменения.

— Но ты можешь задать свои вопросы. Наверняка у тебя их достаточно.

Он больше не выглядел непобедимым чудовищем. Морщинки у глаз, усталые тени под ними, седина, которая раньше казалась серебряной, а теперь человеческой. Просто мужчина, который слишком долго воевал со всеми подряд и в итоге остался один.

— Ты пьёшь кровь первокровных? — горло сжалось от воспоминания.

Когда мы заключили союз… Когда я впервые оказалась в его спальне… Тогда мне снился кошмар, что нечто вгрызается в шею.

Пальцы неосознанно легли на ключицу, и, кажется, Риэль распознал ход моих мыслей.

— Я кусал тебя, — скривившись, произнёс он. — Не смог устоять от соблазна.

— Почему я ничего не помню?

— Потому что я заставил тебя забыть об этом.

— Разве это возможно?

— Моё внушение действует на первокровных, потому что я пью их кровь. Так что да — возможно.

— Сколько раз ты вторгался в мою голову?

Постукивая по столешнице, он пристально посмотрел в мои глаза.

— Тот раз был единственным.

— Но зачем?

— Потому что я хотел тебя, Лидия. И боялся признаться себе в этом. Я списал всё на жажду и решил утолить её.

Запоздалое признание не оставило внутри ничего, кроме ноющей пустоты. Прошлое осталось в прошлом… И я могла представить себе, что Кронвейн реально был на такое способен. Несомненно, это должно было напугать, но после случившегося — не напугало.

Риэль отвёл взгляд первым. Пальцы перестали стучать и сжались в кулак, будто он удерживал себя от чего-то.

— Я мог выпить кровь любого первокровного. Проблем с этим никогда не было. Просто… рядом с тобой у меня всё ломалось. Я привык объяснять чувства слабостью, поэтому выбрал самый удобный вариант. Сказал себе, что это инстинкт.

Он усмехнулся без веселья, и эта усмешка показалась мне болезненнее любых оправданий.

— Проще назвать себя зверем, чем признать, что ты просто мужчина, которому кто-то небезразличен.

— Ты… украл у меня воспоминание, — выдавила я. — Это всё равно вторжение.

— Знаю. Если бы мог, вернул бы его тебе. Даже если после этого ты возненавидела бы меня ещё сильнее.

Чай остывал. Рассвет неминуемо подкрадывался, напоминая, что за чем-то тёмным всегда приходит нечто светлое.

Я не знала, что будет дальше… Не могла придумать даже малейшего намёка на предположение. Из меня выкачали все эмоции, оставив с болезненной ясностью.

Страх, который копился так долго, вдруг просто испарился, а я смогла оценить то, каким он незначительным был всё это время. Выдуманным мной самой.

— Ты ничего не спрашиваешь о…

— О ребёнке? — Кронвейн покачал головой. — И не стану. Не потому, что мне всё равно, а потому что боюсь. Если спрошу… автоматически решу, что имею право знать. За правом знать всегда приходит желание вмешаться. Проверить, помочь, а после — контролировать. Я слишком хорошо знаю себя, Лидия.

Я готовилась защищать Габи от него, прокручивала в голове сцены побега, оправдания и лжи, а он даже не пытался задать главный вопрос.

— Её зовут Габриэла… — сглотнув болезненный ком, вдруг сказала я, — и она от тебя, Риэль.

Он вдруг поднял голову, словно пытаясь разглядеть второй этаж через потолок.

— Я попросила помощницу увезти её до утра. Сейчас Габи не здесь…

— Габи, — повторил он, пробуя имя на вкус.

В этот момент я поняла, что совершила, возможно, самую большую ошибку. Этого нельзя было говорить. Я берегла эту правду, продумывала варианты отступления, оправдания, ложь… а теперь сама разрушила всё одним предложением.

Но что-то упрямое внутри толкнуло показать ту часть моей жизни, о которой я всегда боялась говорить.

Очень глубоко появилась крошечная, почти постыдная надежда, что Риэль поймёт. Поймёт, что тот единственный раз, которого между нами не должно было случиться, всё-таки оставил после себя больше, чем воспоминание. И я была благодарна ему за это…