Эльвира Романова Муратова

Нас разбудил стук в дверь. Я поднялась на кровати, переглянулась с блондинкой, которая лишь выглянула из‑под натянутого на голову одеяла, и крикнула:

— Кто там?

— Госпожа, это я, Самия, — послышался из‑за двери голос служанки. — Позвольте войти?

— Ну, заходи, — разрешила я, спуская ноги на ледяной пол. Каринка явно не собиралась вставать, так что пришлось мне босиком пробежать несколько шагов, открыть засов на двери и впустить служанку. — Что там ещё у вас стряслось? Ночь на дворе.

И в самом деле, в небольшом оконце царила темнота, едва разгоняемая утренним светом. Самия, высокая, стройная чернокожая девушка, приставленная вчера к ним в качестве прислуги и гида, изобразила книксен.

— Завтрак скоро, а там и в дорогу собраться надо. Вас в трапезной ждут.

— В какую ещё дорогу? — пробурчала Карина в подушку. — Я спать хочу.

— Так отец Игнатий распорядился, — доложила Самия. — Спутники ваши уже полчаса как встали. Сейчас половина шестого, а в шесть у нас завтрак, госпожа Дарисвета.

— В шесть⁈ — ужаснулась Крыгина, опять вылезая наружу. — Вы здесь с ума сошли, что ли? Я в шесть только спать ложусь!

— Подъём, — скомандовала я. — Иначе голодными останемся.

— Дурдом какой‑то, — простонала со своего лежбища блондинка. — Ну что за жизнь? Разбудили ни свет ни заря, куда‑то тащат…

— Жрать хочешь? — осведомилась я у недотроги. — Тогда поднимай свой зад и одевайся.

— Да что там одеваться? Одно платье да сапоги. Самия, где моя расчёска?

— Вот, госпожа.

— Это не расчёска, а хандэ‑мандэ какое‑то. Таким ужасом только гриву у лошадей чесать.

— Скажи спасибо, что туалетная бумага в сортире есть, — отозвалась я, направляясь в указанную комнатку. — И канализация. А то бегали бы на двор в деревянный домик.

— Зло, вокруг одно зло злое! Тут только догвокеры могут выжить! — крикнула мне в спину Карина, вылезая из кровати. — Пресвятая Шанель, где я? За что?

Вместо ответа я захлопнула дверь. Кто такие догвокеры? Она меня не послала, случайно?

— Вот ваше платье, госпожа Дарисвета, — подсказала Самия.

— Убери это, — простонала блогерша. — Где мои сьюты от «Барбариски»? Где мои лабутены, а не эти факенбуты?

— Прошу прощения, госпожа, что?

— Забудь…

Когда я вышла из туалетной комнаты, новоназванная Дарисвета была уже одета и обута, а пока я примеряла явно поношенное платье, та успела сбегать в туалет, умыться ледяной водой и даже прополоскать рот шипучей зелёной гадостью, что используют местные. Впрочем, гадостно она только выглядела, зато отлично справлялась с несвежим дыханием.

— Подумать только, — блондинка опять принялась ныть. — Я, звезда ТикТока, модель, знаток МКС, хожу вот в этом!

— Ты космонавтка?

— Чего? — вытаращилась на меня белобрысая.

— При чём тут станция?

— Какая станция?

— Космическая, — пояснила я, чувствуя, что соседка начинает выбешивать её уже с утра.

— А‑а! — воскликнула та и захихикала. — Герла, ты такая няша, когда агришься! МКС — это не станция, а Мир Красоты и Стиля, андестенд?

Послал господь соседку. Двух слов связать не может, какую‑то ересь несёт. Я не стала отвечать, лишь взглянула хмуро:

— Готова? Пошли.

И мы пошли вслед за Самией, которая благоразумно молчала. Лучше бы я с негритянкой тут оказалась, чем с тупоголовой идиоткой, у которой рот не закрывается. Вчера весь вечер эта балаболка хвасталась, какая она талантливая, сколько у неё подписчиков и какой невыразимый урон понесёт мир моды с её исчезновением. Урон? От тебя что ли? Лучше бы за патлами своими следила, а то краска уже на палец от корней отошла. Что, денег на парикмахера нет, милионэрша? Спрашивать не стала, продолжила слушать «блондинку». А та трещала, как сорока, и всё пыталась вывести меня на откровения. Но я, наученная горьким опытом, всё больше отмалчивалась.

Особую настороженность вызвали попытки обсудить попавших вместе с нами мужчин. Я мысленно усмехалась, когда блогерша начала перечислять всех поимённо, как бы невзначай поглядывая при этом в мою сторону. Ну да, сейчас глупышка Эльвира будет тебе душу наизнанку выворачивать, ага. Так срок себе и накручивают, трепля языком с первой попавшейся.

Конечно, вряд ли соседка, которая непонятно с чего решила именовать себя Дарисветой, подсадная. Но всё же она, хоть и притворяется дурой, а за три часа трындежа о себе ничего толком и не рассказала. Только о мужиках, которые толпами валялись в её ногах и закидывали дорогими подарками, а она их всех отвергла, и о шмотках из новых коллекций.

В столовке народу было полно. Местные, как один, таращились на пришельцев, без всякого стеснения обсуждая нашу внешность и делая предположения по возможным магическим талантам. Услышала, что я, неожиданно, красотка и «неплохо бы эту сучку на сеновале повалять». Я взглянула искоса на тот стол и пожалела, что рядом нет ни одного моего пёсика. Послушала бы, как эти кобельки запели бы, когда на них Клык свои зубы оскалил, а Бока просто и без затей вцепился бы ближайшему уроду промеж ног. Вот потеха была бы. Эх, где вы, дружочки мои верные?

Каришку пару раз назвали стервой, с чем я тут же согласилась. Дарисвета же, услыхав такое, лишь окинула презрительным взглядом говорунов и прошла по проходу походкой манекенщицы. Клянусь, я явственно услышала дружный мужской глоток, когда самцы всех возрастов пялились на её зад, выписывающий немыслимую траекторию. Вот кто сучка течная. Уверена, через пару дней они начнут за неё морды друг дружке ломать.

Место землян было за столом, соседствующим с небольшим возвышением. На этой возвышенности стоял ещё один стол, за которым, лицом к залу, восседало местное начальство.

Ещё вчера Самия, попавшая под огонь вопросов неугомонной Крыгиной, выдала полный расклад по всем, кто в крепости был более‑менее значим. Возглавлял стол дон Роберто, который был комендантом крепости, командиром гарнизона в чине капитана и вообще главным начальником в окрестностях.

По словам чернокожей служанки, дон приехал в эти края лет десять назад и за это время сделался местной знаменитостью. Магом он не был, но зато был невероятно силён, изумительно быстр и потрясающе удачлив в походах. С момента его назначения в округе перевелись сколь‑нибудь крупные банды, ближайшие дворяне поумерили гонор, а налоги стали более терпимыми. В общем, настоящий слуга царю, отец солдатам.

— А ты местная? — тут же спросила Каришка. — Что‑то не встречала я здесь других чернокожих.

— Нет, я не отсюда, — погрустнела девушка. — Меня ещё ребёнком продали в рабство, потом хозяина убили пираты, а меня хотели опять продать, уже в Ладакии. Но тут на лагерь пиратов напал дон Роберто, и меня освободили. С тех пор я служу в крепости.

— Так ты рабыня? — аж подпрыгнула на заднице блондинка.

— Нет, — с холодцом в голосе, но спокойно ответила Самия. — На меня не успели одеть рабский ошейник.

— Надеть.

— Что, простите, госпожа Карина?

— Дарисвета. Правильно говорить «надеть», а не «одеть». На тебя не успели надеть рабский ошейник.

— А-а… Ну да, как скажете, госпожа Дарисвета. Дон Роберто сказал, что у них нет рабов, и если я останусь с ними, то тоже стану свободной.

— И давно ты тут? — спросила я. — В смысле, в крепости?

— Второй год.

— И где же дон тебя нашёл?

— Там, — Самия махнула рукой в сторону тёмного окна. — За излучиной Солёной реки, у переката. Это примерно два десятка переходов отсюда.

— А переход — это сколько?

— Ну… Это переход…

— Километров двадцать, — встряла Крыгина.

— Ты откуда знаешь?

— Так в умной книжке написано, — задрала нос белобрысая. — Я читала!

— Каталог Гуччи, что ли?

Два десятка переходов по двадцать километров — получается примерно километров четыреста? И если это радиус с центром‑крепостью… Ничего себе, какую площадь дон Роберто считает окрестностями.

Кстати, комендант женат, имеет двух сыновей и дочь. Но сейчас они не здесь, а уехали с матерью к её родне буквально пару дней назад — навестить. Говорят, вернутся к зиме. Если на лошадях и с повозками, то целое путешествие получается.

Каринка тут же принялась выпытывать, какие у коменданта сыновья, какие у них перспективы, но я прервала этот сериал, приказав Самии продолжить рассказ о местном начальстве. Блонда пофыркала, но кивнула, и Самия продолжила.

Вторым по значимости был старый монах, который проверял нас на наличие магии. Кстати, мне он сказал, что у меня неплохой потенциал. Вообще‑то, отец Игнатий служит не только магом. Он и лекарь, и покойников отпевает, и даже судья. Большой авторитет. А ещё он, как шёпотом поведала Самия, охотится на колдунов и чернокнижников, а пойманных сжигает на костре.

Каринка после этих слов засмеялась, словно шутку услышала, а я подумала, что запросто такое может быть. Уж больно взгляд у святоши добрый. Такому что комара прихлопнуть, что человека на костёр отправить.

— А что про князя сказать можешь? — не отпускала «языка» Крыгина, видно, решившая выведать за раз всё, что можно.

— Про князя? — задумалась Самия. — Про князя ничего сказать не могу, госпожа. Он здесь редко бывает. Знаю, что он большой человек в Сыскном Указе. Он может крепостью командовать, даже дон Роберто ему подчиняется.

Да она же в этого дона втрескалась по уши! И это несмотря на то, что он ей в отцы годится. «Санта-Барбара» прям.

— А кого они так ждут завтра? — спросила под конец Дарисвета.

Вот чёрт, а я и забыла, что мы гостя какого‑то ожидаем, который сопровождать нас будет. А Каринка не забыла! Вот и скажи, что она дура, после такого. И ведь сказано‑то было всего пару слов, а она запомнила и сделала вывод. Хитрая…

— Не знаю, — потупилась служанка. — Знаю только, что господин Кудей приезжает, и всё.

И сейчас, идя к нашему столу, я видела, наверное, этого самого Кудея. Ну что сказать? Дядька как дядька. Волосы седые до плеч, лицо загорелое, небольшая бородка. Одет не пойми как, то ли кафтан, то ли ещё что‑то, чему я названия не знаю, что‑то тёмно‑красное, с вышивкой. На шее какая‑то тряпка намотана. Простыл, что ли? Так одевался бы нормально, в шубу и валенки. Будет ещё тут заразу разносить. В Средние века от гриппа люди как мухи дохли, а у нас тут вокруг оно и есть, средневековье это самое.

Кудей сидел между князем и святошей и не спеша расправлялся с завтраком. Перед ним по правую руку стоял стеклянный бокал с прозрачной жидкостью, а слева — такой же, но с красной. Красное — вино, его тут все пьют, а вот в другом что? Неужели водка?

В этот момент старик протянул руку, на которой блеснули два перстня, отпил из правого. И даже не поморщился. Вода? Или его водяра не берёт, и он её вместо воды употребляет с утра пораньше? Кудей оторвался от беседы и взглянул на меня, словно мысли услышал. Я аж чуть не споткнулась, но не подала виду и уселась рядом с Дарханом.

Герцман принялся накладывать нам каши из стоящего посреди стола казана. Гречка с кусками мяса! Здоровыми такими кусками. У меня рот слюной наполнился от запахов, и я, не обращая ни на кого внимания, накинулась на еду, прихлёбывая из глиняной кружки горячий напиток — сбитень, как его назвали вчера за ужином. Классная штука.

— Вы чего так долго? — недовольно шипел в это время Валера, сидевший напротив. — Все уже поели, только вас ждём.

— А ты ещё поешь, — ласково посоветовала ему блондинка. — А то вон тощий какой. Мне вчера сказали, что магам нужно есть побольше.

— Я уже наелся, — ворчливо буркнул парень и покраснел под взглядом Крыгиной.

— А ты всё равно поешь. На всякий случай.

— Карина, — предупредила я, — жуй быстрее. И молча, если можешь.

Та недовольно сморщила нос, но всё же принялась очищать свою тарелку. Правда, при этом она томно смотрела на Валерку, показательно облизывая ложку и чуть ли не постанывая. Вот дура. Если кого из нас и трахнут, то точно её первую.

Тем временем дон Роберто покинул своё место и спустился в зал. Его тут же окружило несколько человек, одетых поприличнее остальных. Комендант явно начал раздавать указания, потому что подошедшие кивали, соглашаясь, и лишь изредка вставляли пару слов. Потом они разошлись, а здоровяк повернулся к нам.

Я к тому времени доедала вторую тарелку, полагая, что раз предстоит дорога, то обеда может и не быть. Каринка тоже справилась с порцией и опять принялась строить глазки, на этот раз Герцману. Но тому белобрысая была до лампочки: он о чём‑то разговаривал с физруком. Руслан шептался с наёмником на дальнем конце стола, и из объектов соблазнения опять остался только бедолага Валера.

Но долго помучить парня у блогерши не получилось. Подошёл Котырев в сопровождении отца Игнатия, позади встал Кудей, рассеянно поглядывая по сторонам.

— Значит так, дамы и господа, — взял слово князь. — Выдвигаемся. Мы уже потеряли сутки, а время сейчас работает против нас. Кто способен скакать на лошади? Я имею в виду не просто сидеть, а нормально ею управлять?

— Я! — тут же подняла руку соседка.

— Карина Александровна? — слегка удивился князь. — Вы?

— Я занималась конным спортом, — горделиво посмотрела на нас Крыгина. — Выездка, конкур, вольтижировка. Могла бы за сборную выступать, но у нас лошадей олимпийского уровня не было.

— Да ну на хрен, — прошептал позади меня Игорь. — Гонит, зуб даю!

Тоже не верю. Врёт, как всегда, наверное. Олимпиадница…

— Кто‑то ещё? — Котырев оглядел остальных. — Жаль. Что ж, придётся учиться на ходу.

На лошади я сидела только в детстве, и это был пони. А тут нас привели на конюшню и вручили поводья. Я посмотрела в глаза огромного зверя, взглянула на здоровенные копыта, на высокое седло… Огляделась по сторонам. Дарисвета, коза этакая, уже вовсю обнималась со своей кобылой и бесстрашно гладила её по морде. Та довольно фыркала, согласно мотала башкой, трясла длинной гривой и стукала копытом по земле — видимо, радовалась новой хозяйке. Моё транспортное средство смотрело на меня с нескрываемым сомнением и радости никакой не выражало, лишь вяло помахивало хвостом. Что это значит у собак, я знаю, а что у лошадей? Может, она так злится и сейчас кусаться начнёт? Зубы‑то вон какие. Так‑то лошади должны быть травоядными, но кто их знает, местных…

— Я вам помогу, госпожа, — раздался позади меня голос Самии. — Не бойтесь, Пушинка смирная.

Седло мне досталось какое‑то странное, с какими‑то рогами. Э‑мм… И как там сидеть? И как оттуда рулить? Или как это правильно называется?

— Ваше сиятельство! — звонко крикнула балаболка, уже усевшись верхом. — А у вас тут женщины всегда ездят на боковых сёдлах?

— Нет, Карина Александровна, — вежливо ответил князь. — Современные барышни взяли моду ездить по‑мужски. Но для этого надобны брюки для верховой езды, а в крепости таковых не нашлось. Дон Роберто, вы уверены, что эта девушка нам не помешает?

И он указал на Самию, которая помогала мне взгромоздиться на Пушинку. Кстати, сидеть оказалось довольно мягко, а хреновины, торчащие слева, были весьма удобными упорами для ног. Конечно, странновато сидеть боком на одной ноге, но… удобно. Тут лошадь подо мной решила переступить с ноги на ногу, и я поспешно вцепилась в поводья, сжав бёдрами упоры и стараясь не смотреть вниз. Ни хрена тут не удобно! А высоко‑то как! И ведь мы ещё с места не тронулись.

— Уверен, Борис Сергеевич, — кивнул комендант. — Она и за лошадками присмотрит, и поможет, если что.

Если что? Что, если что? Если я свалюсь? А я свалюсь! Боже, зачем мы попали к этим… парнокопытным? Почему не в мир собачьих упряжек?

Руслан Горбоносов

Управлять лошадью оказалось прикольно. Не как скутером, конечно, но тоже ничего. Зверюга мощностью в одну лошадиную силу, классно же?

Конечно, я не казак или степняк, который в седле родился и в седле же помрёт, но когда под тобой такое… Живое, со своим характером, которое ещё надо кормить, поить и делать ТО. Ну, блин, прикольно же! И чего Эльвира глаза закрывает? Правда боится, что ли? Странно, мне она трусихой не показалась.

Несмотря на то что, когда встали, было ещё темно, на выезде из крепости нас встретило яркое солнце. Ну да, пока девчонок ждали — которые, как всегда, опаздывали, — пока они завтракали, пока Каринка глазки всем строила… Ох, вовремя мы свалили, чувствую. Пришлось бы местным рожу чистить, уж больно у парочки уродов за соседним столом морды были сальные. У меня аж кулаки зачесались, так хотелось по зубам съездить. Хорошо хоть Игорёк сказал сидеть тихо и не возбухать. Надо к нему поближе держаться — он парень опытный, сразу видно. Да и по возрасту мы с ним близки.

Есть, правда, ещё Валера, но… Маг, блин, Пендальф. О чём с ним базарить? О тёлке, что он упустил, а она ко мне пришла? Или про игрушки его компьютерные? Можно, наверное, за магию потрындеть, папаша Игнатий сказал, что Проц в ней будет шарить, но опять же, это когда будет?

Колонна наша двигалась не спеша. Впереди, прямо как Чапаев в фильме, на лихом коне гарцевал князь. Ну, не гарцевал, а двигался, задавая темп. Но коняшка у него и впрямь крутая, это даже я понимаю. Рядом с князем держался гость, которого мы ждали ещё вчера. Собственно, он вчера вечером и приехал, но на ужине его не видели.

Ужин я плохо помню, если честно. Помню только, что кормили много, а я всё жрал и жрал, как не в себя. А всё дон этот, мать его, Роберто. Как начал с утра над нами издеваться, так только на закате и прекратил. Я к соревнованиям так не готовился, как он нас гонял. Мы и из лука стреляли, и арбалет учились заряжать, и с алебардами в строю ходили, и саблями чучело рубили…

После обеда дон нам даже местную «вундервафлю» выдал — тяжеленную хреновину, которую назвал трабуко, и которая стреляла картечью. Эх, Игорёк, пропал твой план, знают местные порох…

Заряжать трабуко оказалось тем ещё гемором. Порох засыпь, шомполом уплотни, пыж вставь, дробь засыпь и тоже её утрамбуй. А потом ещё один пыж вставь и молись, что всё сделал правильно. Мало того, ещё и замок оказался, как у детского «поджига», фитильный. И надо следить, чтобы этот фитиль не погас. А потом нажать двумя пальцами на скобу под шейкой приклада, кривая хреновина клацнет, тлеющий фитиль упадёт на специальную полку, на которой должен быть порох, и только тогда произойдёт выстрел. Или не произойдёт — тут уж как повезёт. У меня вот только с третьего раза эта бандура пальнула, а до этого порох с полки то ли ветром сдувало, то ли я сам его просыпал.

В третий раз огонь попал‑таки на затравку. Порох вспыхнул, ослепив на миг, зашипело, задымило, приклад больно лягнул в плечо, а в уши ударил звук выстрела. Целиться надо было всё в то же соломенное чучело, которое я колол и рубил с самого утра. Когда развеялся дым, оказалось, что никуда я не попал. Точнее, попал в каменную стену за чучелом, прикрытую саманом, это такая солома пополам с глиной. Вот в этой соломенной глине все картечины и увязли, миновав мишень. Я, получается, с двадцати шагов промахнулся чуть не на метр! Да и не только я — у других результат был примерно такой же. Разве что физрук умудрился зацепить мишень, и та слегка повернулась на шесте, на котором была закреплена.

В общем, вчера так умаялись, что уснул, едва положив голову на тощую подушку. Казалось, только глаза закрыл — а уже слуга пришёл будить. Я еле глаза продрал. Правда, когда холодной водой умывался, немного сон прогнал, а за завтраком и вовсе проснулся.

Потом девчонки концерт устроили с выходом. Эльвира ещё ничего, просто прошла по проходу и села на лавку, а Крыгина словно по подиуму шла, собирая взгляды всего зала. Кто‑то даже с лавки свесился, чтобы получше корму попаданки разглядеть.

В общем, когда мы наконец‑то выбрались на дорогу, было часов девять‑десять. Кстати, часы тут есть, и даже в столовке стояли, но наручных я пока не видел, так что точно про время выхода не скажу. Тут вообще-то военный порядок и расписание, но мы к нему оказались явно не приучены. Дон Роберто заметно злился, князь хмурился, когда мы тупили на ровном месте, лишь Кудей был спокоен и наблюдал за нашими метаниями с лёгкой усмешкой.

Каринка всех поразила умением управляться с лошадью. Она и с животиной как‑то сразу договорилась, и в седло первая запрыгнула, и управляла четвероногим транспортом совершенно свободно, снисходительно поглядывая на нас с высоты. Когда на дорогу вышли, её лошадь пошла вперёд всей колонны, то и дело меняя скорость и этот… аллюр, вот. Князь, едущий спереди, даже послал за ней какого‑то паренька, чтобы вернуть в строй. И сделал предупреждение, чтобы никто не пытался бежать вперёд батьки. Каринка тут же скорчила мордашку, как у кота из «Шрэка», и пообещала быть пай‑девочкой.

Вообще, чувствую, наша крашеная блондинка в походе будет за главное развлечение. Князь либо о чём‑то своём думает, либо с Кудеем или доном Роберто обсуждает вполголоса. Дон Роберто за солдатами следит и за повозкой, в которой везут пленницу, отец Игнатий в крепости остался. Получается, что и поговорить не с кем, кроме как с соседом. Но в соседях только Игорёк, а он всадник ещё хуже меня. А когда я его спросил для затравки, как дела, то получил в ответ порцию мата с пожеланием оставить его в покое. Так что пришлось всё внимание сосредоточить на привыкании к лошади, седлу и правильной посадке.

Чтобы набраться знаний, я во все глаза следил за местными. Как это у них так ловко получается, кто мне скажет? Вроде не они управляют лошадью, а та сама их мысли слышит и едет куда надо. Всадник лишь мягко пружинит на ногах, упираясь в стремена, небрежно держась за поводья. А у меня за час невысокого темпа уже задница отбита и, чувствую, ноги натёрты. Если до обеда доживу, буду враскоряку ходить.

Нет, понятно, что научусь, все учатся, но сколько на это времени уйдёт? Сколько, интересно, Каринка училась? Я поднял голову, поискал взглядом нашу амазонку. Та, гордо восседая в своём необычном седле, уже поравнялась с князем и Кудеем, и они её о чём‑то расспрашивали, то и дело кивая на нас. А блогерша, сорока эдакая, неугомонно трещала, то и дело заливаясь звонким смехом. Смеялась она красиво, откинув голову и выставив вперёд грудь.

А в какой‑то момент произошло что‑то непонятное. Эльвира, ехавшая следом за болтающей троицей, вдруг резко тряхнула поводьями, отчего её лошадь ускорилась и вклинилась между Крыгиной и князем. А потом брюнетка изогнулась и отвесила блондинке крепкую оплеуху, от которой та чуть с седла не слетела. Но не слетела — как‑то удержалась. Зато свалилась Эльвира, неловко шмякнувшись на пыльную дорогу. На неё тут же налетела Крыгина, растопырив пальцы и явно желая расцарапать Муратовой морду. Однако та ловко пнула блондинку, остановив атаку, а потом вскочила на ноги и врезала короткий апперкот. Крыгина так и повисла на кулаке, вытаращив глаза и пытаясь набрать в лёгкие воздуха. А Эльвира спокойно сгребла белую шевелюру в кулак, наклонилась и что‑то прошипела Крыгиной в лицо, от чего та совсем сбледнула.

Все, понятное дело, остановились, начали выяснять, в чём дело, и разнимать сцепившихся баб. Муратова в драку лезть не стала, лишь сказала что‑то князю и Кудею. Те покивали и дали отмашку двигаться дальше. Карина взгромоздилась в седло и отъехала подальше от Муратовой, уже не выделываясь и держась за живот.

— Видал? — ухмыльнулся Игорь, который не смог сразу справиться с лошадью, и она внесла его буквально в центр заварушки.

— Чего это они? — спросил я, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть драчуний.

— Дарисвета, магиня наша неугомонная, погремуху Эльвире придумала, — объяснил Вершинин, посмеиваясь. — Той она не понравилась, вот Каринка за базар и ответила.

— Да? И как она её назвала?

— Каштанкой, прикинь, — хохотнул Игорь. — Типа, раз волосы тёмные и с собаками возилась, то отсюда и погоняло.

— Фига се, — я покрутил головой. — Бессмертной себя считает, что ли?

— Ага, не иначе, — охотно кивнул Игорёк. — Надо же думать, прежде чем рот открывать. А вообще Эльвира эта — баба ушлая. Заметил, как она блогершу вырубила?

— Конечно. Будь у неё веса побольше, так и убить могла бы. Прямо в «солнышко» залепила. Видать, есть опыт.

— Зона и не такому научит.

— Да ладно! — не поверил я. — Эльвира сидела? С чего ты взял?

— Молодой ты, не знаешь, — наёмник состроил рожу столетнего мудреца. — Она смотрит по‑особому, я такие взгляды видел. Карише ещё повезло, что люди рядом, а то отмудохала бы её Каштанка так, что мама не горюй.

Гляди, какой старый нашёлся.

— Ты бы её так не называл, — посоветовал я. — А то возьмёт и прирежет нахрен.

— Эта может, — согласился Игорь, и прищурился на Муратову. — Было бы интересно с ней замутить. Она в постели горячая должна быть. Хотя я и от блондиночки не отказался бы, и от обеих вместе.

Я не стал ничего отвечать. Связываться с крашеной никакого желания не было. Уж больно она болтливая — что на уме, то и на языке. И Муратова мне не нравилась: вечно злая, вся напряжённая, как пружина. Мне больше по душе девчонки ласковые, как Светка, с которой у нас так ничего и не было. Эх, Светуля, где ты сейчас? Кто мнёт твою сочную задницу? Ладно, будем жить — будут и бабы.

Чтобы отвлечься, я начал размышлять о прозвищах, которые были у землян.

Забавное у Валерки погоняло оказалось — Проц. Я так понимаю, от процессора. Ему подходит. У Игоря тоже погремуха есть — Горняк. Он в геологическом учился, пока на войну не пошёл. Вообще, Игорёк сказал, что на войне позывной — навроде крещения, как в тюрьме. У них во взводе было несколько парней с зоны — оттуда вся эта тема и пошла. По‑моему, Горняк — нормально звучит, по‑пацански.

Меня вечно Русом звали. Рус да Рус, привык уже. Иногда Русей, но мне это не нравилось: я такое только девчонкам позволял, а парней по морде бил.

У Гараева официально кликухи нет, все зовут его по имени‑отчеству или просто Владимирычем. А Дархан и есть Дархан, хотя как‑то странно звать только по имени самого старшего из нас.

Если Эльвира и впрямь сидела, то понятно, почему взбеленилась, когда её Каштанкой назвали. Каштанка… Придумала же такое! Эльвира скорее Волчица какая‑нибудь, но уж никак не цирковая собачка, веселящая публику. Так что Каринка за дело огребла.