Сисле вздрогнула, когда услышала щелчок реле и то, как лифт поехал вверх.

Смесь замешательства и сомнения заставила ее на мгновение замереть. Была ли неисправность в лифте — и если да, то как его остановить? Она отпрыгнула от стола и продолжала нажимать кнопку лифта. Должна быть неисправность, но если он поднимется на самый верх перед остановкой, сможет ли она вызвать его обратно?

Она нажимала и нажимала, но безрезультатно.

Она сделала шаг назад. Если это была не неисправность управления лифтом, значит, там, наверху, кто-то его ждал. Но кто?

«Я подожгла дом и закрыла глаза Деборе. Но проверила ли я, есть ли у Адама пульс?» — попыталась вспомнить она. Она не была уверена.

Неужели Адам действительно выжил после удара? И не могло ли быть, что он очнулся вовремя, до того как пламя сожрало весь кислород в комнате?

Сисле прижалась ухом к двери лифта. Адам был единственным человеком в мире, который знал об этом месте и о том, что она будет здесь сейчас. Они нашли это место вместе, и никто — даже Дебора — не знал, где оно. Когда Сисле приезжала сюда, она никогда не парковалась на своей собственной парковке. Лучше пройти пятьсот метров, оглядываясь, а затем пробраться к задней части здания через свалку и войти на первый этаж.

Но, несмотря на ее меры предосторожности, мог ли это быть кто-то из соседних зданий? Нет, это невозможно. А чтобы вызвать лифт, тоже нужен был ключ, и у кого он был, кроме нее? Только у Адама.

«Он убьет меня, если представится возможность», — подумала она. Ему было за что мстить, и он так хорошо умел забирать жизни. Она была уверена, что это он.

Сисле повернулась к двум мужчинам. Гордон Тейлор был ближе всех к ней, и она заметила усмешку на его лице. Он, должно быть, понял, что сейчас произойдет.

— Они идут, — сказал Гордон, поворачиваясь наполовину к своему товарищу по несчастью. — Мауритс, слушай! Они идут спасать нас. Я знал это. — Он начал истерически смеяться, и Сисле это было отвратительно. Она всегда ненавидела, когда люди, столкнувшиеся со своей судьбой, устраивали сцену. Почему бы просто не принять свою судьбу с достоинством?

— Заткнись, Гордон Тейлор, или я заставлю тебя.

Возможно, он не понимал, что битва выиграна не до тех пор, пока противник не сдался. Улыбка исчезла с его лица, когда ей удалось задвинуть тяжелый стол перед дверью лифта.

— Сначала я разберусь с вами двумя, а потом сделаю Адаму укол одним из использованных шприцев. К счастью, в них достаточно, чтобы хватило на вас троих. Я воткну в него шприц в тот самый момент, когда ему удастся отодвинуть стол. Не сомневайтесь. Так что, дорогие друзья, в общем и целом вы всей командой отправитесь в ад.

Шприцы были готовы к использованию. Она быстро проверила их, затем подошла и положила по одному на пол перед каждым мужчиной. Теперь ей оставалось только зачитать приговор и завершить ритуал. Из-за обстоятельств это придется сделать быстро. Но так как щелчки реле напоминали ей, что Адам будет на этом этаже меньше чем через минуту, это был случай непреодолимой силы.

Она подошла к Мауритсу ван Бирбеку и посмотрела ему в глаза. Не было сомнений, что он знал, что должно было произойти, но он уже сдался.

— Мауритс ван Бирбек, ты прожил жизнь, полную греха. Ты всеми мыслимыми способами нарушал правила и порядок, который Бог Небесный создал для нас, людей. Снова и снова ты воплощал то падение, которое со времен Эдемского сада оскверняет человечество. И теперь настало время тебе умереть, Мауритс ван Бирбек.

— МЫ ЗДЕСЬ! ПОМОГИТЕ! — закричал Гордон у нее за спиной во весь голос. Она тоже услышала металлический звук из лифта, когда он достиг дна шахты, и лифт автоматически попытался открыться, ударившись несколько раз о стол.

«Продолжай пытаться, Адам. Я приду к тебе, когда тебе удастся открыть», — подумала она.

— ГОРДОН! — закричал неожиданный женский голос, от чего он закричал от волнения и закричал в ответ, чтобы они поторопились.

Сисле была в шоке. Не от неожиданности, не от того, что ее поймали с поличным. Она была в шоке, потому что не знала, что делать. Каков был ее план на случай чрезвычайной ситуации?

Она повернулась обратно к Мауритсу ван Бирбеку, который склонил голову с выражением, не выражавшим ничего, кроме печали.

— Мауритс ван Бирбек, раскаиваешься ли ты в своей жизни и своих поступках? — спросила она, приближая шприц к его сердцу.

— ПРЕКРАТИ, СИСЛЕ! — закричал Гордон у нее за спиной. — Именем Бога, прекрати!

— Именем Бога? — Она улыбнулась, пока Гордон продолжал кричать за ее спиной. — Именем Бога я последую своему призванию. — Она наклонилась вперед и вонзила шприц в грудь ван Бирбека всем весом своего тела.

— НЕЕЕЕТ! — закричал Гордон.

Ван Бирбек содрогнулся и широко открыл глаза. Боль от толстой иглы, вонзившейся в сердце, имела свойство на мгновение ошеломлять ее жертв. Сисле знала это по двум предыдущим разам.

— Мауритс ван Бирбек, поблагодари своего создателя за годы, которые он дал тебе пожить на этой земле, — сказала она и ввела жидкость.

Следующие секунды были хаотичными. Ван Бирбек скорчился и упал набок со стула, цепи загремели над ним. Гордон истерически кричал, и слышны были крики людей и стук в дверь лифта, который усиливался по мере того, как стол медленно отодвигался.

И пока жизнь Мауритса ван Бирбека медленно угасала, его рот пенился, а тело билось в конвульсиях, она повернулась к Гордону Тейлору и наклонилась, чтобы поднять шприц у его ног.

— ЗАЧЕМ? — закричал он.

Она развернулась лицом к двери лифта и столу, который внезапно накренился и с грохотом упал, разбив контейнер с солевым раствором о пол, жидкость разлетелась повсюду.

Три дьявола из отдела Q вытолкнулись наружу как один, каждый со стальным прутом в руке, которым они явно намеревались с ней сражаться. Ближе всех был ближневосточного вида мужчина, он держал прут над головой, явно намереваясь его использовать.

Она глубоко вздохнула и нацелила шприц в сердце Гордона Тейлора. Ее охватило странное чувство спокойствия. Разве она не все еще держала их за горло?

— Если вы бросите в меня эти прутья, я вонжу это в сердце вашего друга. Посмотрите, что с ним будет, — сказала она, кивнув на последние конвульсии Мауритса ван Бирбека.

— Положите прутья и встаньте к дальней стене. Если вы останетесь спокойны, я освобожу Гордона и заберу его с собой в лифт. Но если вы сделаете хоть одно движение, я вколю ему. А если он будет сопротивляться, я тоже вколю ему. Вы знаете, я серьезна.

Она бросила на них угрожающий взгляд, но они не двигались. Затем она вонзила иглу Гордону прямо под грудину, и его крик заставил Карла и женщину бросить свои прутья. Но третий — нет.

Женщина из группы попыталась его уговорить, но он оставался непреклонным.

— Не надо, Ассад, — простонал Гордон.

— Нет, она убьет тебя в лифте, Гордон. Поверь мне, — сказал мужчина, который, должно быть, был Ассадом.

Сисле рассмеялась.

— Ты не очень-то веришь в меня, маленький человечек?

Карл Мёрк сделал шаг вперед.

— Ты не убьешь его — и потому что он невиновен. Так ведь, Сисле?

Она не отреагировала.

— Но ты же ангел справедливости, не так ли?

— Я ангел мести и справедливости. Избранная Богом.

— Тогда докажи это, потому что я тебе не верю, — сказал он. — Ты убила маленького мальчика, и его звали Макс. Сегодня ему было бы примерно столько же, сколько Гордону, и, как и Гордон, он был совершенно невиновен. Ты также косвенно убила его мать, Майю. И она тоже не была виновна. Наконец, ты убила Паулину Расмуссен, и, как и двое других, она тоже была невиновна. Так докажи мне, что Бог на твоей стороне, и я выслушаю твои требования.

— Я не отчитываюсь перед тобой, только перед Богом, и Он отметил меня на вечность, — сказала она, вонзая иглу глубже в Гордона.

Крик Гордона заставил женщину из отдела Q отреагировать.

— Можно нам увидеть твою метку, Сисле? Тогда мы оставим тебя в покое.

Сисле улыбнулась. С тех пор как ее выписали из ожогового отделения, эту метку видел только этот подонок Палле Расмуссен. Они встретились, и она флиртовала с ним, чтобы завоевать его доверие. И без предупреждения и колебаний он разорвал ее блузку.

Он ахнул, увидев шрамы, и Сисле сильно ударила его. К ее удивлению, ему понравились и шрамы, и удар.

— Метка, которую дал мне Бог, здесь, — сказала она, расстегивая блузку. Все трое уставились на ее тело, и ей нравилось, как их взгляды ласкают его. Она всегда чувствовала то же самое, когда видела себя обнаженной в зеркале.

Грубые белые и красные шрамы, врезавшиеся в плоть большей части ее верхней части тела, были страданием, а середина шрама, образующая неповрежденный крест, была Божьей милостью. Неужели они не видели? Да, она была обожжена молнией, но она была послана прямо с протянутого пальца Божьей справедливости. Священный символ ее неуязвимости и миссии.

Она не заметила, как Ассад бросил прут, но почувствовала, как он пронзил ее поясницу, бросив на землю. Она тут же попыталась встать, но поняла, что это бесполезно.

Сисле посмотрела на себя и увидела прут, торчащий из нее с одного конца, в то время как другой конец пронзил мертвое тело Мауритса ван Бирбека, когда она упала. Другими словами, она была пригвождена к собственной жертве.

Она смотрела, как Ассад бросился к ней и присел на корточки рядом, пока женщина отрезала изможденного коллегу.

— До конца своей жизни ты будешь чувствовать наказание, посланное Богом своим лжепророкам, — сказал Карл Мёрк. — Ты будешь заключена в место, где не сможешь влиять на других своими больными идеями. Ты будешь изолирована от мира, пока не перестанешь его помнить. И каждый день ты будешь молить Бога о прощении за свое безумие, но он никогда не дарует его, Сисле Парк. Можешь на это рассчитывать.

Сисле улыбнулась. Как же они ошибались, эти невежественные, глупые люди. Какие жалкие и ничтожные. Ни миссии, ни цели. Ни страха Божьего, ни надежды на спасение, которое принадлежало ей. Настало время пожинать плоды; наконец-то, с миром в душе, она будет свободна от этого невыносимого и безбожного мира. Она подняла руку, крепко сжимая шприц. Игла сломалась, и большая ее часть, вероятно, застряла под грудиной Гордона Тейлора, но она все еще была достаточно длинной для своей цели.

— Брось, — сказал Ассад, достаточно сообразительный, чтобы сделать шаг назад, чтобы она не могла вонзить шприц ему в ногу.

— Ни одно из твоих пророчеств не сбудется, Карл Мёрк. Бог ждет меня, и Он позаботится обо мне на вечность.

Затем она закрыла глаза, подняла руку как можно выше и вонзила шприц прямо в открытую кожу над сердцем, где был виден белый крест.

Когда она вдавила поршень до упора, всё внутри нее разверзлось.