Пока краски мешал Тициан,

Его муза легла на диван

И, на нем возлежа,

Так была хороша,

Что полез на диван Тициан.

Аноним

Хэмиш стоял на крыльце гостиницы, угрюмо наблюдая, как репортеры суматошно разъезжаются. Иэн Гибб судорожно носился между ними, взывая:

— Вы точно не забудете? Спросите своего редактора?

Очевидно, он надеялся получить работу в какой-нибудь газете на юге.

— Макбет!

Хэмиш обернулся и пустыми глазами уставился на Блэра, вышедшего вслед за ним. Хэмиш понял, что никогда прежде не испытывал к старшему инспектору такой неприязни, как сейчас.

— Сгоняй-ка завтра в Инвернесс, — сказал Блэр, — и проверь алиби Джейми Росса. Свадьба прошла в отеле «Глен Эбб» на берегу реки Несс.

— Но полиция Инвернесса уже все проверила, — раздраженно отозвался Хэмиш. — На свадьбе был момент, когда никто его не видел, но он приехал не на машине, а на поезд или автобус не садился.

— Просто делай, что тебе велено, идиот. Он же пропал на какое-то время? Вот и выясни, не видел ли его кто-то в Инвернессе. И не вздумай спорить. А, и оставь «лендровер». Можешь отправиться утренним поездом.

Хэмиш открыл было рот, чтобы возразить, но потом решил, что оно того не стоит. Он уедет из Кроэна и, может быть, вдали от города и его жителей сможет прочистить мозги.

Он кивнул, отвернулся и направился по главной улице.

Джимми Андерсон ждал его у полицейского участка.

— Виски не осталось? — с надеждой спросил он.

— Осталось, — сказал Хэмиш. — Но я бы хотел, чтоб ты кое-что для меня сделал. И тогда я подарю тебе целую бутылку лучшего виски.

— Ладненько. И что именно?

— В гостинице есть ксерокс. Сделай мне копии всех показаний и принеси сюда.

— Я потрачу на это вечность, — заворчал Андерсон.

— Да ладно тебе, — сказал Хэмиш. — Нет показаний — нет виски.

— Ну-ну, — угрюмо отозвался Андерсон.

Хэмиш улыбнулся и ушел. Он знал, что Андерсон готов на все ради бесплатной выпивки. Он купил бутылку виски и вернулся в полицейский участок.

Дженни ждала его на пороге.

— Не угостишь меня чашечкой кофе? — спросила она.

На ней было бледно-красное шерстяное платье, мягко облегающее ее фигуру. У нее были слишком пухлые ноги и толстые лодыжки. Хэмиш оглядел ее, выискивая другие недостатки внешности, которые могли бы охладить его растущее вожделение, однако Дженни была олицетворением тепла и прелести.

Пока Хэмиш готовил кофе, он рассказал ей о том, что утром поедет в Инвернесс.

— Зачем? — спросила Дженни. — Наверняка полиция Инвернесса уже все выяснила.

— Думаю, Блэр хочет, чтобы я не мешался под ногами, — сказал Хэмиш. — Он не особо торопится с поисками убийцы.

— Почему это?..

— О, он странный человек, — сказал Хэмиш, вовремя спохватившись, что не должен никому рассказывать о лобстерах.

— Можно я поеду с тобой? — спросила Дженни.

— Нет.

— «Нет» значит, что я подозреваемая?

Хэмиш попытался придумать благородную ложь и потерпел неудачу.

— Да, — сказал он.

— Думаешь, это сделала я?

— Я не могу говорить об этом, — жалобно сказал Хэмиш. — Я тебя совсем не знаю.

Она встала на цыпочки и поцеловала его в кончик носа.

— А я думала, что ты узнал меня довольно близко.

Хэмиш покраснел и отступил.

— О, понимаю, — сказала Дженни. — Сейчас ты на службе.

— Не в этом дело, — сказал Хэмиш. — Просто я должен сохранять ясность ума.

Она развернула стул у кухонного стола и уселась напротив него.

— Значит, я все-таки тронула тебя, — сказала она. — Значит, это была не просто интрижка на одну ночь.

— Конечно нет, — с беспокойством сказал Хэмиш. — У меня нет привычки... Я не... Я... я...

— Чего ты не? — хихикнула Дженни. — Ты покраснел, как школьница, Хэмиш.

Она встала, подошла к нему и обняла сзади. Он резко развернулся и прижался к мягкой груди.

«Я как будто пьян», — подумал Хэмиш час спустя.

Только что они были на кухне, а затем уже оказались голые в его спальне, и он даже не помнил, как хоть что-то снимал.

— Ужасный ты человек, Хэмиш Макбет, — сказал он вслух.

Дженни тихонько сопела рядом.

— Ужасный человек, — повторил Хэмиш. — Ты собираешься жениться на ней? Нет, ты обязан жениться на ней.

Неожиданный звонок в дверь полицейского участка заставил его резко обернуться.

— Андерсон! — в ужасе воскликнул Хэмиш. Он разбудил Дженни. — Дженни! Вставай. Это детектив, Джимми Андерсон. Он не должен увидеть тебя здесь.

— Макбет!

Полицейский участок был не заперт, поэтому Андерсон зашел внутрь.

Дженни и Хэмиш одновременно натянули одежду. Он рывком распахнул окно спальни.

— Уходи этим путем, Дженни, — быстро выпалил он.

Он подхватил ее на руки и поднял к окну.

— Я присмотрю за Таузером, пока тебя не будет, — шепнула Дженни. — Приведу его завтра.

— Хорошо.

— И поцелуй меня на прощание.

Хэмиш перегнулся через окно и поцеловал ее.

— Бумаги у меня, Макбет, — крикнул Андерсон.

Дженни в замешательстве обернулась. Не найдя Хэмиша в доме, Андерсон решил проверить сад.

Дженни бросилась наутек, не глядя на детектива.

— Она просто забегала поздороваться, — сказал Хэмиш. — Зайди через участок.

— Поздороваться, ага, — усмехнулся Андерсон. — Лучше застегни-ка воротник и прикрой засос.

Хэмиш захлопнул окно.

Когда он добрался до полицейского участка, Андерсон уже сидел за столом с пачкой бумаг.

Хэмиш отбросил смущение, налил Андерсону выпить, а затем принялся читать показания.

— Не мне указывать вам, как делать свою работу, — пробормотал Хэмиш вскоре, — но, кажется, все эти показания — полная ерунда. Все кроэнцы будто были в «Клахане» в тот вечер, но никто не может вспомнить, во сколько пришел, когда ушел и кто там был еще.

— Из них слова не вытянешь, — сказал Андерсон.

— О, отлично понимаю. Но Блэр же обычно заставляет тебя давить на людей так, что они в итоге что-нибудь да рассказывают — что угодно, лишь бы ты отстал.

— Отличный виски, — сказал Андерсон.

Хэмиш поднял на него глаза.

— Другими словами, вы все решили не искать убийцу.

— Я этого не говорил, — сказал Андерсон, поднимая стакан на свет и прищуриваясь.

Хэмиш выудил показания.

— Вот! Что миссис Стратерс делала в «Клахане»?

— А, эта. Собирала деньги для помощи голодающим в странах третьего мира. Кажется, она постоянно заводит по субботам в пабе свою шарманку, потому что знает, как легко пьяницы расстаются с деньгами.

Хэмиш перешел к показаниям Дженни. Его удивило то, что Блэр без вопросов их принял. В субботу утром она вместе с Мейнворингом гуляла на Клахан-Море. Они часто поднимались туда, беря с собой фляжку с кофе. Он принялся оскорблять ее картины. В паузах между издевками он смеялся и курил трубку. Она ударила его по лицу и выбила трубку изо рта. После этого она убежала.

— Я поражен чуткостью Блэра по отношению к хрупкой творческой душе, — сухо сказал Хэмиш.

— В каком смысле? — лениво спросил Андерсон.

— В смысле Дженни Ловлас и Мейнворинга.

— А, вся эта брехня насчет художественной целостности и как это ранило ее в самую душу? По мнению Блэра, Мейнворинг поимел эту горячую штучку, а потом бросил.

— Следи за языком! — гневно вскрикнул Хэмиш.

— Расслабься, дружище. Не я это сказал. Я лишь повторяю слова Блэра. — Андерсон задумался, стоит ли добавлять следующие слова Блэра о том, что любая, кто захочет раздвинуть ноги перед таким болваном, как Хэмиш Макбет, раздвинет ноги и перед кем угодно. В итоге Андерсон решил промолчать.

Хэмиш с трудом подавил гнев. И встревожился, когда осознал причину своего гнева: в неприятных комментариях Блэра все же была доля правды. Мейнворингу было почти шестьдесят, и Адонисом его не назвать. Но он был хорошо сложен, и союз двух умных, понимающих друг друга людей мог показаться соблазнительным такой женщине, как Дженни.

Дверь полицейского участка открылась, и вошел Диармуд Синклер. Андерсон залпом опрокинул в себя стакан виски и ушел, прихватив с собой початую бутылку.

— А ты и правда покончил со своим затворничеством, — сказал Хэмиш, когда фермер уселся напротив. — Болтаешься по округе, как двухлетний ребенок. Утром я уезжаю в Инвернесс, так что, если хочешь, могу сэкономить тебе время и купить тот подарок. Мне все равно нужно в отель «Глен Эбб», чтобы проверить алиби Росса.

— Не надо, — сказал Диармуд. — Хочу съездить сам. Кстати, пока будешь там, закажи-ка мне номер в «Глен Эбб», и пусть там будет телевизор и ванная.

— А танцовщиц тебе не заказать? Смотрю, живешь на полную катушку. Уже решил, что подарить малышу Шону?

— Игрушечный поезд, — мечтательно сказал Диармуд, — с крохотными такими домиками, полями, вагонами и всем прочим.

— Придется раскошелиться, — сказал Хэмиш. — Не говоря уже о цене номера в «Глен Эбб».

— Я маленько поднакопил, — сказал Диармуд. — Просто забронируй мне номер на вечер пятницы.

После ухода крофтера Хэмиш заехал к миссис Мейнворинг и попросил у нее фотографию мужа. Он подумывал послать ее в Лондон Рори Гранту из «Дейли Рекордер». Беспорядки в Париже закончились, и репортер, возможно, сможет узнать что-нибудь о Мейнворинге из газетных архивов. Его визит был очень коротким. Миссис Мейнворинг и его дом нагоняли на него тоску. Переполненные пепельницы, пыль на всех поверхностях, и вдобавок — совершенно пьяная женщина.

Когда он вернулся в полицейский участок, то увидел, что в коттедже Дженни горит свет. Вожделение снова охватило его. Бесстыдный голос в голове подсказывал ему, что у него все получится, если он настоит. Но совесть не давала покоя. Хэмиш не верил в любовь без ответственности. Еще одна ночь в ее объятиях, и тогда ему действительно придется сделать ей предложение.

Он уселся за стол и принялся внимательно читать отксерокопированные бумаги. Кроме показаний среди них были еще сведения из биографии Мейнворинга, полученные от полиции на юге страны. Брат убитого, юрист, сообщил, что Мейнворинг в течение многих лет занимал у него крупные суммы и ни разу ничего не вернул. В итоге брат оборвал с ним все связи. Две сестры Мейнворинга говорили примерно то же самое. Родители Мейнворинга умерли. Он унаследовал от них кругленькую сумму, когда был еще довольно молод. Купил отель в Девоне, но управлял им, как герои в «Башнях Фолти»[27], без конца оскорбляя постоянных клиентов. Через три года он объявил себя банкротом.

Затем Хэмиш прочитал нечто удивительное: Мейнворинг уже дважды был женат. Первая жена, дочь владельца автомастерской, развелась с ним, а вторая, пожилая дама, умерла от сердечного приступа. В полицейском комментарии говорилось, что у Мейнворинга была репутация дамского угодника.

Хэмиш достал фотографию Уильяма Мейнворинга и посмотрел на нее. Маленькие глазки глядели на него в ответ с большой круглой головы. «Поразительно, — подумал Хэмиш. — Верно говорят: о вкусах не спорят».

***

Когда на следующее утро маленький поезд отъехал от Кроэна, Хэмиш откинулся на сиденье и почувствовал, как наконец расслабляется. Мрачный, пропитанный ненавистью, враждой и библейской одержимостью Кроэн терял свою власть над ним, и в конце туннеля замаячил свет. «Вот как это ощущается, — подумал он. — Словно Кроэн, как в фантастических романах, окутан черным туманом, который искажает и выворачивает наизнанку умы тех, кто в нем живет».

Поезд полз по склонам холмов, то замедляясь, то набирая ход, пока наконец не добрался до станции Лэрг — первого оплота цивилизации за время поездки Хэмиша. Небо начало светлеть, и птицы щебетали на деревьях. Высунувшись из окна, Хэмиш наблюдал за тем, как суетится человек, отвечающий за станцию Лэрг. Хэмишу он был знаком. Он был похож на начальника станции из детских сказок: розовощекий, светловолосый, с добрыми глазами, мерцающими за стеклами очков, всегда услужливый и всегда добродушный.

Лэрг, по воспоминаниям Хэмиша, очень напоминал Кроэн размерами и видом. Он тоже являлся центром фермерской общины. Но это было шумное, оживленное, гостеприимное место.

Дни становились все светлее. Длинный луч солнца упал на крышу вокзала. В воздухе повеяло теплом. Такова зима в горах Шотландии. Она согревает, заставляет поверить, будто вот-вот уйдет, а затем с ревом набрасывается опять. Поезд двигался рывками — через Ардгей, Тейн, Ферн, Инвергордон, Дингуолл, Мьиюр-оф-Орд и, наконец, Инвернесс.

Когда он вышел на станции Инвернесс, над головой кричали неугомонные морские чайки. Из громкоговорителей доносились мелодии шотландских деревенских танцев. Хэмиш испытал искушение провести весь день, бродя по магазинам и забыв о расследовании. Прошло уже несколько дней со свадьбы, и вряд ли он мог выяснить что-то новое, что не смогла узнать полиция Инвернесса. К тому же он не надел форму и был абсолютно уверен, что Блэр не соизволил предупредить местную полицию о его визите.

Инвернесс — центр Шотландского высокогорья — многолюдный, оживленный, шумный и почти красивый город, если забыть про серое и уродливое современное бетонное здание, примостившееся на берегу реки Несс и изрядно портящее вид на замок.

Именно мимо этого архитектурного чудовища и прошел Хэмиш, затем направившись по берегу реки Несс к отелю «Глен Эбб».

Отель размещался в двух больших викторианских особняках. Сообразительный владелец решил сохранить уют викторианской эпохи с ее большими мягкими креслами и каминами. Шеф-повар был французом, а цены кусались, как в ресторанах Вест-Энда, но владелец, Саймон Гонт, знал, что в Инвернессе и его окрестностях накопилось порядочно денег, а вот доступных развлечений не так много.

Он был в своем кабинете, когда пришел Хэмиш. Это был очень худой, высокий англичанин, тощий, как и полагалось при его фамилии[28]. Он был одет в шотландский национальный костюм.

— Туристам нравится, — пояснил он, дергая за подол своего килта, хотя Хэмиш ничего не спрашивал.

Хэмиш объяснил, что они все еще пытаются выяснить, уходил ли Джейми Росс со свадьбы достаточно надолго, чтобы добраться до Кроэна и обратно.

Саймон Гонт покачал головой.

— Нет, это практически невозможно, — сказал он. — Полиция уже спрашивала у меня об этом, а еще опросила официантов и прочий персонал. Он вышел примерно на час. Мистер Росс сказал, что перебрал и ему нужно проветрить голову. По его словам, он довольно долго бродил по берегу реки, пока не протрезвел достаточно, чтобы вернуться. Но вы и так это знаете. Он же, очевидно, дал подробные показания.

Мистер Гонт налил себе кофе из кувшина-термоса, стоявшего на столе. Хэмиш понюхал воздух и с надеждой посмотрел на управляющего. Тот ответил подозрительным взглядом и плотно закрыл крышку кувшина, ничего не предложив Хэмишу.

Хэмиш вздохнул про себя. «Ох уж эти англичане», — подумал он. Он, конечно, имел в виду южан — жителей Камбрии, Йоркшира, Ланкашира и Нортумберленда.

Он вытащил из кармана спортивной куртки блокнот. Ему, наверное, стоит сделать несколько заметок, а потом напечатать отчет для Блэра в доказательство своей работы. Фотография Уильяма Мейнворинга, которая была засунута между страницами блокнота, выпала и приземлилась на стол перед мистером Гонтом.

— О, вы еще ищете мистера Уильямса? — спросил управляющий, увидев фотографию.

— Этот человек мертв, — резко сказал Хэмиш. — И это Уильям Мейнворинг.

Мистер Гонт порылся в своем спорране[29] и достал пару очков, которые водрузил на нос. Он снова взял в руки фотографию и усмехнулся.

— Что ж, полагаю, Уильямс звучит правдоподобнее, чем Смит.

— Хотите сказать, что Мейнворинг называл себя Уильямсом? А не Смитом? А с ним была женщина?

— И что за женщина, — сказал мистер Гонт. — Я сначала решил, что это его дочь.

Хэмиш подумал о Дженни, и сердце его ухнуло вниз.

— Когда это было? — спросил он.

— Около месяца назад. Они остановились на одну ночь.

— Он был женат, — отчаянно сказал Хэмиш. — Как вы поняли, что это не миссис Мейнворинг? — Хотя он и так понимал, что никто в здравом уме не спутает миссис Мейнворинг с дочерью ее мужа.

Лицо Саймона Гонта приобрело мечтательное выражение.

— Она была похожа на горскую красотку, одетую по парижской моде. Копна блестящих черных волос, спадающих на плечи, белая кожа, губы, о которых можно мечтать ночами, — полные и чувственные. На ней было платье из кремовой шерсти с белым кожаным поясом, черные чулки и алые туфли на высоком каблуке — такие сандалии с тонкими ремешками. Они долго сидели в столовой. Он что-то шептал, а она с интересом слушала, но ничего не говорила. В тот вечер я лично был в столовой, потому что приезжал лэрд Крохти. Лэрд любит здесь ужинать.

Хэмиш с облегчением выдохнул. Хелен Росс. Не Дженни. О Хелен Росс он побеспокоится позднее, а пока он просто радовался, что это не Дженни.

— Они останавливались здесь всего раз? — спросил он.

— Да, определенно. Я бы не забыл такую, как она.

Хэмиш задал еще несколько вопросов, а потом сказал:

— О, я и запамятовал: я хотел бы забронировать один из ваших лучших номеров на вечер пятницы для мистера Диармуда Синклера.

— А кто он? — спросил управляющий. — Я обычно держу один из лучших номеров свободным на случай, если кто-то из друзей лэрда решит остаться на ночь. Лэрду очень нравится мой отель.

Хэмиш изумленно посмотрел на управляющего.

— Хотите сказать... что никогда не слыхали о мистере Диармуде Синклере?

— Кажется, так и есть, — ответил мистер Гонт.

Хэмиш хохотнул.

— Он приедет под видом старого крофтера и говорить будет прямо как они, чтобы никто не догадался, что в молодости он сколотил миллионы на золотых приисках Южной Африки.

Мистер Гонт сделал вид, что внимательно смотрит на список постояльцев.

— О, как удачно! — воскликнул он. — У нас как раз свободен лучший номер. Раньше это был салон, но мы переоборудовали его в наш лучший люкс с гостиной и ванной. Там останавливались королевские особы.

— О боже, — удивился Хэмиш, — а кто именно?

— Когда это было еще частное поместье, тогдашней владелице, миссис Краммингс, нанесла визит сама королева. Миссис Краммингс была отставной экономкой замка Сторроч. Королева пила чай в том самом номере, хотя, конечно, тогда это был не номер.

— Боже ты мой, — сказал Хэмиш. — Сама королева Елизавета.

— Нет-нет, — перебил его мистер Гонт, — королева Мария.

— Вероятно, это было задолго до вашего рождения, — сказал Хэмиш.

— Да, да, — раздраженно отозвался управляющий. — Но тем не менее вы можете заверить мистера Синклера, что у нас бывали королевские особы.

Мистер Гонт лично проводил Хэмиша, друга знаменитого мистера Диармуда Синклера, до дверей. Хэмиш побрел вдоль реки. Он гадал, стоит ли предупредить Диармуда о том, что он «приукрасил» его личность, но решил оставить все как есть. Солнце все еще отражалось в воде, но на улице похолодало, и небо будто помутнело.

Он решил, что, прежде чем докладывать Блэру, постарается пообщаться с Хелен Росс наедине. Блэру наплевать на чувства Джейми Росса — с него станется прямо перед мужем обвинить Хелен в том, что она провела ночь с Мейнворингом. Хэмиш сел на скамейку и уставился на воду. Сейчас, вдали от давящей атмосферы Кроэна, он обнаружил несколько сильных мотивов для убийства. Джейми, при всей его приветливости, был опытным дельцом и, вероятно, безжалостной акулой бизнеса. Чтобы разбогатеть в Шотландском высокогорье и одолеть всю здешнюю адскую бюрократию — законы о крофтинге, землевладельцев и прочие препятствия, вроде защитников окружающей среды и бог весть кого еще, — необходима безжалостность. И неужто такой безжалостный человек спокойно примет неверность жены? Разрушение своего бизнеса? Хэмиш покачал головой, и проходящая мимо женщина обошла его по дуге. А ведь есть еще миссис Мейнворинг. Это ее деньги Мейнворинг тратил, угощая Хелен Росс. Агата Мейнворинг — сильная женщина, которая не прочь выпить лишнего. А что, если это не было хладнокровно продуманное преступление, а просто кто-то обнаружил чужака на складе, как обычно сующего свой нос не в свое дело, и нанес этому чужаку удар, тем самым сломав ему шею и опрокинув в резервуар? Может быть, этот кто-то и не подозревал, что Мейнворинг мертв, — может, он решил, что несколько укусов лобстеров пойдут этому умнику на пользу, и сбежал, а когда вернулся позже, то обнаружил, что Мейнворинг превратился в скелет? Был ли звонок, заставивший Хэмиша помчаться за тридцать миль в «Приют рыбака», отвлекающим маневром? Или это просто очередной розыгрыш, чтобы он не мешал местным жителям напиваться в пабе? Колдовство не имело никакого отношения к убийству. Или же имело?

Земельная алчность была мощной силой в высокогорье. Два фермера, Биррелл и Макдональд, могли специально отправить своих дочерей и дочь Уотсона напугать миссис Мейнворинг и тем самым запутать расследование.

С другой стороны, это мог быть розыгрыш, который пошел не по плану.

Скажем, Алистер Ганн, не рассчитав силу, толкнул Мейнворинга, и тот ударился головой о борт бака и сломал шею.

Или вот Гарри Маккей. Мейнворинг грубо оскорбил его накануне. Он сказал, что тот не смог бы даже шлюху уговорить потрахаться, или что-то вроде того. Маккей пришел в ярость. Возможно, это не просто ущемило его мужское самолюбие, а напомнило о каких-то событиях прошлого. Был ли Маккей женат или помолвлен и не увел ли Мейнворинг с его сверхъестественным обаянием у Маккея женщину?

А миссис Стратерс? Что насчет нее? Мысль, что жена священника пошла на убийство только потому, что кто-то унизил ее или высмеял ее кулинарные навыки, была смехотворной. Но Кроэн — такое мрачное и странное место, что неизвестно, какие мысли могли таиться за самым респектабельным видом.

Хэмиш взглянул на часы. Поезд должен был отправиться в полдень. Он побрел в сторону вокзала. Его внимание привлекла афиша. В кинотеатре шел повторный показ «Ви́ски в изобилии».

«К черту Кроэн и проклятого Блэра», — подумал Хэмиш.

Он быстро пошел к кинотеатру.

***

Иэн Гибб приехал встречать вечерний поезд в надежде, что Хэмиш вернется на нем. Он страдал от унижения. Лондонская газета «Дейли Рекордер» попросила его написать статью, что он и сделал. Та появилась на первой полосе, но под чужим именем. Когда Иэн позвонил редактору с жалобой, тот ответил, что автор статьи получил по заслугам, поскольку ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести текст в божеский вид. Иэн обиженно потребовал привести пример.

— Ну, — сказал редактор, — возьмем, к примеру, эту строчку: «Сорокавосьмилетний электрик, мистер Джозеф Ноубл с Главной улицы, 22 в Кроэне, сказал вчера со смехом, но в глазах его стояли слезы: „Это место никогда не будет прежним“». Ради бога, парень, мы же не деревенская газетенка.

Иэн в ярости бросил трубку. И что не так со строчкой про мистера Ноубла? Они даже не взяли ее в статью. Поэтому Иэн жаждал новой сенсации... чего-то, что привлекло бы их внимание. Блэр явно что-то скрывал. Криминалисты обыскали дом Джейми Росса. Может, именно там в последний раз видели Мейнворинга? Но как тот превратился в скелет? И почему Блэр так краснел и орал каждый раз, когда Иэн спрашивал, выяснили ли они, как это случилось? Хэмиш мог знать ответ.

Кроме того, Иэн чувствовал, что за всем этим стоит какая-то тайна. Если бы не бомба на Даунинг-стрит, пресса до сих пор бы задавала все новые и новые вопросы.

Поезд остановился. Иэн увидел Хэмиша, выходящего из последнего вагона, и побежал ему навстречу.

— Кого-то еще убили? — спросил Хэмиш.

— Нет, просто... — Иэн пустился в долгие горькие жалобы на «Дейли Рекордер» и на то, как все махнули рукой на одну из самых больших загадок века.

Пока Иэн болтал, Хэмиш напряженно думал. Дело с лобстерами нельзя замять раз и навсегда. Интерес к скелету снова вспыхнет и больше никогда не угаснет. Телевизионщики могут вернуться даже год спустя, чтобы снять документальные фильмы о том, что случилось с Мейнворингом. И что с того, что лондонская элита напугается? Да, появятся кричащие заголовки, но тогда, возможно, убийца не останется на свободе. Если пресса снова осадит Блэра, тому придется начать работать.

— Кое-что и правда есть, — осторожно сказал Хэмиш, — и ты как раз об этом только что упомянул.

— Что? — нетерпеливо спросил Иэн.

— Ну, я о том, какое это ужасное и гротескное убийство, а все почему-то хранят о нем жуткое молчание. Блэр протирает штаны в гостинице и пялится в телевизор, а должен бы снова и снова допрашивать людей. Ты можешь обойти местных и посплетничать с ними — пусть выскажут свое недовольство.

Иэн медленно расплылся в улыбке.

— Спасибо, Хэмиш. Я прямо сейчас и начну.

— И еще один совет, — сказал Хэмиш. — Когда пишешь для какой-то газеты, скажем, «Дейли Рекордер», сначала хоть попробуй, черт возьми, почитать ее, а потом тщательно скопируй стиль. Бесполезно писать статью в стиле, скажем, «Скотсман», если хочешь, чтобы она попала в таблоиды. И тем более не стоит писать для таблоидов так, как для местных газет. Ты на машине?

— Да, — сказал Иэн, махнув рукой в сторону раскрашенного вручную желто-розового «Морриса Минора» с номерным знаком пятидесятых годов.

— Тогда подвези меня до «Кроэнских морепродуктов».

По пути Хэмиш лишь вполуха слушал репортера, пытаясь придумать, как поговорить с Хелен Росс наедине. Он понимал, что собственная симпатия к Джейми Россу и восхищение им не позволяют ему мыслить здраво. Ведь если бы в Шотландском нагорье было побольше таких деятельных людей, как Джейми, то и население могло бы снова вырасти. Сейчас же молодежь переезжала в города, а дома и коттеджи пустовали, изредка принимая всяких неудачников, которые бесконечно болтали о качестве жизни. Под этим они подразумевали, что будут жить на пособие по безработице, убеждая себя, что осваивают английскую глубинку.

Иэн высадил его во дворе «Кроэнских морепродуктов и дичи» и уехал. Хэмиш подошел к двери коттеджа и нажал на звонок.

Дверь открыла сама Хелен Росс. На ней было черное шерстяное платье с подплечниками и вышивкой — что-то подобное в стиле сороковых носила Джоан Коллинз. Тяжелые старинные серьги из уитбийского гагата подчеркивали поразительную белизну кожи Хелен.

— Входите, — сказала она, отходя в сторону.

Он последовал за ней в гостиную, машинально пригнув голову, когда проходил под люстрой.

— Джейми не дома? — спросил Хэмиш.

— Нет, он на западном побережье, проверяет улов. Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?

— Может, позже. — Хэмиш уселся в одно из белых кожаных кресел и с любопытством посмотрел на Хелен Росс.

Она одарила его слабой вопросительной улыбкой.

— Я рад, что застал вас одну, — начал Хэмиш и затем резко сказал: — Около месяца назад вы с Уильямом Мейнворингом останавливались в отеле «Глен Эбб» в Инвернессе.

Хелен Росс прикурила сигарету, выпустила облако дыма и, прищурившись, посмотрела сквозь него на Хэмиша.

— Значит, вы узнали об этом, — сказала она. Ее тон не был вопросительным.

— Не хотите рассказать поподробнее? — Хэмиш терпеливо ждал, пока Хелен неторопливо курила. Она казалась совершенно расслабленной и сидела, скрестив щиколотки невероятно длинных ног в черных чулках.

— Не то чтобы, — вздохнула она. — Но выбор у меня небольшой: либо вы, либо эта свинья Блэр.

Хэмиш кивнул.

— Что ж, я расскажу вам, как так вышло. Мне здесь довольно одиноко. Джейми с головой погружен в работу. Я познакомилась с ним, когда училась в университете Сент-Эндрюс. Летом я подрабатывала официанткой в гостинице «Энсти». Мы влюбились, поженились и жили очень счастливо, пытаясь сводить концы с концами. А потом Джейми пришла в голову идея этого бизнеса. Он будто стал одержим ею. Она полностью захватила его. Он работал днем и ночью как обезумевший. А затем он добился успеха, мы разбогатели, и меня одолела скука. Конец. — Мягкий, мелодичный горский голос стих.

Хэмиш прочистил горло.

— И, чтобы развеять скуку, вы решили завести роман с Уильямом Мейнворингом?

— Нет, все было совсем не так. Он постоянно заходил, когда Джейми пропадал на западном побережье. Рассказывал о книгах, картинах, ситуации в мире — обо всем, что я обычно обсуждала со своими друзьями в университете. С ним я снова почувствовала себя молодой. Конечно, все это была псевдоинтеллектуальная чепуха, как я теперь понимаю, но меня это развлекало. Здесь люди в основном говорят об овцах, погоде, церкви и снова об овцах. Я охотно согласилась поехать с ним в Инвернесс. Джейми тогда должен был уехать в Эдинбург на очередную битву в Земельном суде. Уильям сказал, что мы остановимся в «Глен Эбб» — в отдельных номерах, — пообедаем и будем говорить обо всем на свете. Больше всего мне хотелось именно этого. Так вот, мы выехали из Кроэна и оказались в Инвернессе, и я обнаружила, что Уильям — самый обыкновенный зануда, знающий все по верхам и не знающий ровным счетом ничего. Затем я узнала, что он забронировал всего одну комнату. Я сказала ему, что уезжаю. Он заявил, что, если я не проведу с ним ночь, он расскажет обо всем Джейми. Я ответила: «Рассказывай», — и, уйдя посреди ночи, заночевала в другом отеле.

— Каком? — спросил Хэмиш.

— Это был не то чтобы отель, скорее пансион у вокзала, у миссис Паркер.

— И под каким именем вы зарегистрировались?

— Под своим, — сказала Хелен.

— А она сможет подтвердить, что вы были у нее?

— Конечно, сможет. Я была ее единственной постоялицей.

— Мейнворинг в итоге рассказал вашему мужу о поездке в Инвернесс?

— Нет.

— Откуда вы знаете? — с любопытством спросил Хэмиш.

— Джейми довольно вспыльчив. Он бы сломал Мейнворингу шею.

— Тогда, может, именно это он и сделал.

— Это не он, — сказала Хелен, изумленно вскидывая тонкие брови. — Он был со мной в Инвернессе на свадьбе.

— Все время?

— Нет, он надолго вышел, чтобы проветриться, но не настолько, чтобы доехать до Кроэна и обратно.

— Он часто напивается?

— Он напивается в Хогманай[30] и еще иногда на вечеринках. В остальное время почти не пьет. Предпочитает кофе.

Хэмиш молчал, обдумывая все это. Хелен Росс подошла к бару и смешала себе джин с тоником.

— Точно не хотите выпить, констебль?

— Нет, спасибо. И что вы намереваетесь делать сейчас? — спросил Хэмиш. — Мне будет нужно написать рапорт Блэру. Я не смогу держать это в тайне.

— Разумеется, не сможете, — сказала Хелен. Она села и скрестила ноги. Хэмиш только сейчас заметил разрезы по бокам ее юбки, обнажающие длинные гладкие ноги в чулках с черными резинками. Хэмиш задался вопросом, не специально ли она приняла такую позу. Хелен Росс казалась женщиной, которая не могла не обращать внимания на каждый дюйм своего тела и одежды.

— Как отреагирует Джейми?

— Я лучше сама расскажу Джейми. Возможно, выйдет не так плохо. Он узнает, на что меня может толкнуть скука. Я умоляла его дать мне найти работу, но он лишь говорил, что местные будут смеяться над ним и болтать, что он скупердяй, заставляющий жену работать.

— Я и не думал, что его волнует мнение окружающих.

— Да в общем-то не волнует. Но ему нравится, что я жду его дома. О, он придет в такую ярость. Как же это скучно.

— Он же не поднимет на вас руку? — с тревогой спросил Хэмиш.

— И испортит красоту, в которую вложил столько денег? — Хелен рассмеялась. — Я — часть его образа, вместе с этими ужасными белыми кожаными креслами и белым «Мерседесом».

— Что значит «вложил столько денег»? — резко спросил Хэмиш.

— О боже, ну одежда же. Этот наряд обошелся в пятьсот фунтов, и он лишь один из многих. Единственное удовольствие в моей жизни — это покупка одежды, и Джейми охотно платит за все, что я хочу. Он дает мне все, кроме секса и своей компании.

Хэмиш неловко поерзал. В комнате было душно и жарко, а теперь в ней еще и витала странная атмосфера. Воротник врезался ему в горло, а кожа начала зудеть.

Он поднялся, чтобы уйти. Хелен Росс тоже встала, но остановилась перед ним. В своих туфлях на высоком каблуке она была одного роста с ним.

— Задержитесь еще ненадолго и выпейте, — прошептала она. Ее рука с длинными покрытыми красным лаком ногтями отогнула край юбки, а глаза скользнули вниз, и Хэмиш невольно последовал за ее взглядом.

— Нет-нет, мне пора, — сказал Хэмиш. Собственный голос прозвучал, как ему показалось, странно тонко и испуганно.

Она обвила его шею руками и поцеловала в губы. У Хэмиша перехватило дух. До появления Дженни он долгое время был аскетом. Теперь он недоумевал, как ему вообще удалось выжить.

Губы Хелен скользнули к его уху, и зубы прикусили его мочку. Затем она прошептала:

— Моя поездка в Инвернесс с Уильямом не имеет никакого отношения к убийству. Может, просто забудешь об этом? Хорошо?

Хэмиш оттолкнул ее и поправил галстук.

— Нет, миссис Росс, — сказал он. — Я бы очень хотел вам помочь, но мне нужно доложить об этом в рапорте.

На мгновение в глубине ее глаз мелькнуло что-то — раздражение?.. — и тут же погасло.

Выйдя на улицу, Хэмиш с наслаждением вдохнул полной грудью холодный воздух. И отправился пешком обратно в Кроэн.

***

Джейми Росс вернулся домой через час.

Хелен Росс налила ему выпить, а потом сказала:

— Приходил Хэмиш Макбет. Он узнал о моей поездке в Инвернесс с Мейнворингом.

Лицо Джейми помрачнело.

— Он включит это в рапорт?

Хелен пожала плечами.

— Сказал, что ему придется.

Джейми обернулся к ней.

— Ради всего святого, почему ты не попыталась его заткнуть?

— О, я пыталась, — сказала Хелен. — Поверь мне, я пыталась. Но он не купился.

— Черт бы побрал этого Макбета, — прорычал Джейми Росс.