Все брожу я, как бывало,

Вдоль по тихой мостовой,

Лишь безродная дворняга

Мирно следует за мной.

Ч. С. Калверли[31]

На следующее утро Хэмиш проснулся в своей постели, рядом с ним лежал Таузер.

— И почему мне приходится просыпаться рядом с тобой, — угрюмо сказал Хэмиш, сталкивая пса с кровати. Таузер обычно лежал на ногах хозяина, как на ковре, но в последнее время его выгоняли из спальни.

Хэмиш мог бы остаться на ночь у Дженни, если бы захотел, но он выдумал, что ему придется допоздна печатать рапорт для Блэра. Хотя здесь он не соврал, он все же решил держаться подальше от Дженни, пока не определится, честны его намерения или нет.

Прогноз обещал ужасную погоду на севере Шотландии, но, будто чтобы доказать, что синоптики ошибаются, на улице припекало солнце.

Через час Хэмиш уже собрался отправиться к Блэру с рапортом, когда появился священник, мистер Стратерс.

Сначала Хэмиш был озадачен. Зачем священнику приходить к полицейскому с утра пораньше, чтобы обсудить проблему СПИДа? Хэмишу становилось все больше не по себе, по мере того как бледные глаза священника все ярче сверкали праведным гневом и он перешел к проклятьям в адрес гомосексуалистов.

— Мне отмщение, молвил Господь, — закончил свою пламенную речь мистер Стратерс.

— И замечательно, — весело сказал Хэмиш, чтобы разрядить атмосферу. — Месть лучше оставить Господу и правосудию. Возьмите хотя бы это убийство. Все случилось потому, что кто-то решил вершить закон своими руками.

Мистер Стратерс перегнулся через стол и крепко сжал запястье Хэмиша, впиваясь взглядом в глаза полицейского.

— Гомосексуальность есть форма убийства, — сказал он.

Хэмиш вырвал руку из ладони священника. В голове у него мелькнула догадка.

— Жаль, — сказал Хэмиш, — что в Кроэне нет ни одного настоящего гомосексуалиста, на котором вы могли бы поупражняться в отсутствии христианского сострадания. Вы ужасный сплетник, мистер Стратерс.

— Я никогда не сплетничаю, — сказал священник.

Хэмиш одарил его пронзительным взглядом.

— И этот «дружеский» визит никак не связан с тем, что Алистер Ганн считает меня геем?

Священник покраснел от гнева.

— Ко мне пришел один обеспокоенный прихожанин. Он не желал, чтобы волна СПИДа захлестнула Кроэн.

Хэмиш с отвращением посмотрел на священника.

— Вам должно быть стыдно, мистер Стратерс, верить во всякую чушь этого злобного человека.

— Если я ошибся, то приношу свои извинения, — сказал священник. — Но если я слышу о зле в своем приходе, то должен его искоренить.

— По вашему мнению, Уильям Мейнворинг был злом? — с любопытством спросил Хэмиш.

Священник неловко поежился.

— Гнев Божий уже обрушился на него.

— Мейнворинг пострадал от рук чрезвычайно злого человека, и, если вы хотите потратить свое время на искоренение зла в своем приходе, поищите лучше убийцу, — гневно сказал Хэмиш. — А теперь убирайтесь, добрый пастырь, и закройте за собой дверь.

Когда священник ушел, Хэмиш пробормотал:

— Чокнутый. Все они тут чокнутые.

Он вышел на главную улицу, на солнце, желая, чтобы все это поскорее закончилось — чтобы убийство было раскрыто и он вернулся обратно в Лохдуб.

Он встретил Диармуда Синклера, рассказал о том, что забронировал ему номер в отеле «Глен Эбб», а затем пошел дальше вниз по холму. Рядом с ним притормозила машина, и из окна высунулся Гарри Маккей, агент по недвижимости.

— Не хотите проехаться со мной до моего офиса и выпить кофе? — пригласил он.

Хэмиш колебался всего мгновение. Блэр мог и подождать. Гарри Маккей же, возможно, прольет свет на эту загадку.

Агентство по недвижимости располагалось в викторианском особняке посреди муниципальных домов. Сам офис находился в помещениях, раньше служивших приемной и салоном на первом этаже. Гарри Маккей провел гостя наверх, в свою гостиную, которая расположилась над офисом.

Пока он отошел готовить кофе, Хэмиш изучал книжные полки.

Он обернулся, когда агент по недвижимости вернулся с подносом, на котором стояли кофе и печенье.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказал Хэмиш.

Гарри Маккей усмехнулся.

— Я лишь надеялся узнать, как продвигается расследование. Блэр молчит как рыба.

— Никуда оно не продвигается, — мрачно сказал Хэмиш. — Сэнди Кармайкл — главный подозреваемый, а его все еще не нашли.

Хэмиш вдруг застыл с открытым ртом, наполовину поднеся к губам чашку с кофе. Он вспомнил, что, сидя у реки в Инвернессе, думал обо всех подозреваемых, но ни разу не вспомнил о Сэнди Кармайкле. Почему? Конечно, легко было представить, что вездесущий Мейнворинг пришел на склад и спровоцировал Сэнди, а тот ударил его и столкнул в резервуар. Но сам факт, что Блэр настаивал на этой версии, заставил его, Хэмиша Макбета, отказаться от нее. Вопрос с одеждой, конечно, оставался открытым. Кто-то избавился от вещей. Лобстеры не могли съесть подчистую одежду, бумажник, кредитные карты, часы и другие мелочи. Полицейские прочесали окрестности на много миль вокруг в поисках хоть каких-то обрывков и обломков, но не нашли даже пуговицы. Однако вокруг были болота, где мешок с одеждой мог бесследно исчезнуть, утонуть. Дом Сэнди осмотрели. В саду на заднем дворе обнаружились следы свежего кострища, но пепла не было. «Лендровер» был начисто вымыт. Когда это Сэнди заботился о чистоте своего «лендровера»?

Хэмиш почувствовал себя дураком.

— В чем дело? — спросил Гарри Маккей. — Выглядите так, будто вас только что ударило молнией.

— Ничего такого, — пробормотал Хэмиш. Он быстро взял себя в руки. — А как ваш бизнес?

— Не то чтобы очень хорошо. Но есть кое-что странное: ко мне заходила миссис Мейнворинг. Она хочет, чтобы я выкупил крофты и дома, как только с юридическими формальностями будет покончено. У меня есть клиент на них в Эдинбурге. Интересуется загородными домами.

Взгляд Хэмиша стал острее.

— А что насчет ее дома? Она останется там жить?

— Нет, ее просьба распространяется и на него. Я предупредил ее, что много не выручу. Если повезет, то крофты уйдут по шесть тысяч фунтов за участок, но дома в худшем состоянии, чем когда их купил Мейнворинг.

— Но миссис Мейнворинг всегда говорила, что ей нравится Кроэн.

— Что ж, мне она сказала, что будет рада уехать. Хочет вернуться в Мейдстон и жить там. И еще кое-что: она была абсолютно трезвой. Раньше я все удивлялся, как она терпит Мейнворинга, но она сказала, что он забрал все ее деньги и что если бы она его бросила, то не получила бы ни пенни.

— Насколько я понял, у него был редкий дар убеждения женщин, — сказал Хэмиш.

— Не знаю, не замечал, — ответил Гарри Маккей.

— А в вашу личную жизнь он не вмешивался? — спросил Хэмиш.

— Какую еще личную жизнь? — отозвался Гарри Маккей. — Здесь всего две красотки. Одна — та художница, вторая — Хелен Росс.

— И ни с одной не повезло?

— Не-а. Пару раз я приглашал Дженни Ловлас на ужин, но дальше этого дело не зашло, а манящий взгляд Хелен Росс ничего не значит.

— Как вы думаете, кто это сделал? — спросил Хэмиш. — Я имею в виду убийство.

— О, понятия не имею. Это место меня уже достало. Здесь все чокнутые, больные, узколобые и злобные.

— Я думал, что вы сами из Кроэна?

— Ага, но я долгое время провел вдали отсюда и с тех пор, как вернулся, все никак не могу освоиться.

Хэмиш простился с агентом и отправился в гостиницу «Энсти», где нашел дремлющего Блэра в телезале. На экране мелькала детская передача.

— Любите смотреть «Почтальона Пэта»? — спросил Хэмиш.

Блэр заворчал и окончательно проснулся.

— Я размышлял об уликах, — хмуро ответил он. — Нашел что-то?

Хэмиш сел и начал зачитывать свой рапорт о Хелен Росс.

— Роскошная шлюха, — сказал Блэр, когда Хэмиш закончил. — Пойду-ка я сам посмотрю на нее, может, маленько повеселюсь.

— Не слишком увлекайтесь, — предупредил Хэмиш, — а то Джейми нашлет на вас своего адвоката.

— Вон отсюда! — прорычал Блэр. — И не смей указывать мне, что делать. Проваливай!

Хэмиш вышел на мягкий солнечный свет. Погода стояла отличная — слишком хорошая для того, чтобы констебль обижался на оскорбления инспектора.

Ему вдруг пришла идея порыбачить. В его сумке завалялась телескопическая удочка. Он мог бы отправиться вверх по реке Кроэн, и, если бы его поймала речная полиция, он бы клялся и божился, что просто искал улики. Хэмишу были необходимы тишина и покой, чтобы подумать.

Он остался в форме — чтобы любой инспектор речной полиции не усомнился, что он при исполнении, — и отправился в путь, взяв с собой Таузера. Сложенную удочку он спрятал на спине под плащом.

Бредя вдоль берега пенящейся реки, он пожалел, что не надел фуражку. Солнце было довольно теплым, но на западе уже собирались тучи, а ветер становился все холоднее.

Ему пришло в голову, что он уже давно не вспоминал о Присцилле, и он задался вопросом, не излечился ли.

***

Присцилла Халбертон-Смайт сидела в шляпной лавке на Кингс-роуд и просматривала газеты в поисках упоминаний о Кроэне. Но там все еще были одни сообщения о последствиях взрыва на Даунинг-стрит.

Дверь магазина открылась, и вошла ее подруга, Сара Патерсон, владелица лавки и соседка Присциллы по квартире. Присцилла бросила взгляд на часы. Одиннадцать утра! Сара вечно опаздывала.

— Я принесла тебе письмо, — сказала Сара. — Оно пришло после твоего ухода.

Присцилла забрала конверт и вскрыла его. Это было письмо от ее отца. Она просмотрела его, ища упоминание о Хэмише. Ага, вот оно. Полковник Халбертон-Смайт был в возмущении из-за того, что Хэмиш Макбет до сих пор не вернулся в Лохдуб. Он написал жалобу главному констеблю. Это было просто издевательство — оставить Лохдуб без полицейского, даже такого неуклюжего и бесполезного бездельника, как Хэмиш Макбет. Отец Присциллы считал, что его дочь слишком дружна с деревенским полицейским, и не упускал случая полить Хэмиша грязью.

Присцилла вдруг подумала о том, что Лондон — ужасно скучное место по сравнению с Шотландским нагорьем.

— Здесь никогда ничего не происходит, — сказала она вслух.

— О нет, дорогая, очень даже происходит! — воскликнула Сара. — Вчера вечером я встретила Питера Твиста на умопомрачительной вечеринке, и он собирается выкупить у меня эту убыточную лавку.

— Могла бы предупредить меня, что собираешься ее продавать, — сердито сказала Присцилла.

— Не злись, милая. Ты не останешься без работы. Он собирается продавать умопомрачительные наряды. Все из черной кожи. Магазин будет называться «Бомонд и вояжеры», и вскоре мы все будем щеголять в его творениях.

— Боюсь, этого не случится. Сара, дорогая, я увольняюсь, — сказала Присцилла. — То есть уезжаю на север.

— Что? Уехать из Лондона в деревню, как раз когда тут происходит все самое интересное? А, я все поняла — у тебя там ухажер.

— Не говори глупостей, — прохладно отрезала Присцилла. — Смотри, две женщины, кажется, собираются зайти. Давай посмотрим, удастся ли нам продать что-нибудь для разнообразия.

***

Хэмиш уходил все дальше, ища тихую заводь или небольшой затон, где мог бы порыбачить, не опасаясь обвинений в браконьерстве. Тропинка теперь шла параллельно реке, но высоко над водой. И тут он увидел внизу тихий омут, окруженный спутанным подлеском. Здесь он мог бы спокойно устроиться и порыбачить, а также услышать приближение любого инспектора речной полиции, поскольку добраться до этого места не так-то просто.

Он сполз вниз по склону, Таузер следовал за ним.

Хэмиш достал из-под плаща удочку и принялся ее собирать. Теперь идея уже не казалась такой привлекательной, как раньше, когда еще светило солнце. Похолодало, небо из светло-серого стало темно-серым, а по черной поверхности воды гулял ветер.

Таузер, которому холод был всегда нипочем, уселся рядом с хозяином, глядя на воду.

Но вскоре пес забеспокоился. Он тихо заскулил, понюхал воздух и ударил лапой Хэмиша по руке. Хэмиш тоже напрягся и принюхался. Ветер сменился с западного на северо-западный и донес до него тошнотворно-сладкую вонь разлагающегося трупа.

Хэмиш поднялся.

— Принеси, — сказал он Таузеру, но пес попятился, жалобно скуля.

Хэмиш почувствовал, как у него свело живот. Если бы запах исходил от гниющей туши животного, Таузер бы не вел себя так.

Он положил удочку между двумя камнями и, продолжая принюхиваться, стал осматриваться. Слева от того места, где он спустился, запах усилился. Старательно нюхая воздух, останавливаясь и снова нюхая, Хэмиш опустился на колени и пополз сквозь густые заросли папоротника, ежевики и утесника.

Вдруг он застыл на месте. Запах был настолько сильным, что его затошнило. И тут он увидел ее — бледную руку, вытянувшуюся из-под куста.

Хэмиш лег на живот и заглянул под куст. Оттуда на него смотрели мертвые глаза Сэнди Кармайкла.

Он бросился к заводи, схватил удочку и понесся вверх по холму, а за ним по пятам бежал Таузер.

***

Блэр, Андерсон и Макнаб прибыли как раз к началу снежной бури. Вместе с Хэмишем они забились под кусты у гниющего трупа, ожидая подкрепления.

В какой-то момент начало казаться, что подкрепление не прибудет никогда, но вскоре люди все-таки появились. Яркие лампы осветили ужасную сцену, а над кустами и телом натянули тент. Затем подошел патологоанатом, которого воодушевленно поприветствовал Блэр.

— Вот увидите, он наверняка замерз до смерти, — сказал Блэр. — Бросился в бега, напился, залез под куст да и не проснулся. Дело наконец закрыто. — Блэр достал из кармана фляжку и сделал глоток. Он подмигнул Хэмишу. — Теперь никаких проблем с лобстерами, парень, — сказал он. — Убийца мертв, и мы можем сказать что пожелаем.

Хэмиш ничего не ответил, наблюдая, как патологоанатом пробирается под тент.

Спустя долгое время он наконец вышел.

— Ну чего? — нетерпеливо спросил Блэр.

— Это определенно убийство, — ответил патологоанатом. — Ему нанесли сильный удар по затылку.

— А сам он не мог себя покалечить? — умоляюще спросил Блэр.

— Конечно же нет, — огрызнулся патологоанатом. — Я отправлю отчет прокурору по уголовным делам. Быстрее делайте фотографии, пока нас всех не завалило снегом.

***

Утро следующего дня Хэмиш начал с расчистки подъездной дорожки у дома. Он как раз дошел до ворот, когда мимо проехала снегоуборочная машина и свела его труды на нет, вывалив огромную кучу снега перед воротами. Когда Хэмиш закончил с кучей, то был весь потным и грязным. Он вернулся в дом, принял душ, переоделся в форму и отправился в гостиницу «Энсти».

Метель, к счастью для Блэра, задержала большую часть прессы, но, когда Хэмиш пришел, он услышал вопрос Иэна Гибба:

— Кто нашел тело?

И ответ Блэра:

— Какой-то местный идиот.

Хэмиш так разозлился, что ушел. Блэр все равно не рассказал бы ему ничего. Возле отеля он столкнулся с Джимми Андерсоном.

— Я боюсь заходить, — ухмыльнулся Андерсон. — Блэр в бешенстве. Его главный подозреваемый убит.

— Точно убит?

— Сто процентов. И еще кое-что: при нем было сто фунтов.

— Навряд ли это его деньжата, — сказал Хэмиш. — У такого пьянчужки, как Сэнди, не задерживалось ни пенни.

— Да-да, и он наверняка пытался шантажировать убийцу. Сто фунтов — это чтобы заткнуть ему рот.

— До следующей попойки, — грустно сказал Хэмиш. — Неудивительно, что его убили.

Андерсон пошел в гостиницу, а Хэмиш спустился к набережной. Снег шел уже не так густо, и он мог различить другой берег озера. На плоской площадке у пирса стоял армейский спасательный вертолет, а возле него курил пилот.

Хэмиш подошел к пилоту.

— Вы так и не доставили продовольствие на случай бедствия? — спросил он.

Пилот покачал головой.

— Погода ухудшается. Я как раз собирался подняться и выбрать дома, которые больше всего нуждаются, чтобы точно никто не остался без еды.

Бледный луч солнца упал на озеро.

— Вы прямо сейчас подниметесь? — спросил Хэмиш.

Пилот затушил сигарету.

— Ага, вот иду в кабину.

— Могу ли я прокатиться с вами? — спросил Хэмиш, которому вдруг захотелось взмыть высоко в небо над Кроэном, всеми его жителями и домами.

— Конечно, забирайтесь.

Настроение Хэмиша ползло вверх по мере того, как вертолет набирал высоту. Облака быстро редели. Он спокойно сидел, сложив руки на коленях, как ребенок на ярмарочной карусели, и с восторгом смотрел на сельскую местность, похожую на картинку с рождественской открытки. Пилот начал расспрашивать его об убийстве, и Хэмиш рассеянно отвечал, не отрывая глаз от белого пейзажа, раскинувшегося внизу.

— О тех двух домах беспокоиться не стоит, — сказал пилот, — они пустуют.

Хэмиш увидел два дома далеко внизу, а за ними, в направлении Кроэна, коттедж миссис Мейнворинг. Он разглядел и саму миссис Мейнворинг, убирающую снег.

— Поверить только, — сказал пилот, — поезд ходит. Я и не думал, что он проедет. Должно быть, с утра на путях работал снегоуборщик.

Вертолет накренился. Железная дорога, выходя из Кроэна, исчезала в холмах, завиваясь причудливой петлей. В те времена, когда она была только построена, ее путь пролегал через весь Сазерленд, загородные дома и охотничьи домики богачей. Потом рельсы исчезли, солнце скрылось, и снова поднялась метель.

***

Как и большинство жителей Сазерленда, Хэмиш не утруждал себя запиранием дверей перед уходом. Когда он подошел к полицейскому участку по дорожке, которую снова занесло толстым слоем снега, он услышал из кухни голоса.

Хэмиш открыл дверь. Диармуд Синклер и Дженни сидели и пили кофе. На полу стояла огромная коробка.

— О, Хэмиш, — сказала Дженни, — ты просто обязан помочь. Мистер Синклер купил железную дорогу для малыша Шона и хочет попросить тебя собрать ее, чтобы проверить, все ли работает. Он не может разобраться в инструкции, да и я не сильна в этих делах.

— У меня нет на это времени, — виновато сказал Хэмиш, — произошло еще одно убийство.

— Мы знаем. Миссис Макнилл только что звонила, чтобы узнать, почему вы ее еще не арестовали. Я спросила, кого «ее», но она мне не ответила.

— Она думает, что это сделала жена священника, — сказал Хэмиш, опускаясь на колени и принимаясь за коробку.

— Разумеется, она так думает, — сказала Дженни. — Она неравнодушна к мистеру Стратерсу. Даже когда ее муж еще был жив — а умер он всего четыре года назад, — она бегала за священником. Все это, конечно, очень пугает. Тот, кто убил Сэнди и Уильяма, наверняка маньяк.

Хэмиш решил, что соберет небольшой участок дороги, а остальное они сделают сами. Он полицейский, и, какие бы палки в колеса ему ни ставил его начальник, он, Хэмиш Макбет, все же обязан работать дальше.

Но это оказалось таким умиротворяющим, увлекательным занятием: под его пальцами постепенно вырастал миниатюрный пейзаж с крошечными деревьями и маленькими станциями.

Наконец игрушечная железная дорога была закончена. Дженни и Диармуд сидели на полу и завороженно наблюдали за ездящими по кругу поездами.

Хэмиш встал.

— Я приготовлю всем нам еще кофе, а потом уйду.

Он со снисходительной улыбкой посмотрел на Дженни и Диармуда, которые радовались словно дети. А потом вдруг уставился на миниатюрный пейзаж, держа в одной руке кофейник и глупо приоткрыв рот.

Он бросился к кухонному шкафу, вытащил упаковку стирального порошка, разорвал пакет и высыпал белые гранулы на игрушечную железную дорогу, будто это был снег.

— Что ты творишь, идиот! — взревел Диармуд. — Какого черта ты себе позволяешь?

— Прекрати, Хэмиш! — закричала Дженни. — Ты испортишь подарок Диармуда!

Хэмиш выронил пакет с порошком и потянулся за своим плащом из промасленной кожи.

— Скажите Блэру, что я ненадолго отлучусь, — бросил он.

Диармуд и Дженни изумленно переглянулись, а Хэмиш уже выскочил из дверей кухни. Андерсон как раз вернул «лендровер». Они услышали рев двигателя, когда Хэмиш завел машину и рванул по дороге.

— Не волнуйтесь, мистер Синклер, — сказала Дженни. — Я возьму пылесос, сниму насадку и соберу весь порошок. Я ничего не скажу Блэру. Он просто наорет на меня и скажет, что Хэмиш сошел с ума, а я не могу не согласиться с ним!

***

Поезд, доставивший Диармуда Синклера в Кроэн, привез и сегодняшние газеты. Возможно, из-за того, что у него не было времени придумывать цветистую прозу, Иэн Гибб вмиг из репортера-любителя превратился в профессионала. На первой полосе «Дейли Рекордер» была опубликована новость об очередном убийстве, а на внутреннем развороте — статья Иэна под заголовком: «Что скрывает шотландская полиция?»

Ярость Блэра теперь не знала границ. Он получил несколько неприятных телефонных звонков от своего начальства. Блэр пытался заставить патологоанатома солгать и выдать смерть Сэнди за самоубийство, но тот скрупулезно указал в отчете правду.

Старший инспектор осознал, что его работа под угрозой. Он отправился в полицейский участок, чтобы выместить свой страх и раздражение на Хэмише Макбете, и у него чуть не случился припадок, когда вместо Хэмиша он обнаружил только крофтера и художницу, забавляющихся с игрушечными паровозиками на полу кухни.

День близился к вечеру, а Хэмиша все не было видно, и Блэр сел писать рапорт. Если он и получит какое-то удовлетворение от этого бардака, то только добившись увольнения Хэмиша Макбета.

Прошло два дня. Метель закончилась, дороги снова были свободны, и репортеры налетели как стервятники. Старший суперинтендант, начальник Блэра в Стратбейне, прочитал его рапорт о беззакониях Хэмиша Макбета, спросил одного коллегу, в чем дело, и тот лаконично сообщил, что, по слухам, этот деревенский коп раскрыл два предыдущих убийства в Сазерленде, хотя Блэр и присвоил его заслуги, так что, скорее всего, рапорт Блэра — сочиненная из зависти чепуха.

Старший суперинтендант позвонил Блэру и язвительно предложил ему вместо сочинения глупостей о местном копе заняться раскрытием преступления. «А как же лобстеры?» — взвыл Блэр. Ему ответили, что вопрос с лобстерами будет улажен, когда и если Блэр найдет убийцу.

Он всю ночь ворочался без сна. Он решил, что Хэмиш сбежал не просто так. Хэмиш Макбет наверняка нашел какую-то важную улику и не хотел ею делиться. Раскрой он это преступление, и у Блэра не будет ни единого шанса присвоить заслугу. Хэмишу довелось попробовать себя в роли сержанта полиции. Возможно, он стал одержим властью. «Нет, — подумал Блэр, когда бледный рассвет осветил номер гостиницы, — в прошлом Хэмиш не проявлял особых способностей к детективной работе. Ему просто везло. Каждый раз Хэмиш просто собирал всех подозреваемых вместе и сталкивал лбами — и виновный сам начинал говорить».

Блэр резко сел. Вот оно! Он соберет всех подозреваемых, кто мог затаить злобу на Мейнворинга, в «Клахане». Он запрет их там и будет мучить до тех пор, пока позволяет закон, и наверняка получит что-то дельное.

Он взял с прикроватной тумбочки полупустую бутылку виски и сделал большой глоток. По мере того как алкоголь разливался из его желудка в мозг, он все больше убеждался, что его план сработает.

А когда Хэмиш Макбет притащится обратно, он обнаружит, что дело раскрыто.