Часы показывали почти половину одиннадцатого, когда Хлоя – умывшись и завернувшись в простыню – вышла из ванной. Чтобы попасть обратно в кровать и спокойно одеться под прикрытием одеяла, ей предстояло пересечь всю комнату, но там на диване сидел Ставрос, и, хотя шторы были задернуты и в комнате царил полумрак, Хлое по-прежнему не хотелось бегать перед ним полураздетой.

Весь первый день октября они со Ставросом мучились тяжелым похмельем. Ставрос позвонил в «Бич-Хаус» и взял несколько выходных «в связи с необходимостью психологической разгрузки», но Хлоя видела, что с каждым часом он чувствует себя в ее обществе все неуютнее. Она почти не сомневалась, что уже завтра он постарается под тем или иным предлогом уехать, но понятия не имела, как с этим быть.

Она как раз пересекала крошечную гостиную, когда Ставрос обернулся к ней.

– Нечего на меня глазеть, – заявила Хлоя. – В конце концов, это неприлично!

Но он продолжал таращиться на нее. Телевизор работал, но звук был приглушен; на экране мелькала реклама средства от псориаза.

– В чем дело, Ставрос? – сказала она несколько более резким тоном, машинально поправляя полотенце. – Почему ты так на меня смотришь?

– Похоже, полиция нашла твоего отца.

– Что?..

– Эту новость передают по всем каналам. Вот, только что сообщили… – Он ткнул пальцем в мерцающий экран телевизора, где как раз сейчас крутили рекламу, предлагающую доверчивым зрителям новый план страхования квартир. – Кто-то из лаборатории, которая занималась анализами улик из галереи, сообщил прессе предварительные результаты анализа ДНК крови, оставленной на месте третьим человеком…

Хлоя нахмурилась.

– Ничего не понимаю! При чем тут мой отец?

– Так ведь в лаборатории анализировали твою ДНК! Они выделили ее из твоей крови, оставшейся на месте преступления, а потом сравнили ее с общенациональной базой и нашли родственное совпадение с человеком, который отбывает пожизненное в квебекской тюрьме. – Ставрос немного помолчал и добавил: – За одиннадцать доказанных убийств.

Напряжение, повисшее в воздухе, было таким сильным, что казалось – стоит шевельнуть пальцем, и во все стороны полетят искры.

– Кто… кто этот человек? – спросила Хлоя хриплым шепотом, чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце.

Ставрос поднялся, подошел к ней и присел на краешек кровати, на которую Хлоя, сама того не заметив, забралась с ногами. Слишком близко, ну да бог с ним… Она подтянула колени к груди, и боясь, и страстно желая услышать правду.

Ставрос коснулся рукой ее лодыжки.

– Н-не прикасайся ко мне, пожалуйста.

Он убрал руку и принялся теребить клок волос под нижней губой.

– По телевизору сказали, он похитил твою мать, когда ей было семнадцать, и шесть лет держал ее в плену у себя на ферме. Каким-то чудом ей удалось сбежать… вместе с тобой.

Хлоя удивленно уставилась на него.

– Моя мать приехала из Англии, когда я была младенцем.

– Хлоя, – мягко сказал Ставрос, – по телевизору сказали, что женщина, ДНК которой нашли на месте преступления, приходится этому человеку родной дочерью. Его имя – Роберт Отэн. Сорок с лишним лет назад он похитил семнадцатилетнюю английскую туристку Дженни Смит, и она родила от него ребенка, пока была у него в плену. Девочку. Когда ребенку было четыре, ей удалось бежать. Дженни Смит назвала дочь Зоуи.

Хлоя почувствовала, как кровь отхлынула у нее от головы. В ушах зазвенело, стены комнаты закачались, и откуда-то очень издалека донесся голос ее матери, всю жизнь говорившей с британским акцентом:

«Беги, Зоуи! Прячься!

Быстрее, Зоуи! Он идет! Полезай сюда, в маленькую пещеру! Здесь он тебя не увидит!»

Выскочив из постели, Хлоя ринулась к телевизионному пульту на столе. О том, что Ставрос увидит ее короткие толстые ноги и старые трусы, она больше не думала. Нащупав нужную кнопку, Хлоя с силой нажала на нее, прибавляя звук. Реклама закончилась, и по телевизору снова показывали новости. Попятившись, Хлоя рухнула на диван и стала смотреть, как миловидная репортерша беседует с ведущим в студии.

«Это действительно сенсационная новость», – говорил ведущий.

«Вы совершенно правы, – согласилась журналистка. – Полиция начала внутреннее расследование, пытаясь установить, каким образом сведения о совпадении образцов ДНК просочились в СМИ, но, если эта информация соответствует действительности, убийство в галерее проливает свет на вопрос, который уже давно интересует прессу: что стало с дочерью серийного убийцы Роберта Отэна, которая исчезла из поля зрения средств массовой информации вместе с матерью, Дженни Смит, после того как та дала в суде показания против своего похитителя. По некоторым сведениям, и мать, и дочь были включены в федеральную программу защиты свидетелей, и журналистам так и не удалось напасть на их след. Согласно газетным отчетам того времени, Дженни Смит осмелилась бросить вызов Роберту Отэну только ради дочери, о чем она сама неоднократно заявляла журналистам. По ее словам, если бы не ребенок, она бы вряд ли нашла в себе мужество совершить побег. Дженни Смит была буквально одержима идеей спасти ребенка от серийного убийцы и насильника; всей душой она стремилась дать дочери возможность жить нормальной жизнью, обеспечить ей безопасное будущее. Как говорила сама Дженни, дочь была единственным, что давало ей силы к сопротивлению, поскольку Роберт Отэн подавлял своих жертв не только физически, но и психологически. Маньяк держал под жестким контролем буквально все аспекты ее жизни в плену: он один решал, что ей есть, сколько спать, сколько гулять, когда принимать пищу, что читать и даже как часто справлять нужду. Любой намек на непослушание жестоко карался, и Дженни очень боялась разозлить своего тюремщика».

В студии за спиной ведущего возникла огромная фотография, на которой был изображен довольно привлекательный мужчина с блестящими черными волосами и светло-голубыми глазами. Чуть ниже появилась надпись:

РОБЕРТ «СВИНОРЕЗ» ОТЭН. В ТЕЧЕНИЕ ТРИНАДЦАТИ ЛЕТ ПОХИТИЛ, ИЗНАСИЛОВАЛ И УБИЛ КАК МИНИМУМ ОДИННАДЦАТЬ МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН. ОСУЖДЕН НА ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Потом портрет Отэна исчез, и на стене студии появился старый зернистый газетный снимок: худая как щепка, растрепанная, босая женщина в рваном платье прижимает к себе исцарапанными руками испуганного ребенка, а санитар «Скорой» пытается закутать обеих в одеяло.

ДЖЕННИ СМИТ С РЕБЕНКОМ РОБЕРТА ОТЭНА! – гласил газетный заголовок, а под ним шрифтом чуть мельче:

После шести лет сексуального рабства жертва фермера-маньяка сумела спастись вместе с родившейся в плену дочерью.

Хлою затрясло. Она смотрела на Ставроса, но не видела его. Никаких слов у нее не было, а если бы и были, она бы все равно не смогла издать ни звука.

– Мы должны вернуться, Хлоя.