Детектив Мейв Хейверс встретила Джемму в коридоре больничного морга. Полицейские предлагали ее подвезти, но она отказалась. Ей нужно было побыть одной – Бу и Свити не в счет, – чтобы как следует все обдумать и подготовиться, поэтому Джемма сказала, что поедет на своей машине. Поездка, впрочем, не заняла много времени.

– Сюда, пожалуйста, – сказала Хейверс.

Двойные двери открылись, и Джемма вошла вслед за детективом в просторный зал, где под белой простыней лежало на столе тело. Рядом стоял санитар в комбинезоне и перчатках.

При виде тела на столе у Джеммы закружилась голова и подогнулись колени. Она покачнулась, и Хейверс поддержала ее под локоть.

– С вами все в порядке? – спросила она.

Собравшись с силами, Джемма кивнула.

– Я… ничего. Сейчас все пройдет.

Санитар аккуратно приподнял простыню, чтобы видна была голова, и Джемма кивнула, машинально прижав ладонь к губам. Из глаз ее брызнули слезы. Этого не должно было случиться. Все должно было быть иначе, иначе!.. Когда Джемма выходила за Эдама замуж, она совершенно искренне верила, что они останутся вместе до конца, проживут счастливую жизнь и умрут в один день. Ей было необходимо, чтобы все было именно так. И чтобы она всегда оставалась в центре его мира. Всегда. Вечно…

– Да, это он, – прошептала она срывающимся голосом. – Это Эдам. Мой муж.

«Ты сам во всем виноват, Эдам! Ты до этого довел! Я любила тебя, а ты пустил по ветру все, что у нас было. Вот теперь и пожинай плоды!»

– Вы ее уже нашли? – спросила она.

– Кого? – уточнила Хейверс.

Джемма встретилась глазами с непроницаемым взглядом детектива.

– Ту, кто это сделал. Женщину, которая объявлена в розыск. Шпионку, которая следила за нами из своего окна. Хлою Купер, вот кого.

– Пока нет.

– Но у вас уже есть… вы знаете, где она может быть?

– Представьте себе, да. – Хейверс немного помолчала. – Вы в состоянии подъехать в участок, миссис Спенглер? Нам нужно задать вам несколько вопросов.

– Вопросов? О чем?

– О вашем муже и его отношениях с Глорией Бергсон. И о ваших отношениях с Хлоей Купер. Нам необходимо выстроить правильную последовательность событий и, если получится, составить схему перемещений мисс Купер непосредственно перед убийством.

Беспокойство Джеммы еще больше усилилось. А вдруг кто-то видел, как она подвозила Хлою в белом фургоне?

– Хорошо, – сказала она негромко. – А когда?

– Лучше всего прямо сейчас.

Джемма заколебалась. Она с трудом унимала владевшую ею тревогу, но все-таки решила, что с неприятным лучше покончить как можно скорее.

– Отлично. Я приеду. Только у меня в машине собаки и мне нужно их ненадолго выпустить…

* * *

Пристегнув поводки к ошейникам Бу и Свити, Джемма вывела собак на узкую полоску газона рядом с больничной парковкой и терпеливо ждала, пока они сделают свои дела. Мысленно перебирая вопросы, которые могли задать ей в участке, она пыталась придумать самые подходящие ответы и вдруг заметила детектива Хейверс, которая в сопровождении какой-то пожилой женщины вышла из дверей больницы.

Женщине было, наверное, уже за восемьдесят, но выглядела она чудесно. Ее густые седые волосы были тщательно и профессионально уложены, а прекрасно пошитый жакет и полотняные брюки сидели как влитые. По сравнению с ней детектив Хейверс, одетая в бесформенную куртку и грубые ботинки, казалась какой-то замарашкой. Тем не менее они беседовали друг с другом как равные, а под конец Хейверс даже положила пожилой леди руку на плечо. Интересно, кто бы это мог быть, подумала Джемма, наблюдая за тем, как седая женщина достает из сумочки салфетку и сморкается.

Потом Хейверс куда-то ушла, а ее спутница направилась на парковку. Лавируя между стоявшими там машинами, она в конце концов остановилась возле белого «БМВ». В ту же минуту задняя дверь машины распахнулась и из салона появились миниатюрная смуглая латиноамериканка лет сорока и черноволосый малыш. Он тут же бросился к пожилой леди, и она, наклонившись, взяла его на руки.

Джемма застыла точно парализованная. Она была не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Каждое движение ребенка, его фигурка, его кожа и цвет волос были точь-в-точь как у Джексона. Ее сын как будто ожил, снова став двухлетним малышом.

Ребенок тем временем уткнулся лицом в шею пожилой леди, и этот жест тоже напомнил Джемме сына – напомнил до такой степени, что у нее нестерпимо заныло в груди. Только сейчас она догадалась, кем могла быть седая женщина. Несомненно, это мать Глории и бабушка Оливера, а маленькая смуглая латиноамериканка – его няня. Та самая, которая нашла трупы.

Это открытие подействовало на Джемму как сильный удар в живот. А ведь труп Глории лежит в том же морге, что и тело Эдама, пронеслось у нее в мозгу. Даже в смерти ее муж остался со своей любовницей – с этой шлюхой, с этой…

Не в силах справиться с собой, Джемма резко дернула поводки и поспешила приблизиться к маленькой группе возле белого «БМВ». Не отрывая глаз от лица Оливера, она сказала:

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я…

Тут она замолчала. Мальчуган поднял голову и взглянул на нее большими, невинными, светло-голубыми глазами. Это были глаза ее сына, и их взгляд причинил Джемме такую боль, что она едва не задохнулась. Разом ожили все ее материнские инстинкты. Каждая клеточка ее тела ныла, кричала и болела от желания прикоснуться к мальчугану, обнять, подхватить на руки, почувствовать его запах, забрать с собой навсегда. Жаль, что Эдам умер. Они могли бы взять Оливера к себе, вырастить его, воспитать. Она бы не пожалела себя и сделала все, чтобы мальчик полностью принадлежал ей. Втроем они могли бы начать все сначала, снова стать семьей.

Осознав, что обе женщины глядят на нее с недоумением и некоторой опаской, Джемма постаралась взять себя в руки. Она даже слегка откашлялась, открыла рот и… не смогла вспомнить, что же, собственно, собиралась сказать. Торопливо смахнув слезы, которые текли по ее лицу, Джемма пробормотала, запинаясь:

– Извините еще раз… Я просто увидела, как вы выходите из… – Она махнула рукой в сторону дверей больницы. – Меня зовут Джемма, мой муж тоже там… Эдам. Эдам Спенглер… Он и Глория… они… Вы, наверное, ее мать?

Пожилая леди резко выпрямилась, и на ее лице появилось удивленное выражение. Несколько секунд она разглядывала Джемму (глаза у нее покраснели, как у человека, который недавно плакал) и наконец кивнула.

– Да, вы правы. Я – Рут Бергсон.

– Примите мои соболезнования, Рут, – сказала Джемма и снова откашлялась. – Я только недавно узнала о… о том, что в жизни моего мужа есть Глория… – Она посмотрела на мальчугана. – …и Оливер.

– Даже не знаю, что вам сказать, миссис Спенглер. Я тоже вам сочувствую, но… Глория была моим единственным ребенком.

– Скажите, вы знали моего Эдама? Видели его?

Рут сглотнула. Кивнула.

– Он несколько раз бывал в нашем доме… Мы знали, что у них с Глорией все очень серьезно и… Он нам нравился. Нам было известно, что Эдам женат, но он говорил, что в ближайшее время собирается развестись.

И снова Джемма пошатнулась словно от удара. Мир – ее мир – продолжал разваливаться на куски.

– Он… я имею в виду – Оливер… Он очень похож на Эдама и на… на нашего сына Джексона. Он умер чуть больше двух лет назад – Джексон, я хочу сказать… То есть примерно тогда, когда Оливер появился на свет.

При этих ее словах Рут явно забеспокоилась и оберегающим жестом опустила ладонь на головку малыша. Джемма это заметила и решила переменить тему.

– Полиция… они не сказали вам, что произошло? – спросила она. – Они знают, кто это сделал?

– Они все еще разыскивают эту женщину – Купер, – ответила Рут. – В боковом отделении папки с образцами картин нашли ее удостоверение личности. А ее подпись стояла на картинах, которые были разбросаны там, где… на месте преступления. Камеры наблюдения сняли, как она входила в галерею – это было за несколько минут до закрытия. Детектив Хейверс намекнула мне, что Хлоя Купер ненавидела Эдама. По сведениям полиции, у нее есть проблемы с психическим здоровьем и адекватным восприятием реальности…

Глаза Рут наполнились слезами, и она полезла в сумочку за новой салфеткой. Няня, которая все это время молчала, взяла Оливера за руку.

– Идем в машинку, Олли.

– Погодите!.. – воскликнула Джемма.

Она не могла допустить, чтобы Оливер вот так запросто исчез из ее жизни. Опустившись на корточки, она постаралась улыбнуться малышу своей самой приветливой и благожелательной улыбкой.

– Ты очень похож на моего сыночка, когда он был в твоем возрасте, – проворковала она и, коснувшись рукой пухлого запястья мальчугана, слегка погладила его мягкую кожу, но Оливер резко отдернул руку и посмотрел на бабку.

Новая боль пронзила Джемму. Это было хуже, чем нож, хуже, чем стрела. Даже хуже, чем смерть.

– Хочешь познакомиться с моими собачками, Оливер? – предприняла она еще одну попытку, но мальчик лишь отрицательно покачал головой и всем телом прижался к ногам няни, явно предпочитая держаться подальше от Джеммы и ее кавапу.

– Садись в машину, Олли, – мягко, но настойчиво повторила няня.

Мальчуган тотчас выпустил ее ноги и полез в салон. Няня помогла ему сесть в детское кресло и застегнула ремни безопасности.

При мысли о том, что Эдам мертв и его шлюховатая подружка тоже, Джемма испытала приступ свирепой, мрачной радости.

– Что теперь будет с мальчиком? – спросила она Рут.

Я могу взять его к себе. Я о нем позабочусь. Он станет моим сыном!

– Оливер будет жить с нами, – сказала Рут. – Он не раз гостил у нас дома, ко всему там привык. Мальчик любит своих бабушку и деда, к тому же с ним будет Габриэлла… Слава богу, он еще совсем мал!.. – В глазах Рут заблестели слезы. – Бедный мальчуган! По крайней мере, он будет с родными людьми, хотя пройдет, наверное, еще очень много времени, прежде чем он забудет… Если вообще когда-нибудь забудет, но, по крайней мере, Оливер не будет так уж сильно страдать. Да и с материальной точки зрения он вполне обеспечен. – Она немного помолчала и добавила: – Есть еще одна вещь, о которой упомянула эта женщина-детектив. Похоже, незадолго до смерти Эдам… ваш муж… испытывал некоторое беспокойство, и она хотела знать почему.

– Беспокойство? Что вы имеете в виду?

– Буквально за день до смерти Эдам перевел свой капитал на отдельный счет и изменил завещание.

– Не понимаю!..

Джемма действительно была потрясена.

– Теперь, когда Глории не стало, имущество отца переходит к Оливеру полностью. Точнее, оно поступает в доверительное управление опекунов, пока мальчик не достигнет совершеннолетия, и включает особняк на Магнолия-лейн, галерею, где Эдам был совладельцем, его «Теслу», которую он распорядился продать, а также его новый дом в Кроуз-Пойнт…

Джемма растерянно уставилась на нее.

– К-как… откуда вы знаете?

– С нами связался адвокат Эдама из Онтарио. Он работает по доверенности с ограниченными условиями. По-видимому, Эдам оставил ему распоряжение начать перевод средств на отдельный счет и внести изменения в завещание. Женщина-детектив интересовалась, не знаю ли я, по какой причине Эдам так поступил. Она считает, он подозревал, что ему может грозить опасность. – Рут немного помолчала. – А вы не знаете, в чем тут может быть дело?

Джемма только покачала головой в ответ. Говорить она не могла. Мысли ее неслись вскачь, перегоняя одна другую. Внезапно ей припомнилось, что Эдам действительно приобрел особняк в Кроуз-Пойнт без нее и записал на свое имя. Джемма тогда не задумалась, что это может означать; она даже не спросила мужа, чье имя проставлено в свидетельстве о собственности. Больше того, в последнее время она не проверяла их совместный банковский счет и не представляла, какие суммы он оттуда снимал и как долго это продолжалось. Были у него и какие-то свои отдельные счета, но в подробности Джемма не вдавалась, полагая, что в случае чего все это перейдет к ней как единственной наследнице.

О том, что Эдам может изменить завещание, она не подумала.

Рут Бергсон попрощалась и села в «БМВ». Джемма, все еще потрясенная, смотрела на ее элегантную фигуру за рулем, смотрела на малыша Оливера на заднем сиденье. Автомобиль Рут давно исчез за поворотом, а Джемма все никак не могла прийти в себя. Резкий ветер трепал ей волосы и бросал в лицо, но она ничего не замечала. Все, за что она так отчаянно боролась, – все исчезло. Ее молодость, ее брак, ее муж, дети и собственность – ничего-то у нее не осталось, а впереди лежало то, чего Джемма боялась больше всего: старость, немощь, одиночество. Она так старалась все сохранить – и в результате все потеряла.

Она потеряла все, что у нее было и что могло бы быть.

НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер

На экране постепенно возникает изображение студии и стоящее в ее центре кресло. В кресле сидит детектив Хейверс.

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. После того как тела Глории Бергсон и Эдама Спенглера были официально опознаны ближайшими родственниками, убийству в галерее присвоили высшую степень важности. Обе жертвы – каждая в своей профессиональной сфере – были широко известны и популярны. Родители обоих были весьма состоятельными людьми и имели связи на самом высшем уровне. Правда, отец Эдама Спенглера скончался некоторое время назад, но при жизни он занимал пост федерального судьи и слыл человеком весьма уважаемым. Мать Эдама, которая на момент гибели сына была еще жива, хорошо знали в Онтарио как меценатку, вращающуюся в высшем обществе. Родители Глории Бергсон, которые на момент убийства дочери были живы, известны как основатели «Бергсон корпорейшн», владеющей множеством местных и международных радио- и телевизионных студий и газет. Неудивительно, что средства массовой информации очень подробно освещали эту трагедию.

Вместо изображения детектива Хейверс на экране появляются заголовки самых известных таблоидов:

ЛЮБОВНОЕ СВИДАНИЕ ОБЕРНУЛОСЬ КРОВАВОЙ ДРАМОЙ.

СУПРУЖЕСКАЯ ИЗМЕНА ПРИВЕЛА К УБИЙСТВУ.

ДВУХЛЕТНИЙ МАЛЫШ ОСТАЛСЯ СИРОТОЙ ПОСЛЕ РЕЗНИ В СЕВЕРНОМ ВАНКУВЕРЕ.

ИЗВЕСТНЫЙ ХИРУРГ И ЕГО ЛЮБОВНИЦА УБИТЫ В ГАЛЕРЕЕ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА.

ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО ДОЧЕРИ МЕДИАМАГНАТА И СЫНА ФЕДЕРАЛЬНОГО СУДЬИ.

ЖЕСТОКАЯ СМЕРТЬ ОБРЕЧЕННЫХ ЛЮБОВНИКОВ. ОБЪЯВЛЕНА ОХОТА НА УБИЙЦУ.

ПОЛИЦИЯ АНАЛИЗИРУЕТ ДНК ХУДОЖНИЦЫ, СБЕЖАВШЕЙ С МЕСТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ.

На экране снова появляется детектив Хейверс.

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. На полицию со всех сторон оказывалось беспрецедентное давление – представители власти требовали в кратчайшие сроки раскрыть жестокое двойное убийство, которое к тому же произошло в районе, считающемся едва ли не самым благополучным в городе. Заметное положение в обществе, которое занимали жертвы, позволило следствию без проволочек получить дополнительное финансирование и ресурсы. Благодаря этому нам удалось значительно ускорить экспертизу, задействовав частную криминалистическую лабораторию, сотрудничающую с правоохранителями региона Лоуэр-Мейнленд.

ТРИНИТИ (голос за кадром). Правосудие для избранных во всей красе?

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. К сожалению, именно так работает существующая система. При расследовании так называемых рядовых дел финансовые и человеческие ресурсы нередко становятся проблемой номер один. Именно поэтому, кстати, многие давние преступления, скорее всего, никогда не будут раскрыты. При обычных условиях обработка образцов ДНК в криминалистических лабораториях может занимать от нескольких недель до нескольких месяцев, хотя на самом деле на их анализ – в зависимости от сложности и необходимого количества тестов – требуется от силы один-два дня.

ТРИНИТИ (голос за кадром). Давайте вернемся к уликам. В галерее был найден нож, который экспертиза признала орудием убийства, а на ноже остались отпечатки пальцев. Я не ошибаюсь?

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. Да, вы правы. Глубина и форма ран на трупах полностью соответствовали особенностям кухонного ножа, найденного на полу багетной мастерской, где произошло убийство.

ТРИНИТИ (голос за кадром). У вас также были кровавые отпечатки пальцев и ладоней на стенах и двери. У вас были образцы слюны с осколков бокалов. И наконец, у вас были образцы ДНК, выделенные из крови третьего человека, который покинул место преступления. Кроме того, вы нашли в галерее папку-портфолио и подписанные картины. И все эти улики указывали на Хлою Купер…

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. Все верно. Первое указание на то, что мисс Купер находилась на месте преступления, мы получили, когда в одном из боковых отделений портфолио было найдено удостоверение личности на ее имя. И, как вы совершенно справедливо заметили, разбросанные по полу холсты также были подписаны ее именем. Кроме того, я сразу узнала картину с плывущей женщиной, которую видела в квартире Хлои Купер, когда мы с напарником опрашивали ее в качестве свидетельницы убийства Марианны Уэйд. Наконец, установленные в галерее камеры видеонаблюдения зафиксировали мисс Купер в момент, когда она входила в нее через парадные двери с портфолио в руках. Образцы крови и слюны с разбитых бокалов, а также фрагментарные отпечатки пальцев и ладоней были отправлены нами в частную лабораторию, и уже через день мы получили результаты анализа ДНК.

ТРИНИТИ (голос за кадром). И что же показал анализ ДНК третьего человека?

МЕЙВ ХЕЙВЕРС. Ничего. Во всяком случае – не сразу. Образец ДНК полезен, только когда его можно с чем-то сравнить. Полученный из лаборатории образец мы прогнали через Национальный банк ДНК, который состоит из двух основных разделов или каталогов: в одном хранятся образцы ДНК, найденные на местах преступлений, а в другом – профили ДНК преступников, которые были изобличены и осуждены по тяжким статьям. И вот в каталоге осужденных преступников мы наткнулись на совпадение, которое нас просто ошеломило. Это был настоящий шок! К сожалению, информация каким-то образом просочилась в прессу, и все это превратили в громкую сенсацию.