Хлоя проснулась посреди ночного кошмара. В течение нескольких секунд после пробуждения она еще оставалась между сном и явью – в расплывчатом, вязком, как сироп, состоянии искаженного восприятия, продолжая слышать голос матери, доносившийся до нее из какого-то далекого места, которое она никак не могла узнать.

Быстрей, Зоуи, быстрее! Залезай! Вот сюда, в уютную пещеру!

Но это не пещера.

Это пыльный стенной шкаф, где валяется пыльное колючее одеяло. Теперь она его вспомнила. Или не вспомнила? Может, оно просто продолжает ей сниться?

Хлоя снова погрузилась в сон.

У шкафа складная дверца, в которую вделаны панели с наклонными, как у жалюзи, планками. Сквозь щели между ними видно, что происходит снаружи. Мать заталкивает ее в шкаф, усаживает в углу на пол, надевает на голову маленькие наушники. В руках Хлои появляется прохладная коробочка «уокмена». Мать прикладывает ее маленький палец к кнопке и нажимает. В наушниках тотчас начинает звучать напевный, лирический голос, который течет, льется как вода, понемногу заполняя собой голову Хлои: «Давным-давно, в стране, где небо было голубым, а трава зеленой, как изумруд, жила-была одна селки…» Мать накидывает на нее одеяло, и теперь она и вправду в пещерке – в колючей и душной пещерке, в которой есть место только для нее и для селки. Теперь Хлоя не может смотреть в щели между планками, не может видеть, что делает мама, и она отпускает свой мозг в страну, где зеленеет изумрудная трава, где море вздымается свинцовыми штормовыми валами, увенчанными клочьями белой пены, и где селки оставляет свою кожу на каменистом берегу…

Вздрогнув, Хлоя окончательно пришла в себя. Моргнула. Вокруг было темно. Сильно болели плечо и правая ладонь. Она была в какой-то комнате. Надо зажечь свет, подумала она и вдруг вспомнила. Ставрос… Галерея… Кровь…

Хлоя рывком села на кровати. Взгляд ее заметался по сторонам, сердце обморочно стучалось о ребра. Темнота не была полной, и она разглядела, что сидит на широкой двуспальной кровати и что возле окна стоит диванчик, на котором валяются подушка и смятое одеяло. Там провел ночь Ставрос. Теперь Хлоя вспомнила, как после заправки они свернули на стоянку какого-то мотеля: Ставрос сказал, что очень устал, а ехать в таком состоянии дальше опасно. Пока он снимал для них номер, она ждала в «Понтиаке». С самого начала Хлоя взяла с него обещание не сообщать персоналу мотеля ее настоящего имени. Ставрос несколько раз спросил почему, но она настаивала, и в конце концов ему пришлось сдаться.

Сейчас Ставроса в комнате не было. В щель между плотными занавесками заглядывало солнце. Хлоя посмотрела на часы.

10:30.

Она откинула одеяло и обнаружила, что на ней только майка и трусы. Как стыдно!.. Нельзя, чтобы Ставрос застал ее в таком виде. Завернувшись в простыню, Хлоя поспешила в ванную комнату. Проходя мимо тумбы с телевизором, она заметила клочок бумаги, на котором было что-то написано. Хлоя взяла его и поднесла к глазам.

Попробую раздобыть нам завтрак и приличный кофе. Скоро вернусь. Ставрос.

Она вошла в ванную, закрыла дверь и взглянула на себя в зеркало. Желтоватый свет лампы над раковиной сделал ее лицо землисто-серым, пугающим, как у мертвеца. Распухшая нижняя губа ее тоже не украшала. Наклонившись чуть ближе, Хлоя потрогала место рассечения. Засохшая корочка на ране сразу лопнула, и по подбородку медленно потекла кровь. Чтобы остановить ее, пришлось прижать к губе сложенную в несколько раз туалетную бумагу.

Некоторое время Хлоя просто сидела на крышке унитаза, прижимая к губе импровизированный тампон, и пыталась привести в порядок воспоминания.

Но воспоминаний не было, одни обрывки, и она почувствовала страх. Она действительно не помнила, что произошло в галерее. В памяти остался только окровавленный нож, который Хлоя обнаружила в своей руке, когда пришла в себя на полу. Еще она помнила ту жгучую ненависть, которая охватила ее, когда в мастерскую неожиданно вошел Эдам. Все дальнейшее тонуло в каком-то тумане.

Может, что-то прояснится, если она примет душ?

Хлоя повернула кран в крошечной душевой кабинке. Дожидаясь, пока вода нагреется, она исследовала свою раненую ладонь. Порез был неглубоким, но рука распухла, а кожа по краям раны покраснела. Нужно добыть какое-нибудь бактерицидное средство, подумала Хлоя, иначе возможно заражение.

Потом она повернулась к зеркалу и слегка изогнулась, пытаясь рассмотреть плечо. На плече она увидела небольшое, слегка припухшее красное пятно. Подняв руку, Хлоя осторожно коснулась его пальцами. Сначала ей показалось, что у нее на плече самый обыкновенный ушиб, однако, присмотревшись, Хлоя разглядела в центре пятна красную точку. Нахмурив лоб, она попыталась силой воли вернуть себе соответствующее воспоминание, но не преуспела.

Разочарованно вздохнув, Хлоя встала под душ – настолько горячую воду едва можно было терпеть. Пар заклубился вокруг ее тела, и среди его языков она вновь увидела Эдама Спенглера. Вот он вошел в мастерскую и кинулся на нее. Она попыталась увернуться, но Эдам замахнулся… Что-то было у него в руке. Что-то маленькое, блестящее…

Несмотря на горячую воду, Хлоя похолодела.

Шприц! Это был шприц!

За дверью ванной раздался какой-то шум. Хлоя мигом выключила воду и прислушалась. В комнате работал телевизор – наверное, это Ставрос вернулся. Отодвинув занавеску душа, Хлоя встала на коврик и вытерлась, стараясь не задеть раненую руку. Потом она снова натянула майку и трусы, завернулась в простыню и шагнула к двери. Отчего-то ей было тревожно, но она постаралась убедить себя, что опасности нет.

В комнате посветлело – Ставрос раздвинул шторы. День за окнами был ясным, солнечным; на мотельной парковке стоял их «Понтиак». В воздухе витали ароматы кофе и чего-то маслянисто-сладкого, и рот Хлои наполнился слюной. Сам Ставрос сидел спиной к ней и держал в руке пульт от телевизора – тот работал на полную громкость, поэтому появление Хлои в комнате осталось незамеченным. Взгляд Ставроса был прикован к экрану, в нижней части которого появились слова «СРОЧНО! ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ!». Над ними Хлоя увидела корреспондентку в горчичного цвета куртке, стоящую перед полосатой лентой полицейского ограждения. Трепещущая на ветру лента перегораживала улицу, которую Хлоя узнала практически сразу – именно на ней находилась галерея Глории.

Страх с такой силой стиснул ей горло, что она чуть не задохнулась.

«…На улице, которую вы видите за моей спиной, находится широко известная частная „Галерея Бергсон“. Как сообщает наш источник в полиции, вчера вечером там произошло жестокое двойное убийство. Галерея принадлежит жительнице нашего города Глории Бергсон – молодой незамужней женщине, матери двухлетнего сына. Именно няня этого ребенка обнаружила сегодня утром тела погибших, когда мать малыша не вернулась домой…»

С губ Хлои сорвался какой-то странный звук, и Ставрос резко обернулся. Рот у него был некрасиво распялен, глаза расширились от ужаса, и Хлоя попыталась сказать что-то, что стерло бы с его лица отвращение и страх. Да, страх. Ставрос боялся.

Боялся ее.

– Что ты натворила, Хлоя?! – прошептал он.

Она шагнула к нему, но Ставрос резко отстранился и выставил перед собой руки, словно защищаясь. Пульт от телевизора он держал как оружие, с помощью которого мог бы отогнать ее от себя.

Вторая его рука скользнула в карман, где лежал мобильный телефон.

– Оставь телефон в покое.

Несмотря на требование Хлои, Ставрос все равно достал мобильник и приготовился набрать номер.

– Не делай этого, Ставрос, – негромко велела Хлоя. – Никуда не звони.

Сама она в это время ощупывала столик у себя за спиной в поисках чего-нибудь поувесистей – точно так же она поступила, когда была в мастерской. Ее рука наткнулась на тяжелую стеклянную пепельницу, и Хлоя, зацепив ее средним пальцем, подтянула пепельницу поближе, чтобы удобнее было ее схватить.

НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер

На экране появляется Георгий Василиу. Он сидит в кресле в своей парикмахерской, сжимая рукой амулет у себя на груди. Полными слез глазами он глядит на стену напротив, где висит картина…

ТРИНИТИ (голос за кадром). Когда вы услышали новости в первый раз?

ГЕОРГИЙ ВАСИЛИУ. В понедельник утром. Я видел телерепортаж об убийстве в «Галерее Бергсон». Сказали, что погибли двое, но имен не называли. Потом, уже ближе к обеду, стали появляться сообщения о третьем человеке, который сбежал с места преступления. К вечеру понедельника убитые были опознаны – в новостях сказали, что это Глория Бергсон и доктор Эдам Спенглер и что начаты широкомасштабные поиски третьего человека. Представитель следствия заявил, что в связи с этим убийством полиции необходимо допросить женщину по имени Хлоя Купер. Каждому, кто ее увидит или располагает сведениями о ее местонахождении, предлагалось позвонить на полицейскую горячую линию или в ближайший полицейский участок, но ни в коем случае не пытаться задержать ее самостоятельно. Тогда-то я и понял…

ТРИНИТИ (голос за кадром). Что именно вы поняли?

ГЕОРГИЙ ВАСИЛИУ. Понял, что мой племянник ввязался во что-то нехорошее. В понедельник утром он позвонил мне из своей машины где-то в начале четвертого. Хлоя была с ним. Они куда-то ехали – он не сказал куда. Ставрос попросил меня взять к себе пса Хлои, Броуди, и присмотреть за ним. Он не сказал, когда собирается вернуться…

Георгий замолкает. Его рука, сжимающая амулет от сглаза, опускается и тянется к кофейной чашке. Пальцы у него слегка дрожат. Пытаясь взять себя в руки, Георгий делает глоток и продолжает.

ГЕОРГИЙ ВАСИЛИУ. Я немедленно связался с полицией и рассказал о звонке Ставроса. В понедельник он не вышел на работу в ресторан, а на звонки не отвечал. На следующий день я узнал из новостей, что на месте убийства обнаружены образцы ДНК этого третьего человека… и что они совпадают с образцами, найденными на местах тех давних жутких преступлений…