Джемма сидела в арендованном седане, который очень удачно припарковала в тени огромного кедра чуть наискосок от поворота на подъездную дорожку Нарекового особняка. Весь этот прибрежный квартал – один из самых престижных в городе – густо зарос высокими хвойными деревьями и вечнозелеными кустарниками, и в нем хватало укромных уголков, глухих закоулков, уютных бухточек и частных пляжей. Сейчас к тому же он тонул в тумане и дожде, поэтому Джемма могла не бояться, что ее заметят, и все же она сползла по сиденью как можно ниже и надвинула на лоб козырек бейсболки. Руки ее, однако, крепко сжимали руль, хотя она никуда не ехала – даже мотор был заглушен.

В голове у Джеммы царил полный сумбур. Она пыталась и так, и эдак сложить вместе фрагменты накопленной информации, но картинка, которая в итоге получалась, не вызывала у нее ничего, кроме отторжения. Предательство мужа, его глубина… все это казалось ей невероятным. «Какой же ты негодяй, Эдам!..» Голова у Джеммы шла кругом, ее подташнивало, гнев накатывал жаркими волнами, а каждую мышцу сводило от напряжения.

Пытаясь успокоиться, Джемма сделала несколько глубоких вдохов и медленно выдохнула через нос. Как учил ее тренер по плаванию, в первую очередь нужно расслабить все тело и сосредоточиться. «Если не будешь дышать свободно и равномерно – не сможешь плыть, – говорил он, – не сможешь выбрать правильный темп, необходимый для того, чтобы преодолеть выбранную дистанцию».

С Нареком Джемма была знакома – давным-давно он приезжал к Эдаму в Торонто со своей тогдашней женой Бабеттой. В тот раз они вместе ужинали, а по какому поводу – сейчас она этого уже не помнила. Джемма знала, что у Нарека есть несколько особняков в разных частях света; один из них находился в Ванкувере; они с Эдамом даже останавливались в нем несколько месяцев назад, когда, собираясь в океанский круиз, проезжали через этот город. Буквально на днях Эдам сообщил ей, что Нарек собирается в длительную командировку и просит его присмотреть за своей собственностью на это время.

Еще ей было известно, что Нарек развелся с Бабеттой, поступив в точности так же, как обошелся с Софией ее муж Стивен. Джемма отлично помнила, что́ она почувствовала, когда узнала, что Нарек променял очаровательную любящую жену и мать своих детей на пустоголовую французскую модельку. Тогда, впрочем, она была полна самодовольной уверенности, что уж с ней-то ничего такого случиться не может. Джемма не сомневалась, что их с Эдамом любовь и брак достаточно прочны. Нерасторжимы.

«Когда мы влюбляемся, выходим замуж и начинаем жить семейной жизнью, в наших сердцах живут мечты. По мере того как дети растут, путь становится все трудней, но мы не сдаемся. Мы преодолеваем препятствие за препятствием и думаем, что так надо, что все по-прежнему прекрасно, даже если учитывать все обстоятельства. Мы возим детей на футбол, устраиваем семейные праздники, и нам кажется, что все идет совершенно нормально, пока в один прекрасный день мы не узнаём, что он уже три года встречается с другой женщиной!»

«Стоит только какой-нибудь молодой вертихвостке покрутить задом перед носом стареющего мужчины, и он не устоит».

«Когда дело доходит до развода, нужно смотреть на это как на чисто деловое предприятие. Нужно найти лучшего адвоката и сражаться… Нужно отсудить у него половину имущества и добиться, чтобы он до конца своей жизни выплачивал тебе алименты… Но… по большому счету, бывшие жены никогда не выигрывают».

Джемма крепче стиснула руль и яростно скрипнула зубами.

Она не заплачет. Не уронит ни единой слезинки. Она отказывается быть жертвой. Не допустит развода. Эдам не сможет разрушить их брак. Она ему помешает. Она знает, как на него нажать, и сделает это без колебаний. Ну а если удержать мужа все-таки не выйдет, то и этой суке Глории он не достанется.