Мифы – это не просто сказания о далеком прошлом, это вечные драмы, живущие внутри нас, раз за разом повторяющиеся в нашей личной жизни и в том, как мы воспринимаем окружающий мир.
Послал ли Сатана иль Бог тебя, Сирена
Иль Ангел? Все равно! Ведь светятся зрачки
Твои, и в их лучах, кумир мой вожделенный,
Мир краше и не так мгновения тяжки.
Femme fatale тщательно создает свой образ. Она хочет произвести определенное впечатление и безупречно владеет искусством управления своей репутацией. В ее облике, в ее истории всегда есть какая-то непостижимая, будоражащая загадка. Такая таинственность, туман, который она наводит, – важный элемент ее магнетизма и властности. Именно эта загадка манит и привлекает. Femme fatale обещает раскрыть карты, но никогда не дает узнать о себе всё. Ее поклонники пытаются найти собственные объяснения, которые нередко остаются далекими от реальности. Правда не устоявшие под чарами femme fatale и сами рады обманываться. Они продолжают проецировать на нее свой внутренний мир, желания и чувства.
Женщины, которых называли роковыми, превратились в героинь мифов. Нередко они становились объектами домыслов и фантазий: язвительные и иногда клеветнические комментарии на их счет получили бо́льшую известность, чем реальные факты жизни. Некоторые из этих женщин и сами на протяжении жизни сочиняли о себе легенды: лукавили в разговорах и дневниках, вносили коррективы в письма собеседников, добавляли драмы и приписывали себе желаемые черты в автобиографии. Стоит ли их за это судить? В какой-то мере они делали то же, что и все люди.
Представления человека о прошлом не зафиксированы намертво, мозг трансформирует воспоминания: одна и та же история теряет или приобретает детали. Также может меняться и эмоциональная окраска, и смысловое наполнение. Этим можно пользоваться в терапевтических целях: пересмотреть свои истории, поменять «оптику», увидеть и почувствовать себя по-другому, а затем и действовать иначе в настоящем. С помощью нового нарратива о травмировавших событиях можно вернуть свою субъектность и избавиться от представления о себе как о жертве обстоятельств.
Когда люди рассказывают о своем личном или профессиональном развитии, из разного опыта, встреч и событий сплетается единое полотно – история о себе. Это помогает проследить связующую нить и увидеть наполненность жизни смыслом. Обычное превращается в экстраординарное: люди придают героический оттенок своим действиям и выборам, подчеркивают, как они что-то преодолели и в чем-то преуспели после множества неудач. Такие истории интересно слушать – они вдохновляют и заставляют задуматься о жизненных выборах и ценностях.
В 1940 году, когда Париж оказался под немецкой оккупацией, Асмахан поддерживает Францию и «Сопротивление». Она с детства учила язык этой страны и сама жаждет независимости для своего народа.
Египет сохраняет нейтральность под натиском британской и немецкой пропаганды. Приезжает Шарль де Голль, выступает в университете, туда, кстати, приходит и Асмахан. Он хочет, чтобы союзники двинулись в сторону Сирии, где хозяйничает режим вишистской Франции – прогитлеровский режим. Британцы эту идею поддерживают и понимают, что неплохо бы заручиться поддержкой друзов. И тут амира (принцесса) Асмахан с ее связями в Сирии и обаянием может быть их посланницей.
Задачей Асмахан было убедить друзских и сирийских политиков в необходимости помочь союзникам войти в Сирию и освободить страну от вишистов. В обмен на это они получили бы независимость, а Асмахан, по мнению некоторых, еще и деньги (никаких документальных подтверждений этому нет).
Бывший супруг Хассан аль-Атраш тоже был в списке видных политиков. Он сказал, что поможет союзникам только в том случае, если Асмахан снова станет его женой. Она согласилась. С этого момента начинается сложный и полный опасностей период ее жизни. Когда Асмахан была в Дамаске, ей угрожали смертью. Она могла мешать тем друзам, которые поддерживают режим Виши, или сирийским националистам.
Асмахан решила бежать в Палестину, где ее могли встретить и взять под защиту британцы. Она обратилась к хорошему знакомому – друзскому эмиру Фауру, который купил на рынке краску, чтобы Асмахан нанесла ее на свое белоснежное лицо и сделала его потемнее. Переодевшись в мужскую одежду, она могла выдать себя за слугу. Вместе они оседлали коней и отправились в путь, но только до палестинской границы. Потом Асмахан пришлось ехать одной, ей было страшно до тошноты. В какой-то момент ее нагнали всадники. Один из них, судя по одежде, друз, может быть, даже узнал ее, но сделал вид, что нет. Другой заговорил с ней по-французски, она сделала вид, будто не знает языка. Наконец ей позволили ехать дальше. Амаль запела друзскую песню Ya Dirati, повествующую о родине [87]. В конце концов, она добралась до британцев.
Союзникам, не без помощи друзов, удалось выбить вишистов из Сирии и Ливана. Асмахан, как и обещала, во второй раз вышла замуж за Хассана. Еще одна жертва ради родины и народа оказалась напрасной. Сирия и друзы так и не получили обещанной союзниками независимости. Брак был недолгим и вряд ли счастливым. Асмахан дважды пыталась покончить с собой. В придачу ко всему газеты стали называть ее шпионкой и предательницей. Говорили даже, будто Асмахан танцевала голой перед британцами, и друзы хотели ее за это убить [87]. Слухи так закрепились, что и сейчас в статьях ее называют восточной Матой Хари, замешанной в шпионских играх Британии и Франции на Ближнем Востоке.
Разочарованная или разозленная из-за предательства союзников, а может, как утверждают некоторые, ради денег, Асмахан решилась на опасный шаг. Она собиралась связаться с врагами союзников, а именно с Францем фон Папеном, послом Германии в Турции. Когда певица собиралась ехать в Анкару, ее остановили британцы и сопроводили в Бейрут. Асмахан хотела вернуться в Каир, но из-за слухов о шпионских делах и образе жизни, египетские власти воспротивились ее возвращению. Тогда, чтобы получить визу, она решила выйти замуж за египетского актера и режиссера Ахмеда Салема.
Теперь слухи касались в основном личной жизни: возможных романов на стороне и вспышек ревности супруга. Говорили даже, что Ахмед Салем, обладавший не менее взрывным характером, чем Асмахан, однажды направил на нее пистолет и грозился убить. Все потому, что она часто приходила домой поздно и слишком много времени проводила со своей подругой Мари Каледа. Именно с ней Асмахан в июле 1944 года поехала в курортный городок на севере Египта, где Нил впадает в Средиземное море. В какой-то момент машина, которая до этого неслась на полной скорости, немного замедлилась. Водитель открыл дверь и выпрыгнул, а автомобиль понесся к обрыву и упал в воду. Так и осталось тайной, была ли эта смерть несчастным случаем или ее подстроили. Это могли быть британцы, друзы, ревнивый муж Салем или бывший – Хассан, а может, даже соперница Умм Кульсум.
Невыясненные обстоятельства смерти добавили образу Асмахан таинственности и приблизили к femme fatale нуарного кино, которых нередко ожидал трагический конец. Однако женщины не стали воспринимать ее историю как предостережение. Фатима Мернисси вспоминала:
«…после смерти Асмахан стала еще большей легендой, чем прежде, потому что она показала арабским женщинам, что жизнь, сознательно наполненная удовольствиями, даже такая короткая и скандальная, может быть лучше длинной и почтенной, но проведенной в летаргическом сне установленных обычаев. Асмахан зачаровывала и мужчин, и женщин той мыслью, что успехи или неудачи не имеют значения в полной приключений жизни и что такая жизнь намного приятнее жизни, проведенной во сне за крепко запертыми дверьми. Невозможно было напевать какую-нибудь из ее песен и не вспомнить о невероятно увлекательной, пусть даже такой короткой и трагической жизни этой женщины» [88].
Из свидетельств о жизни Асмахан остались в основном рассказы мужчин: братьев, знакомых, биографов, которые относились к ней нередко с осуждением. Возможно, они и сами многого не знали о ней. Единственное, что в истории Асмахан точно не может обмануть, – ее голос, объемный, глубокий. В нем сочетается сила, меланхолия, драма, нежность и хрупкость. Записанные ею песни слушают до сих пор.
Альма Малер взяла репутацию в свои руки: создала вокруг себя миф, написав две книги и отредактировав собственные дневники. Исследователи жизни и творчества Густава Малера придумали даже специальное понятие «проблема Альмы» – определить, где в ее мемуарах правда, а где выдумка, оказалось непросто. Она вносила правки также и в корреспонденцию. Из 350 писем с ее разрешения опубликована только половина – с корректировками. Иногда она даже занималась компиляцией: соединяла фрагменты из разных посланий так, как ей казалось правильным. Свои письма к мужу Альма уничтожила.
Судя по внесенным изменениям, она хотела показать себя выдающейся и талантливой женщиной, которая стала для Густава Малера всем. Альме важно было также предстать жертвой его шовинизма, самоотверженной супругой, взявшей на себя все заботы и не получившей взамен ни понимания, ни заботы. К примеру, ей хотелось скрыть, что муж дарил ей подарки и давал столько денег, сколько было необходимо. Малера она выставляла обособленным и со странностями.
Среди современных исследователей есть тенденция превозносить Альму, показать ее в первую очередь талантливой женщиной, жертвой женоненавистничества, вынужденной отказаться от своего дара ради деспотичного мужа, а потом решившей стать музой для великих мужчин. В своей биографии она писала: «Моя жизнь была прекрасна. Бог позволил мне познакомиться с произведениями гениев нашего времени, прежде чем они покинули руки своих создателей. И если какое-то время я могла держать стремена этих всадников света, то мое существование было оправдано и благословенно» [42].
Для исследователей Малера же его жена остается злодейкой, а сам он почти ангелом. Она разбила его сердце, и именно из-за этого он умер так рано. Альма решила опубликовать незаконченную «Десятую симфонию» и испортила его репутацию. Если добавить к этому ярый антисемитизм, большой сексуальный аппетит, неравное отношение к детям, манипулятивное поведение с мужьями и любовниками, пристрастие к бенедиктину[29]… Фигура получается действительно монструозная. Возможно, оба эти портрета – крайности, а правда в том, что Альма Малер была непростой, противоречивой личностью, заблуждающейся и обуреваемой страстями.
Музыка, как утверждает Кейт Хейст, «была голосом, через который она могла выразить свой страстный дух. Ее собственная музыка – это ее непреходящее и живое наследие» [71]. Альма, по мнению исследователей, создала несколько десятков произведений, большинство из которых утеряны. Среди них в основном песни, а также фортепианная и камерная музыка. Около 14 композиций были опубликованы в разные годы. Сейчас песни Альмы Малер звучат на концертах и фестивалях классической музыки по всему миру.
Лу Саломе также тщательно отредактировала свои дневники и переписку, составила воспоминания, а позднее и текст под названием «О том, чего нет в “Воспоминаниях”». Она балансировала между мифотворчеством и искренностью, но при этом стремилась философски проанализировать прошлое. У книги воспоминаний, составленной ее секретарем Эрнстом Пфайфером, интересное название: «Lebensrückblick. Grundriss einiger Lebenserinnerungen», можно перевести как «Ретроспектива жизни. Очерк некоторых жизненных воспоминаний». То есть это не подробные мемуары, а только наброски, основные ключевые моменты. Она писала о встречах, которые стали вехами в ее жизни: о встрече с Гийо, Ницше, Фрейдом и родиной, о союзе с Рэ и супружестве с Андреасом. В статье с «невысказанным» она даже слегка приоткрыла завесу тайны ее отношений с Ледебуром, но при этом не назвала его имени и умолчала обо всем, что могло бы заинтересовать исследователей ее творчества (а точнее личной жизни).
Саломе меньше интересуют факты и детали, и суть воспоминаний совсем не в достоверности изложенного. Она хочет проникнуть в глубинный смысл жизненных событий, в души и умы близких ей людей. Говоря о личных переживаниях, она старается перейти от общего к частному, найти и объяснить или хотя бы назвать то, что может быть свойственно всем людям. Она показывает своих великих друзей так, как она их видела, и это очень ценные сведения, пусть даже несколько субъективные – ведь она сумела достичь такой духовной, эмоциональной и интеллектуальной близости с ними, которая другим была недоступна.
Преуспела в мифотворчестве и Гала Дали. Не то чтобы она придумала свой образ, скорее просто не мешала другим создавать легенду о великой и ужасной, заботливой и требовательной Музе. Первый муж, Поль Элюар, возвел ее на пьедестал: воспевал в своих стихах и письмах, подчеркивая таинственность. Его слова о глазах Галы, способных пронизать стены, любят приводить в биографиях, как и строчки о ее загадочности. Сальвадор Дали превозносил ее еще больше, изображал величественной, как богиню, и безмятежной. Темный лик Гала создали те, кому она сильно не нравилась характером и тем, что перетягивает на себя внимание. Также ее считали алчной и расчетливой.
Сама же Гала рассказывала о себе совсем мало правды, не делилась ни историей семьи, ни деталями личной жизни, ни подлинными переживаниями. Неясно, можно ли положиться на так называемый дневник Галы Дали – книгу, составленную из записей на французском, которую нашли в 2005 году в замке Пуболь. Повествование ведется то от первого, то от третьего лица, и нельзя сказать с полной уверенностью: это настоящие мемуары или автобиографический роман, где факты смешиваются с вымыслом.
Информацию о происхождении и жизни Галы до переезда в Париж и замужества с Полем Элюаром исследователи собирали по крупицам. Известно, что родилась Елена в Казани, но потом жила в Москве, где дружила с сестрами Цветаевыми. Как раз из воспоминаний младшей, Анастасии, можно узнать немного о характере и образе юной Галы. Цветаева, к примеру, подмечала: «некая часть ее сущности была – в убегании, в ускальзывании от всего, что не нравилось» [90]. Так, возможно, и позже Гала тоже отворачивалась от реальности, в которой жила, и выбирала новую – гораздо более яркую и благополучную.
Воспоминания Александры Коллонтай кажутся скорее художественным произведением, что понятно: она ведь мечтала в детстве и юности стать писательницей. Возможно, где-то она немного приукрасила или подправила факты из биографии, добавив мемуарам остросоциальный окрас. Так она подчеркивает, что уже в детстве задумалась о неравенстве и проблемах угнетенных. Также Александра хочет нивелировать свое дворянское происхождение и утверждает, что брак между ее отцом и матерью был мезальянсом, так как дед по материнской линии был крестьянином. Однако исследователи обнаружили документы, которые указывают на обратное. Дед Коллонтай был финским потомственным дворянином [91].
Позднее Коллонтай стала осторожна в изложении событий в дневниках, вероятно, подозревала, что они могут попасть не в те руки. Ее бумаги действительно изымали и проверяли на Лубянке, когда она в 1942 году оказалась с инсультом в больнице. Ничего крамольного не нашли – никакой критики в адрес власти. В воспоминаниях Коллонтай также нет никаких деталей относительно ее любовной жизни, кроме рассказа о замужестве и о том, что друг мужа в нее влюбился. При этом было много язвительных высказываний со стороны современников (например, Бунина), которые со смаком обсуждаются и десятилетия спустя. Неизвестно, можно ли им верить.
Даже истории тех, кто не занимался мифотворчеством, а писал о себе достаточно открыто и честно, обрастали легендами. Например, Сабина Шпильрейн писала о себе очень подробно, публиковала статьи, в которых исследовала также и саму себя. Она сохраняла копии всех отправленных писем и черновики, нередко еще более откровенные, чем доставленные адресатам послания. Тем не менее она приобрела репутацию соблазнительницы, которая рассорила Фрейда и Юнга. О вкладе Шпильрейн в развитие психоанализа все забыли, часть ее бумаг считалась утерянной. Этому способствовало и то, что перед возвращением в Россию она передала свой личный архив основателю и директору института Жан-Жака Руссо – Эдуарду Клапареду. В итоге спустя десятилетия их обнаружили во время ремонта в подвале института, доступ к ним недавно стали получать некоторые исследователи, поэтому о жизни Шпильрейн известно было совсем мало.
Большой вклад в сохранение наследия Сабины сыграл Альдо Каротенуто, который опубликовал ее немецкие дневники в 1980-х. Благодаря ему об этой удивительной женщине, стоявшей у истоков психоанализа, наконец-то узнали. Правда, больше интереса вызывала именно скандальная история отношений между Юнгом и его пациенткой, которую показали в своих фильмах Дэвид Кроненберг («Опасный метод») и Роберт Фаенца («Сабина»). Тем не менее в последние годы интерес к фигуре Шпильрейн не угасает: выходят новые книги, специалисты пытаются заполучить доступ к ее архивам, о ее вкладе в развитие психоанализа пишут статьи исследовательницы из разных стран.
История жизни этой женщины, которая превратилась из душевнобольной пациентки в уважаемого психоаналитика, поражает и заставляет задуматься над разными вещами. Например, о том, как предельная честность и внимательность к себе помогают лучше понять свои психические процессы. Остается также и много вопросов: почему Шпильрейн, сделавшая такие интересные открытия, которые вдохновили других исследователей, не основала своей школы или метода? Могла ли она не возвращаться в Россию и почему не эвакуировалась из Ростова до прихода нацистов? Что стояло за ее выборами и могла ли ее судьба развиваться иначе?
Прикасаться к историям женщин, которых считали роковыми, также интересно, как исследовать сказки и мифы. В них тоже можно найти образы и символы, которые предполагают множество интерпретаций. Каждому здесь откликнется что-то свое.
Можно последовать совету юнгианского психоаналитика Эдварда Эдингера, который советовал изучать греческую мифологию и проводить параллели с собственной жизнью:
«С мифом можно работать, как со сновидением, выявляя личные ассоциации с каждым персонажем и образом. Когда Геракл приговорен служить Эврисфею или Омфале (он вынужден служить вечно), нужно задать себе вопрос: “Когда в жизни на меня возлагали такие обязанности, как в этом мифе?” Задавая такие вопросы, вы обращаетесь к бессознательному, что помогает вызвать ассоциацию – мысль или воспоминание» [89].
В мифах, историях и биографиях прослеживаются все те же универсальные жизненные темы: любовь, смерть, предательство, страх, одержимость, горе, поиск истины. Поэтому в героях и героинях (реальных и вымышленных) можно узнать себя и свои переживания, что поможет найти новые связи и смыслы.