Я испуганно отшатнулся от Лигрора и вмиг воспользовался своей новой способностью, которую даровала Система, и замедлил крата. Он был так близко, что мог просто ударом мощной лапы отсечь мне голову или сделать резкий рывок и разорвать на части. И как ему удалось так быстро и бесшумно подойти? Загадка.

Зверь, который до этого с интересом рассматривал меня своими большими золотистыми глазами с продольными черными зрачками, замер и даже будто перестал дышать. Я же медленно приблизился к нему и провел рукой по серебристой шерсти. Бинокль прав: тот клок шерсти, что он носил в носовом платке, принадлежал этому крату.

Не верилось, что этот величественный, невероятно красивый зверь, напоминающий одновременно льва и тигра, тоже является порождением Тьмы. Именно поэтому я, вместо того чтобы позвать охотников, загудел призыв духа:

— О-м-м-м-м!

И честно пытался «нащупать» духовную составляющую, но — увы. Души у крата не было.

— Что же мне с тобой сделать? — еле слышно проговорил и обошел зверя по кругу.

Длинный хвост с кисточкой нервно подрагивал, и шерсть на загривке медленно поднялась дыбом. Он явно недоволен тем, что я его «замедлил». Как только сможет восстановить былую прыть, то первым делом наверняка набросится на меня. Уверен, что он уже понял, кто виновен в его неподвижности.

Я же никак не мог решить, что делать. С одной стороны — отряд охотников, которые очень надеются подзаработать на шкуре чудесного зверя. Но с другой стороны, этот крат так сильно отличается от остальных, что я не хочу его смерти. К тому же из того, что я успел узнать, выходило, что людей Лигрор боялся и прятался, а не нападал. Значит, он не безжалостный убийца, как остальные краты.

«Доблестный господин, ваша способность замедлять врагов ограничена по времени. Через две минуты эффект исчезнет, и вы будете в опасности», — предупредила Лара.

Сам знаю, но я все еще не принял решение. Да и за две минуты далеко не уйду, и если Лигрор захочет, то в два счета догонит меня. Однако тут я вспомнил, что давно хотел испытать способность десятого уровня: превращаться в животных.

Я еще раз окинул взглядом невероятно красивого крата и, закрыв глаза, глубоко вздохнул терпкий аромат мха и хвои. Для начала мне нужно успокоиться и сосредоточиться на том животном, в которое хочу превратиться. Перед мысленным взором возник сильный, быстрый и изящный сизый сокол с острым, изогнутым клювом.

Я медленно поднял руки, начиная процесс превращения. Сначала наступила оглушительная тишина, будто весь мир замер. Затем я непроизвольно вздрогнул и почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна тепла. Следом стало казаться, что становлюсь легче, а мышцы, наоборот, налились силой и стали упругими, как пружина.

Вдруг в полной тиши раздался грозный рык — Лигрор пришел в себя. Я открыл глаза и увидел, что он приближается ко мне, злобно ощерив зубастую пасть. И в это же самое время почувствовал, как участилось сердцебиение. Одновременно обострился слух, и я начал слышать то, чего раньше не слышал. Зрение стало необычайно острым: видел каждую травинку, мельчайшее движение насекомого на стволе ближайшего дерева, все оттенки серебристой шерсти крата.

Ну вот и все, теперь я сокол. Замахав руками, которые превратились в крылья, я полетел ввысь и оказался над лесом. Ветер подхватил меня, потоком скользнув по перьям, и понес все дальше — вглубь леса.

Двигая крыльями так, будто всю жизнь был птицей, я закружился в небе, ощущая свободу и восторг. Я больше не друид Орвин Мудрый и не Егор Державин, а сокол — вольная птица, часть ветра, часть неба, часть этого огромного прекрасного мира.

Вволю насладившись свободой в теле птицы, я спустился под кроны деревьев и быстро нашел Лигрора. Он неспешно удалялся в противоположном направлении от общины. Туда, где на карте нарисовано безбрежное синее море. Я был рад этому. Очень не хотелось, чтобы его убили.

Неподалеку слышались крики. Охотники искали меня. Ну что ж, пришло время становиться человеком.

Я мягко приземлился в пружинистый мох и, удостоверившись, что нахожусь в безопасности, закрыл глаза. По телу пробежала волна, и я начал «возвращаться» в человеческую ипостась. Первым делом исчезла легкость: вновь почувствовал, как меня начало притягивать к земле, наполняя привычной массой. Крылья превратились в руки, перья исчезли, острый клюв смягчился, становясь носом и губами.

Глубоко вздохнув уже человеческими легкими, я открыл глаза и осмотрелся. Все на месте. Только стоял я голый, ведь одежда соскользнула с птичьего тела.

— Державин, где ты, черт тебя побери! — Совсем близко раздался крик Бинокля и треск сучьев под его ногами.

Я быстро метнулся к одежде, наскоро натянул и пошел навстречу.

— Ты где был⁈ — заорал охотник, едва увидел меня. — Я чуть снова не поседел из-за тебя!

— Все хорошо. Я жив-здоров, — я примирительно поднял руки, — просто немного прогулялся.

— Прогулялся он, видите ли, — с облегчением выдохнул Бинокль и огляделся. — Ну? Нашел что-нибудь?

— Не-а, не действует мой зов на Лигрора.

— Черт! А я так надеялся на тебя, — с раздражением выдохнул он. — Ладно, возвращаемся.

Последующие дни я готовился к отъезду. Единственный заработок, который приносил мне хорошие деньги, — это поделки из дерева. Я сделал их для продажи торговцу, который должен приехать с караваном. Но самые сложные и красивые фигурки решил приберечь.

Анна с Авдотьей еще несколько раз пытались меня отговорить от поездки, но я всегда отвечал одно и то же: еду и точка. В этом мире есть хорошая поговорка: рыба гниет с головы. Я с ней полностью согласен, поэтому хочу познакомиться с Правителем этого мира и понять, что он за человек, раз отправил в Волчий край такого, как прежний наместник. А также было очень интересно посмотреть, как живут люди в Высоком Перевале.

За день до приезда каравана торговцев мы с Женькой решили посидеть в трактире и еще раз все обговорить.

— Отец отдал мне все деньги, что сумел накопить. Сказал, чтобы я снял жилье где-нибудь у стены Высокого Перевала. Там самые низкие цены, — Тяжело вздохнув, он отпил квас. — Что-то волнительно мне. Никогда с отцом не расставался… И никогда из общины не выезжал. А вдруг у меня не получится? — Он поднял на меня глаза, в которых читалась тревога.

— Что именно у тебя не получится?

— Ну… — он задумался. — Я ничего не умею. Кому нужен такой работник? Если работу не найду, придется возвращаться в общину. Батя разочаруется во мне.

— Как это ничего не умеешь, если сам машину починил? — удивился я. — До тебя никто не мог этого сделать, а ты несколько раз разобрал и обратно собрал этот сложный механизм. Я бы точно с таким не справился, а вот ты смог.

— Да-а, ты бы не смог, — хмыкнул он и кивнул головой. — Пожалуй, ты прав, пригожусь на что-нибудь. На тех же полях я с малолетства ковыряюсь.

Он допил свой квас и пошел к стойке за еще одной порцией. В трактире почти никого не было, поэтому я услышал, как он разговаривает с пышногрудой.

— Вот, Лизонька, уезжаю я. Буду в Высоком Перевале жить. Жену себе найду.

— Езжай, милок. Здесь для тебя молодушек нет. Разве только я, — промурлыкала та.

— Поехали со мной! — загорелся он. — Поженимся и…

— Ой, больно ты быстрый, — хохотнула она. — Голь мне не нужна. Когда будет что предложить — тогда и поговорим.

Женька засопел, забрал наполненную кружку и вернулся за стол. Мы продолжили обсуждать, что возьмем с собой. Все эти дни охотник продолжал учить его управлять машиной, поэтому мы приняли решение, что поедем на ней. Правда, отец разрешил доехать на машине до Высокого Перевала, а потом велел передать машину охотникам, чтобы те вернули ее обратно в общину. «Самим может пригодиться», — пояснил он. Нас это полностью устраивало. Не хотелось тратиться на нее и переживать за сохранность.

Поздно вечером, когда возвращались домой, меня окликнули.

— Егор! — послышался девичий голос.

Я развернулся и вгляделся в полутьму между домами. Ко мне приближалась Даша.

— Привет, — поздоровался я и пошел навстречу. — Ты что здесь так поздно делаешь?

— Тебя жду. — Она, приблизившись, всмотрелась в мое лицо. — Говорят, ты уезжаешь?

— Да. Решили с Женькой перебраться в столицу.

— Навсегда? — еле слышно спросила она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Посмотрим. А что такое?

— Просто… Просто я буду скучать по тебе, — выдохнула Даша и опустила взгляд. — Все разъехались, и у меня друзей не осталось… кроме тебя.

— Твои родители не собираются уезжать?

— Нет. Отец говорит, что только слабаки бегут, а мы не такие. Если кому-то что-то плохое сделали — ответим, а родную землю не оставим

— Правильно говорит, — кивнул я, не зная, что еще сказать.

С Дашей мы виделись редко, но когда встречались, то всегда подолгу стояли на дороге и разговаривали.

— А ты можешь писать мне письма?

Даша сделал шаг навстречу и оказалась совсем рядом, почти упираясь в меня своими девичьими грудями.

— Могу, но как же их отправлять?

— С караванами. Многие передают через них письма. Правда, торговцы за это деньги берут, но не так уж и много.

— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я писал?

— Обо всем пиши. Как живешь, что делаешь, что видел. Все-все, — оживилась она, и глаза сверкнули в тусклом свете уличного фонаря.

— Ладно. Если ты так хочешь, — пожал плечами.

— А еще я хочу, чтобы ты запомнил вот это, — она наклонилась вперед и впилась в меня своими мягкими губами.

Это произошло так неожиданно, что я опешил и не сразу ответил на поцелуй. Но потом прижал ее к себе и жарко поцеловал.

— Пообещай, что не забудешь меня, — попросила она, восстанавливая сбившееся дыхание.

— Обещаю, — выдавил, пытаясь погасить жар, что возник внутри и требовал продолжения.

— Обещай, что будешь писать и, когда появится возможность, заберешься меня к себе, где бы ты ни был.

— Обещаю. — Я все еще прижимал Дашу к себе и вдыхал сладкий аромат ее духов.

Мне было все равно на то, что она говорит и о чем просит, сейчас я был готов ради нее горы свернуть. Давно такого не испытывал… Разве только в юности.

— Обещай, что никакая другая девушка не займет место в твоем сердце.

— Конечно не займет.

Вдруг вдалеке мы услышали женский крик:

— Дарья, ты где?

Девушка с раздражением выдохнула и отошла от меня.

— Нельзя уж из дома выйти, — недовольно пробурчала она. — Как я завидую, что тебя отпускают родители. Мои меня никогда не отпустят.

— Дарья, время полночь! Иди домой!

Даша отправила мне воздушный поцелуй и поспешила на крик. Я посмотрел ей вслед и пошел домой. Когда подходил к калитке, по голове и крыше забарабанили крупные капли дождя, а вдалеке сверкнула молния. Грядут перемены.

* * *

С самого утра в общине было оживленно. Все ждали приезда каравана. Особенно мы с Женькой. Наша машина уже была заправлена, в багажнике лежали рюкзаки с вещами. Мы готовы к отъезду.

— Караван уедет только завтра, — напомнил Иван, когда я ринулся одеваться, услышав звук сирены, который оповещал о прибытии торговцев.

— Я знаю. Просто не хочу ждать окончания торговли, чтобы пробиться к покупателю и продать свои поделки.

— Хорошо. Тогда поторопись. Сейчас вся община хлынет поглазеть на то, что привезли караванщики.

Прихватив сумку, в которую сложил игрушки, я выбежал на улицу и торопливо двинулся к воротам. Торговцы уже разместились и выкладывали товар на лавки. Общинники оживленно перешептывались и с нетерпением ждали разрешения приблизиться к наспех оборудованным прилавкам.

Я же не стал ждать, когда лавочники соизволят дать отмашку людям и, протиснувшись между женщинами с пустыми корзинами и сумками, приблизился к тому самому торговцу, что покупал у меня игрушки. Мужчина аккуратно расставлял всякие безделушки.

— Приветствую, — поздоровался я.

— Да погодите вы. Еще ничего не выгрузил, — с раздражением ответил он, не оборачиваясь.

— Вы не поняли, я пришел продать.

Он обернулся и, узнав меня, расплылся в улыбке.

— А-а-а, здорова! Ты-то мне и нужен! — Он подошел ко мне и, наклонившись, вполголоса проговорил: — У меня появился богатый покупатель. Очень богатый. Он увидел поделку у своих друзей и попросил достать ему нечто подобное.

Судя по тому, как загорелись глаза продавца и как он старался, чтобы никто не услышал наш разговор, стало ясно, что богатый человек — большая шишка.

— Кто же это? — заинтересовался я.

Он еще раз оглянулся и шепнул:

— Грозов.

— Грозов? Знакомая фамилия, только я не помню… — И тут меня словно обухом по голове вдарило. — Демид Грозов? Правитель Нижнего мира?

Торговец вытаращил глаза и дернул меня за руку.

— Ты что орешь? Потише.

— И какую из моих игрушек он видел? — спросил я, не обращая внимания на его шиканье.

— Слона.

— А-а, да. Слон вышел что надо, — кивнул я.

— Есть что-нибудь среди твоих игрушек подходящее для правителя? — торговец кивнул на сумку, что висела на моем плече.

— Конечно.

Я принялся выкладывать перед ним все, что намеревался продать.

Мужчина восторженно осмотрел каждую поделку и купил все до одной, заплатив мне двести пятьдесят рублей — неплохой капитал для переезда на новое место.

Возвращаясь домой, я понял, что теперь у меня есть возможность встретиться с Правителем. Надо будет только пустить слух о том, что мастер игрушек прибыл в город, а также передать в подарок одну из лучших своих поделок.

Торговцы привезли по заказу Ивана два десятка кур-несушек и двух петухов. Курятник уже был подготовлен во дворе свинарника, поэтому мы с Женькой помогли перенести птиц на новое место. Главным по уходу за курами Иван назначил отца Женьки, Сергея Иосифовича, как самого опытного. Тот бойко принялся за дело, давая указания двум парням, где соорудить место для кормления и насесты.

Весь день прошел в суматохе. Казалось, вся община знала, что мы с Женькой уезжаем, поэтому подходили с различными просьбами. Кто-то просил передать привет родным или друзьям. Одна старуха слезно просила в Перевале найти ее внука и передать ему вязанные носки и шарф. Сокол протянул скрученные в рулон купюры и попросил купить новое охотничье снаряжение и отправить с кем-нибудь в общину. В общем просьб было столько, что пришлось записывать, чтобы не забыть.

Дашу я тоже видел, но она была с родителями, поэтому лишь украдкой махала мне рукой и улыбалась.

— Призрака беру с собой, — предупредил родных за ужином.

— Зачем тебе собака? — проворчала бабка. — Самому жить пока негде, так еще и с собакой места не найдешь.

— Найду, — уверенно заявил я и погладил щенка, который был размером со взрослую собаку.

Перед сном Анна предприняла еще одну попытку отговорить, но вмешался Иван. Он поддерживал меня в стремлении уехать, ведь сам об этом мечтал всю жизнь, но так и не осмелился пойти против слова своей матери.

— Пусть едет, пока не зачах в нашей глуши. Его ждет куда более значительное будущее, чем уготовано было нам. Егор не похож на нас, — приобняв жену, сказал он.

— Я за него так боюсь, — призналась она и с тревогой посмотрела на меня. — А вдруг…

— С ним ничего не случится. Успокойся.

Женщина тяжело вздохнула, поцеловала меня в макушку и вышла из комнаты. Иван немного задержался, будто хотел что-то сказать, но лишь мотнул головой и тоже вышел.

На следующее утро я проснулся раньше обычного и еще раз прошелся по дому. Появилось ощущение, что больше сюда никогда не вернусь.

За завтраком разговор не клеился, а когда пришло время прощаться, женщины не сдержались и зарыдали. Я пообещал писать письма и приезжать в гости, чтобы хоть как-то их успокоить. Иван пошел провожать меня до ворот.

— Будь осторожен. Если что случится — возвращайся домой. Мы всегда будем тебе рады.

— Спасибо, отец.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

Женька прикатил на машине к воротам. Я посадил Призрака на заднее сиденье, а сам забрался рядом с Женькой.

— Ну все, прощай, прошлая жизнь. И здравствуй, новая, — прошептал друг, когда ворота начали медленно открываться.

Он был прав. К прошлому мы больше не вернемся…