Я вертел в руках книженцию, но никак не мог решиться открыть ее. Судя по тому, как тщательно прятал книгу Глухарь, она для него дорога. Возможно, он в нее записывал о своих переживаниях. Или о том, что с ним происходило. А может, писал письма дочери, которой сможет их вручить их, когда увидит. Нет, нельзя читать чужой дневник.

Убрав книгу на верхнюю полку, я вышел из комнаты и увидел, как Авдотья разбирает вещи старика.

— Ты только глянь, какая красивая скатерть. И откуда он ее взял? А вот эти полотенца почти новые. Хорошо, что ничего не выкинул и домой принес. В хозяйстве все пригодится, — похвалила она.

Я помог ей замочить постельное белье и полотенца в ванне, насыпав перетертое мыло и залив сверху крутым кипятком. Затем пересмотрел книги, но не нашел ничего интересного. Вот если бы он оставил книгу про устройство Верхнего мира или нечто подобное, то я бы заинтересовался, а читать вымышленные приключения про мореплавателей, путешественников и кладоискателей мне совсем не хотелось.

Перебрав все привезенные вещи, снова вернулся к сторожке. На этот раз вынес на пустырь у ворот весь хлам и поджег. По мере того как разгорался костер, я все больше думал о Глухаре. Мне стало казаться, что еще слишком рано избавляться от его вещей. А что, если он вернется? Вдруг передумает, а его места уже нет? Я поделился своими мыслями с Соколом.

— Не вернется он, — мотнул головой охотник. — Никто не возвращается.

Мы замолчали, глядя на пляшущее пламя, которое поглощало вещи старика.

— Что ты знаешь про Верхний мир? — прервал я молчание.

— Ничего. Мой отец один раз присутствовал при открытии ворот в туннеле и рассказал, что видел.

— И что же? — оживился я.

— Из Верхнего мира к нам спустился огромный караван. Там было все: еда, инструменты, вещи и еще много всякого. Люди из Верхнего мира были очень доброжелательны и раздавали всем, кто присутствовал, коробки со сладостями. Мой отец попросился с ними в Верхний мир, но они были против. Сказали, что так не положено. Что каждый должен жить там, где родился.

— Странный ответ, — пожал я плечами. — Кто так решил, что каждый должен жить там, где родился? Почему мы все должны придерживаться этого правила?

— Такова жизнь — без правил никак, — развел руками охотник.

Мне нечего было на это ответить. Я всегда был свободен и не ограничен никакими правилами, поэтому в голове не укладывалось, что людей можно просто запереть и не позволять им перемещаться. Точь-в-точь как тюрьма.

Когда костер догорел, вернулся домой и застал Авдотью на огороде.

— Ты только глянь, — она указала на росток, верхушка которого доходила мне уже до плеча. — В первый раз вижу, чтобы дерево так быстро росло.

— Это необычное дерево. — Я погладил листочек размером с мою руку.

— Что в нем такого необычного? — прищурилась бабка.

— Оно из Дебрей, — ответил и зашел в дом.

Ну не рассказывать же ей о том, что росток — дитя дерева-матери и растет он так быстро, потому что у нас договоренность с духом дерева. Остальных своих чад дерево-мать так сильно не опекает.

Следующие несколько дней я пытался освоить новые способности. Десятый уровень, который так внезапно свалился, предполагал столько возможностей, что я не знал, как, находясь в общине, их применить, не привлекая излишнего внимания. Именно поэтому, когда отряд охотников вместе с Иваном и дровосеками снова вышли на поиски подходящего дерева, я увязался с ними.

— Чтоб от меня не отходил, понял? — Иван строго посмотрел, когда мы на рассвете вышли из дома и двинулись к воротам.

— Но ведь я так и не нашел Слоновий ясень… — попытался запротестовать я, но Иван остановился и вперился в меня грозным взглядом.

— Либо ты от меня не отходишь. Либо возвращаешься домой. Выбирай.

Ну тут уж не поспоришь. Со временем охотники перебьют всех кратов, а новых не появится, поэтому ограничения снимут и ворота не будут столь тщательно запирать, но до этого еще далеко.

— Ладно, — выдохнул я.

Мы добрались до ворот, где нас уже ждали охотники и местные крепкие мужчины, которых Иван снова позвал на поиски дерева.

Сокол отпер дверь, и друг за другом мы вышли в лес. Утро было холодное и моросил мелкий дождь, поэтому все шли угрюмые и почти не разговаривали. Запахнувшись в старую куртку, я шел рядом с Иваном, а тот зорко следил за тем, чтобы я не отставал. Похоже, зря вообще пошел с ними, все равно не удастся как следует испытать себя. Больше всего не терпелось принять облик зверя. В прошлой жизни я в любой момент мог превратиться в орла и взмыть ввысь, наслаждаясь полетом, но сейчас слабо представлял, каким образом будет происходить превращение в новом теле.

— Вернусь домой, — сказал я Ивану, когда достаточно отдалились от общины.

— Еще чего! С нами вернешься! — гаркнул он, не оборачиваясь.

— У меня нога заболела, — соврал я.

— Нога? — он остановился и смерил меня долгим взглядом. — Ладно, иди. Тебя проводит…

— Ну уж нет! — На этот раз возмутился я. — Только провожатых мне не хватало. Уж до ворот доберусь сам. Мы прошли-то всего метров пятьдесят.

— Егор, ты нарочно решил…

Договорить Иван не успел. Вдруг земля под ногами задрожала, и неподалеку с треском и скрипом свалилось дерево. Следом еще одно, и еще.

— Назад! — закричал Иван и, развернувшись, подтолкнул меня. — Беги! Беги, как только можешь!

— Что происходит? — Я огляделся и заметил, что некоторые мужчины тоже недоуменно оглядываются, но охотники приготовились к нападению, взяв наизготовку ружья.

Бинокль же поправил очки и принялся чертить руну.

— Беги! Кому говорю⁈ — Иван грубо толкнул меня в сторону общины, но я лишь вгляделся вдаль, чувствуя, как дрожь под ногами усиливается.

— Уходим! Быстро! Нам с ним не справиться! — прокричал Иван и чуть не свалился в заросли малинника, зацепившись протезом за торчащий корень.

Дровосеки перестали сомневаться и побежали, когда зашаталось очередное дерево. Охотники и Иван медленно отступали, готовые отразить нападение.

— Бинокль, кто это?

Я подбежал к охотнику, который приготовил руну и только ждал момента, чтобы активировать ее.

— Мы называем его Корневик, — ответил он, напряженно всматриваясь в окружающий лес. — Это крат.

— Как он выглядит?

— Урод каких мало, — хмыкнул он. — Похож то ли на крота, то ли на мохнатого червя. Пасть огромная с двумя рядами зубов. На спине бурый панцирь. Лапы короткие с длиннющими когтями, которыми он роет свои лазы под землей. Встречал его однажды. Еле прикончили — под землю прячется.

Едва он договорил, как упало очередное дерево, и из образовавшейся дыры послышался глухой грозный рык, будто одновременно рычала целая стая львов.

— Отступаем. Нам с ним не справиться, — повторил Иван, с силой сжимая ружье и целясь в сторону дыры в земле.

— Поздно, — ответил Бинокль, и в это самое время из ямы вырвалось чудище.

Тело длинное и покрытое комьями земли. Маленькие красные глаза буравят нас злым взглядом. А из огромной пасти свисают корни деревьев. Крат рывком выбрался из земли, цепляясь острыми когтями. В следующее мгновение рванул к нам, подминая под себя мох и валежник.

Бинокль доделал руну и отправил ему навстречу. Остальные принялись стрелять. Пули вязли в толстой шкуре и панцире, и казалось, будто чудище совсем не обращало на них внимания. Руна же достигла его и взорвалась у зубастой пасти. Корневик взревел и замотал головой.

— Уходим! Быстро! — прокричал Иван и торопливо двинулся вслед за общинниками, но бежать не мог. Трудно бежать по лесу с протезом вместо ноги.

— Егор, черт бы тебя побрал! — взревел он, увидев, что я никуда не тороплюсь. — Беги к воротам, пока уши не оборвал!

— Без тебя не уйду, — упрямо заявил я.

— Еще как уйдешь! Бинокль, дай ему по шее! — проорал он, стараясь двигаться как можно быстрее, но все равно был последним, поэтому мы с Биноклем держались неподалеку.

— Не-а, сами разбирайтесь, — ответил охотник, формируя новую руну.

Все это время охотники не прекращали стрелять в монстра, но казалось, что это только сильнее подзадоривало крата, поэтому, немного оклемавшись после взрыва, Корневик снова бросился за нами, быстро работая лапами с когтями.

Бинокль отправил навстречу еще одну руну, однако чудище похоже было разумным, и при приближении светящейся красным светом руны просто распласталось на земле. Руна пролетела над ним и, ударившись о дерево, вспыхнула ярким огнем. Крат поднялся и продолжил бежать за нами.

— Егор, беги! — заорал Иван и, в очередной раз зацепившись за что-то протезом, рухнул в заросли папоротника.

Похоже, пришло время вмешаться. Я мысленно призвал всех живых существ, что были в округе. На мой зов явились почти сразу же. Сначала с грозным визгом мимо пронесся вепрь и всей массой врезался клыками в бок крата. Существо остановилось и непонимающе уставилось на кабана, который в разы был меньше его, но яростно атаковал с пронзительным визгом.

Следом прибежали пять волков и, грозно рыча, набросились на крата, вгрызаясь в толстую шкуру и пытаясь раскусить панцирь на спине. Птицы разных размеров и расцветок нападали на Корневика, целясь в глаза и в голову.

Я помог Ивану выбраться из папоротника и, придерживая под руку, повел в сторону общины. В это время нам навстречу вышел просто огромный медведь, явно подвергшийся изменению под влиянием Тьмы.

— Спрячься за меня, — велел Иван и направил ружье на медведя.

— Не трогайте зверей! — крикнул я и обвел взглядом охотников, которые явно были в шоке от того, что происходило. — Они пришли нам помочь!

Тяжело ступая, медведь прошел мимо нас и двинулся на крата, возле которого уже носились куницы, лисы, барсуки и другие животные. Чудище буквально было облеплено разным зверьем и птицами и, хватая первого попавшегося зубами, швыряло в сторону.

Медведь прыжком очутился на шее монстра и начал разрывать его, орудуя когтями и зубами.

Я перехватил взгляд Бинокля, который, казалось, догадался обо всем, и кивнул ему.

— Так! Надо добить крата! Все разом! — заорал охотник и сформировал очередную руну.

Охотники продолжили стрелять в чудище, стараясь не попасть в зверей. После нескольких залпов, истекающий кровью крат раскидал зверей, развернулся и поспешил к спасительной дыре.

— Добьем его!

Руна Бинокля опустилась на голову чудища. Тот издал оглушительный, душераздирающий крик и свалился. Послышался продолжительный хрип, а затем тишина.

— Сдох, — с облегчением выдохнув, сказал один из охотников.

Зверье и птицы исчезли так же внезапно, как и появились, а охотники начали приближаться к замершему крату.

— Я все понял. Это ты сделал, — шепнул мне Бинокль. — Кто же ты такой, черт побери?

— Неважно, — дернул плечом.

— Ты не юли. Я все видел. Ты управляешь растениями и животными. Что это за магия такая?

Тут в наш разговор вмешался Иван.

— Вот это он вымахал, — махнул на распластавшегося крата. — Я уж думал, живыми не уйдем.

— Скажи спасибо своему сыну, — кивнул на меня Бинокль. — Сами бы мы не справились.

— Ты прав, Бинокль. Спасибо, сынок. — Иван положил руку на плечо. — Похоже, твои силы растут.

— Верно, — кивнул я.

Тут уж Бинокль не выдержал.

— Так ты знаешь, что твой сын может управлять природой? А почему мне ничего не рассказал? И как это у него получается?

К нашему разговору начали прислушиваться остальные охотники, и я понял, что, если не объясню, они сами придумают объяснение.

Поднявшись на поваленное дерево, я окинул взглядом охотников и начал говорить:

— После ночи в Дебрях внутри меня появился источник силы. С тех пор я могу накапливать энергию и использовать для управления растениями и животными.

— Разве такое возможно? — с сомнением спросил пожилой охотник. — Я сам не раз ночевал в Дебрях, но со мной ничего такого не случилось.

— Это значит, что у моего сына были какие-то скрытые способности, которые раскрылись, — вмешался Иван. — Больше не будем об этом. И я вас прошу: никому не рассказывайте о том, что узнали.

Охотники согласно закивали, хотя продолжали как-то странно смотреть на меня, будто видели впервые.

— У Корневика не только ядро, но и панцирь можно продать, — сказал Бинокль, — прохаживаясь вокруг туши.

— Я бы желчь еще вырезал. Бывает, алхимики просят, — вставил пожилой охотник.

Обсудив, что еще можно продать, охотники приступили к разделке. Опытными движениями и острыми большими ножами, они быстро выпотрошили мертвого крата и только в конце достали из его грудины Ядро зверя — тот самый энергетический сгусток, что зарождался внутри крупных зверей в этом мире.

— Можно посмотреть? — спросил у Бинокля, который уже хотел убрать Ядро в жестяную коробку.

— На, смотри. Только не урони, а то оболочка разорвется и все утечет в землю.

Он положил мне на ладонь еще теплое Ядро. Размером оно было с мою ладонь и имело форму чуть вытянутого шара, который немного пульсировал, будто дышал.

Сквозь полупрозрачную оболочку, напоминающую тонкую пленку, виднелась запертая внутри энергия: вихри алого, фиолетового и золотистого света. Вихри то сплетались друг с другом, то разъединялись, то смешивались и образовывали один необычный живой свет.

Почувствовал, как энергия из Ядра начала пробегать по руке и наполнять мой источник силы, ведь я потратил достаточно сил, чтобы вызвать зверей.

Полюбовавшись Ядром, хотел вернуть его Биноклю, но тот мотнул головой.

— Возьми себе. Заслужил. Без тебя мы бы не справились с таким большим Корневиком, — ответил охотник и повернулся к остальным. — Никто не против?

Охотники одобрительно загудели. Бинокль отдал мне коробку, куда я аккуратно уложил Ядро. А потом убрал ее в карман куртки. Даже через металл я чувствовал его пульсацию, будто у меня появилось еще одно сердце.

Вскоре мы вернулись к общине. Мужчины, что первыми убежали, не разошлись по домам, а ждали нашего возвращения и набросились с вопросами. Охотники ни словом не обмолвились о том, что сделал я, и вкратце рассказали о крате.

— Опять дерево для ворот не нашли, — с досадой проговорил Иван, когда мы неспешно направились домой. — Зря только сходили.

— Ничего не зря, — ответил я, вытащил из кармана коробку и еще раз взглянул на ядро.

Егор видел его много раз, но я — впервые. Мягкий золотистый свет так и манил, завораживая. Казалось, что в Ядре зверя заключена сама суть этого мира. Прекрасного мира, который после исчезновения Тьмы начнет процветать. Мне лишь нужно разобраться с тем, что происходит между Верхним и Нижним миром. Но я ничего не смогу узнать, пока не доберусь до Высокого Перевала.

Добравшись до дома, мы сели за стол, который накрыла Авдотья. По договоренности с Иваном мы ни словом не обмолвились о нападении крата, чтобы не тревожить женщин.

— Неужели так трудно найти дерево в лесу? — проворчала бабка. — Уж столько раз ходили, но с пустыми руками возвращаетесь.

— Деревьев много, а подходящего нет, — ответил Иван, размешивая густой суп. — Завтра опять пойдем.

— Может, ворота в Высоком Перевале заказать? — осторожно спросила Анна. — Ведь все общины там заказывают.

— Зачем, если я сам плотник? Без них разберусь, — буркнул Иван. — Тамошние мастера такую цену выставят — годами придется расплачиваться.

Вдруг на крыльце послышались шаги, и в дом вбежал Женька. Он весь раскраснелся от быстрого бега и тяжело дышал.

— Здрасьте! — выпалил он и уставился на меня ошарашенными глазами.

— Что случилось? — выдохнул я, чувствуя, как сердце ускоряется.

Почему-то сразу подумал про его отца, который лет на двадцать был старше моих родителей.

— Есть разговор, — с трудом совладав с собой, проговорил он и вышел на улицу.

Я пошел следом.