Как только я задумал уничтожить ядро Тьмы, оно начало испытывать меня, ведь это живая и разумная сила. Первым делом Тьма попыталась умаслить меня и склонить на свою сторону, нашептывая награду, которую я от нее получу. Огромную силу и власть над всем живым. Чернокнижник, чья частичка заключена в ядре, всех судит по себе. Это ему была нужна сила и власть над мирами, а не мне.

Я друид, а значит — самый верный и преданный друг матери-природы. Мне не нужно, чтобы передо мной преклонялись. Я не хочу, чтобы меня обожали, боготворили и приносили дары. Мое счастье совсем в другом: в гармонии и балансе.

Опустившись на колено, я склонился над трещиной и вытянул палку. Мне нужно дотянуться до ядра и отправить в него светлую, чистую энергию, которая разрушит Тьму.

— Нет, не достать, — с досадой проговорил я и в тут же почувствовал, что из трещины начал подниматься мрак, который ощущался как плотный, удушающий дым.

Тьма поняла, что я не из тех, кто позарится на ее «подарки», поэтому начала действовать по-другому: решила просто отпугнуть.

Стало трудно дышать, вокруг появились длинные извивающиеся тени, на меня опустилось что-то тяжелое и давящее. Все мелкие животные, что явились на мой зов, бросились врассыпную. Ха, от меня так просто не избавиться!

Я лег на землю и еще сильнее вытянул руку с палкой. Вдруг ядро начало издавать низкий, вибрирующий гул, который, как и мои вибрации, ощущался всем телом. Однако этот звук, в отличие от моего «о-м-м-м», не успокаивал, а наоборот, заставлял сердце стучать быстрее. Стало казаться, что еще немного, и у меня перепонки полопаются. К тому же от тревоги, нарастающей внутри, затряслись руки.

— Тебе меня не победить! — заорал я, чувствуя, как воздух вокруг становится холодным и с тошнотворным запахом гнили.

Мрак же настолько заполонил всю округу, что не стало видно даже неба. Только Тьма.

Хватаясь за корни деревьев, торчащих из земли, я еще сильнее повис над пропастью, стараясь добраться концом палки до ядра. В это время показалось, что по моей спине и рукам процарапали чьи-то острые когти, раздался хриплый рык. Я не знал, это видения или на зов Тьмы пришел крат. Однако, когда появилось ощущение, что по ногам ползет змея, понял, что это лишь угрожающие образы. Тьма боится меня и использует все возможности, чтобы отпугнуть.

— Ничего у тебя не получится. Я сильнее, — прохрипел я и вонзил палку в пульсирующее ядро.

В ту же секунду из меня потоком начала литься энергия. Словно песок из песочных часов, она утекала из тела, наполняя порождение Чернокнижника.

Это мне и нужно было, поэтому я не останавливал, а, наоборот, усилил поток, нисколько не заботясь о себе. Такова уж моя суть, ведь прежде всего я — друид.

Я не знал, хватит ли моей энергии на уничтожение ядра, но даже если нет, оно сильно ослабнет и лес наконец свободно вздохнет, избавившись от пагубного влияния злой, чужеродной силы.

Для меня время будто остановилось. Я с трудом держался за корень дерева, чувствуя, как слабеют руки. Еще чуть-чуть, и свалюсь в трещину, но до того, сделаю все, чтобы разрушить дьявольское создание.

Когда энергии осталось совсем мало, я попытался еще раз призвать мелких существ на помощь, но без энергии они меня не слышали. Я оказался в замкнутом круге, из которого невозможно вырваться. Ну ладно, даже если сейчас умру, Дебри уже не будут такими страшными, и потихоньку природа отвоюет себя. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вдруг заметил, как в центре ядра появился слабый белый огонек. Неужели у меня все получится? Осталось совсем немного, и тогда…

От мощного, оглушительно взрыва меня подбросило. Я не смог удержаться и отпустил спасительный корень. Горячая волна пробежала по телу, и я отключился…

* * *

«Поздравляю вас, мой доблестный господин, вы сделали почти невозможное и заработали максимальное количество баллов, получив сразу десятый уровень! Теперь вы можете принимать облик любых животных; варить сложные отвары и эликсиры, которые быстро восстанавливают силы, заживляют раны и укрепляют иммунитет; призывать на помощь стаи и стада крупных животных; восстанавливать вырубленные леса, исцелять выжженные поля и очищать реки…»

Лара перечисляла и перечисляла, а я же не мог понять, что со мной. Собственное тело вообще не чувствовал. Ничего не ощущал: ни запахов, ни звуков, ни света. Я будто парил где-то во тьме, но это была не та Тьма, которую сеял Чернокнижник, а дарящая свободу и покой.

«…также вы можете возводить тотемы и ритуальные постройки, которые усилят вашу магию и защитят выбранную территорию…»

«Погоди, Лара, — прервал я ее, — ты хоть скажи, что со мной? Где я, и что с моим телом?»

«Мой отважный рыцарь, вы, к счастью, выжили и теперь просто находитесь в бессознательном состоянии. Это нужно для того, чтобы перенастроить ваше тело под десятый уровень. С пятого уровня перескочить сразу на десятый — это практически невозможно, но вам удалось. Потерпите немного, недолго осталось. Идут последние изменения».

«Надеюсь, они не будут столь значительными, что меня не узнают домашние?» — на всякий случай уточнил я.

«Совсем нет. Изменения коснутся по большей части вашего внутреннего состояния, а на внешнем обличии скажется совсем немного».

«Ну хорошо. Тогда буду ждать. Хотя… Ядро уничтожено? С делом Чернокнижника покончено?» — я невольно замер, ожидая ответа.

«Совершенно верно. Вы смогли избавить этот мир от пагубного воздействия Тьмы».

«То есть моя миссия в этом мире окончена?»

Вдруг стало не по себе. А что, если меня «выдернут» отсюда и снова переместят в новые условия? Этого я совсем не хочу.

«Нет конечно. Ваша миссия — жить и развиваться в новом теле. Совершенствовать мир, в котором живете».

Я с облегчением выдохнул. Все равно уже привык быть Егором Державиным и привязался к людям, поэтому не хотелось бы снова куда-то перемещаться.

Время шло, но ничего не менялось. Я по-прежнему парил в какой-то темени и ничего не ощущал. Когда мне это надоело, вновь обратился к Ларе, но та ответила, чтобы я ждал.

Чтобы хоть как-то переключиться с нетерпеливого ожидания, мысленно вернулся к происходящему. Судя по тому, что мир не так уж сильно изменился, ядро оказалось довольно слабое — именно поэтому я смог его уничтожить. Прошлые миры, которые мне приходилось восстанавливать, были в гораздо худшем состоянии: по искаженным, почерневшим лесам рыскали сотни уродливых тварей, поедая все на своем пути. В небе летали зубастые облысевшие птицы, которые бросались на все, что движется. В морях плавали жуткие монстры, с тремя рядами острых зубов, щупальцами с ядовитыми присосками и острыми плавниками.

Здесь же лес сохранился в почти первозданном виде, появились только краты, которые представляли опасность для людей. Именно из-за них были воздвигнуты высокие стены вокруг каждого поселения. Хорошо что магические ядра есть не только у них.

«Загрузка данных окончена. Ваше тело подготовлено. Хорошего дня, любимый господин», — промурлыкала Лара, и меня будто выдернули из спокойствия и умиротворения.

Первое, что почувствовал, — боль. У меня будто болело все одновременно. Однако продлилась она недолго и пропала также внезапно, как и появилось. В следующее мгновение я услышал треск и бормотание. А потом осознал, что двигаюсь, только движение было странное — будто покачивалось все вокруг.

Приоткрыл глаза и увидел, что Бинокль закинул меня себе за спину и несет, удерживая за руки.

— На кой-черт я на это согласился? — бормотал он. — И чего пошел на поводу у молокососа? Идиот. Надо было отказаться. Теперь бы сидел в трактире и попивал…

— Отпустите меня, — хрипло сказал я.

Охотник резко остановился и повернул голову, пытаясь взглянуть на меня.

— Очнулся? Ну наконец-то! — с облегчением выдохнул он и аккуратно опустил меня на землю, прислонив к дереву. — Напугал же ты меня. Может, объяснишь, что все это значит?

Бинокль бегло оглядел меня и помог подняться на ноги.

— Что именно вам нужно объяснить? — спросил я, тоже осматривая себя.

Как и сказала Лара, внешне я не сильно изменился, только мышцы налились силой и одежда стала мала.

— Все! — Он снял свои очки с толстыми линзами, протер их и вновь уставился на меня, буравя взглядом. — Сначала меня хватают какие-то лианы и привязывают к дереву. Потом я вижу, как тебя облепляют просто тучи всякой живности. Потом ты вдруг что-то пытаешься достать из земной трещины и проваливаешься внутрь. Только тогда лианы отпустили меня, и я смог подойти к тебе.

— Прошу прощения, но объяснить вам ничего не смогу. Вы увидели то, что не должны были видеть.

— Ты вообще кто такой?

— Егор Державин. Больше вам ничего знать не положено. Надеюсь, я могу на вас положиться и никто не узнает то, что случилось?

— Не знаю, — признался он. — Ведь я должен буду объяснить, куда мы подевались и почему не успели вернуться в общину до полуночи.

Только сейчас я обратил внимание на то, что солнце скрылось и на землю опустились сумерки. От трещины до общины полдня пути. А судя по лесу, мы еще далеко до ворот.

— Скажите, что заплутали, — предложил я.

— Я и заплутал? — У охотника брови поползли вверх. — Я опытный охотник и никогда не теряюсь.

— Ну вы же сюда раньше не ходили, — пожал я плечами, ощущая, как внутри переливается мощная энергия.

Как же сильно я изменился! Источник больше прежнего в три раза, энергия просто плещется, как из переполненного сосуда. Такая легкость во всем теле, что я его почти не ощущал.

— Ладно, придумаю что-нибудь, — махнул он рукой. — Нужно думать о ночевке.

Он осмотрелся и указал на два высоких дерева с мощными кронами.

— Сможешь залезть? Лучше всего прятаться наверху. Ночью на охоту выйдут краты.

— Смогу, — без тени сомнения ответил я.

Мы перекусили соленым салом и хлебом из рюкзака охотника, и Бинокль объяснил мне, как расположиться на ветке дерева и привязаться ремнем к стволу, чтобы не упасть.

Обхватив шершавый ствол руками и ногами, я быстро забрался до нижних веток.

— Лезь еще выше, чтобы тебя не видно было! — крикнул снизу охотник.

Перехватываясь, я полез с ветки на ветку, совершенно не чувствуя усталости. Подобрав подходящую ветку, расселся на ней и привязал себя ремнем.

— Ну как ты? Хорошо закрепился, не свалишься? — прокричал снизу охотник, высматривая меня.

— Все хорошо! — ответил я, чувствуя, как дерево принимает меня, обволакивая своей энергией.

Охотник взобрался на соседнее дерево. Правда, далось ему это совсем нелегко. Он сопел, кряхтел и ругался. Когда Бинокль разместился среди веток, в лесу совсем стемнело.

Я был полон сил и совершенно не хотел спать, поэтому прислонился лбом к дереву и прислушался. Недавно поднялся ветер, гоня вечерние тучи, поэтому при каждом порыве ветви скрипели так, будто вздыхал кто-то огромный, в то время как лесные звуки почти пропали. Не слышно ни птиц, ни сверчков, ни лягушек.

Вскоре из глубины леса донесся протяжный, неестественный вой — низкий и дрожащий, от которого невольно похолодели руки и ноги.

— Егор, не бойся, до нас не доберется, — подал голос Бинокль, но уверенности в нем не было.

После полуночи лес ожил снова — на охоту вышли ночные хищники. Где-то неподалеку раздался быстрый топот и хриплое дыхание, прерываемое угрожающим рычанием. Слева захрустели ветки, предупреждая о приближении кого-то огромного. Снизу кто-то начал царапать по коре, пытаясь добраться до зверька, засевшего в дупле. Где-то вдали раздался душераздирающий крик, который внезапно оборвался.

Чуть позже ко всем звукам леса прибавился храп Бинокля, и я невольно усмехнулся. Какой толк прятаться, если храп его выдает? Пришлось окликнуть несколько раз и предупредить. Охотник поворчал, но храп больше не повторялся. То ли он больше не засыпал, то ли нашел способ его избежать.

Утром, едва рассвело, мы спустились с дерева и двинулись к общине.

— Как же все болит, — пожаловался охотник, растирая шею и подволакивая ногу, которую отсидел, неудачно уместившись на ветке.

— Дайте мне руку, — велел я.

— Это еще зачем? — насторожился он.

— Помогу.

Бинокль с сомнением посмотрел на меня, но руку протянул. Я отправил в нее немного лечебной энергии.

— О-о-о, прошло, — удивился он, разминая шею. — Как ты это сделал?

— Поделился энергией, — пожал плечами. — Вы ведь тоже маг, неужели не умеете этого делать?

— Вообще-то, нет. Никто не может отдавать энергию, только накапливать и тратить. — Охотник остановился и вытаращился на меня. — Кто же ты такой?

— Неважно, считайте, что я — добро.

Охотник кивнул, но весь путь внимательно посматривал на меня. Вряд ли он догадался, что я друид, но понял, что отличаюсь от других. Притом довольно сильно. Надеюсь, он не будет ни с кем делиться своими наблюдениями.

Когда мы добрались до ворот, Сокол открыл нам дверь и первым делом начал отчитывать. Точь-в-точь как Глухарь.

— Егор, бегом домой! — прикрикнул он. — Твои с ума сходят от беспокойства.

— Хорошо, — кивнул я и указал на распахнутую дверь сторожки. — Что здесь происходит?

— Твой отец велел освободить сторожку и сделать из нее склад.

— Ничего не трогайте. Глухарь все оставил мне. Я до дому схожу и вернусь, — предупредил я.

— Хорошо, как скажешь. Мне же лучше, а то уже не знал, куда весь хлам девать. Думал, что сжечь придется.

Попрощавшись с Биноклем, торопливо двинулся к дому. Первой меня увидела Авдотья, которая прохаживалась по двору, и сначала с облегчением выдохнула, а потом разразилась такой отборной руганью, что мне стало неудобно перед соседями.

Иван с Анной меня тоже отчитали, но я объяснил, что мы с Биноклем так глубоко зашли в лес в поисках ясеня, что не успевали вернуться до темноты и переночевали на деревьях.

— Больше никогда так не делай, — сказал отец, положив мне руку на плечо.

— Обещаю, — кивнул я.

Плотно пообедав, я взял тачку и покатил ее к сторожке Глухаря. Как сказал Сокол, хлама старик накопил много и часть его точно нужно сжечь, но, кроме этого, были и хорошие вещи.

Я сложил в тачку все ткани, что нашел в доме, включая постельное белье, занавески, просто рулоны. Затем закрутил в них бьющуюся посуду и сверху сложил книги и металлическую посуду. С трудом дотолкав тележку до дома, выгрузил все на крыльцо и поехал снова. На этот раз решил забрать инструменты и кое-что из мебели.

— Скучаешь по нему, небось, — сказал Сокол, наблюдая за тем, как я осторожно складываю вещи старика в тачку.

— Скучаю, — честно признался я. — Надеюсь, с ним все хорошо.

— Что с ним станет? Он еще нас с тобой переживет, — хмыкнул он и добавил: — Крепкий мужик.

Я кивнул и снова зашел в сторожку. Окинув взглядом небольшое помещение, понял, что отсюда мне больше нечего взять, кроме стола, что стоял у окна. В тачку он точно не влезет, поэтому попрошу Сокола помочь утащить до дома.

Схватившись с одного бока, я потащил стол к выходу, как вдруг что-то упало. Поставив стол на пол, увидел ту самую книжицу в коричневой обложке, куда старик постоянно что-то записывал. Книжица хранилась на полке под столешницей. Я поднял ее с пола и, повертев в руках, засунул в карман.

Вдвоем с Соколом мы утащили стол к нам во двор, но всю дорогу я думал о своей находке. Она оттягивала карман и будто сама просилась, чтобы я открыл ее и посмотрел, что внутри. Сначала не хотел этого делать, ведь старик прятал книгу, а это значит, что в ней было что-то личное. Однако, когда зашел домой и начал переодеваться, рука сама потянулась к карману.

Я провел пальцем по потрескавшейся обложке и развязал веревку, что стягивала книгу. Прежде чем перевернуть обложку, замер. Как же поступить? На удивление, выбор оказался тяжелым.