Разумеется, никто и слыхом не слыхивал, что Освенцим освободила Красная армия. Пожалуй, ничего удивительного — для Азии основным агрессором и убийцей мирного населения была Япония, а не Германия, и у нас тоже подавляющее большинство не слышало о Нанкинской резне или Батаанском марше смерти. Именно туристы из стран Азии чаще всего едят в Освенциме, шутят или смеются. Они это место не понимают.
«Лагерь меня кормит»
Собственно, в самом городе, давшем название нацистской «фабрике смерти», — Освенциме живет 34 170 человек. Большинство из них заняты обслуживанием экскурсий, прибывающих на осмотр концлагеря Аушвиц-Биркенау. Я снимаю скромный номер в семейном отеле за 35 евро в сутки, и это крайне дешево. Цены в ресторанах маленького городка выше, чем в главных туристических центрах Польши — Кракове, Вроцлаве и Гданьске. Столик следует бронировать заранее, иначе вечером все может быть забито туристами.
«Я понимаю, что в нашем Освенциме массово убивали людей, — говорит мне хозяйка моей гостиницы, пани Ева. — Но когда живешь в городе с рождения, чувство страха притупляется. Я получаю от гостей деньги, позволяющие оплачивать счета и помогать моим детям. Для меня Освенцим — место, которое кормит мою семью благодаря посетителям. Разумеется, я не бездушный робот, и лучше бы этого концлагеря не было в истории Польши. Но если случилось так, как вышло, горожане будут на нем зарабатывать. Газовые камеры давно выключены, а желающие их увидеть дают работу и мне, и другим жителям Освенцима. Без туристов мы были бы маленьким депрессивным городом и ездили бы на заработки в Краков. Я прошу не обижаться — нам ведь тоже надо жить».
Селфи у газовой камеры
Ладно еще приезжие из азиатских стран, кому так весело в концлагере. Но вот когда я вижу старшеклассников, что идут рядом с газовыми камерами Освенцима, говорят по-немецки и заливисто смеются (я не специалист в акценте и не знаю, из Австрии они, Германии или Швейцарии), хочется надавать им подзатыльников. Да, скорее всего, это защитная реакция перед кошмаром массового убийства — я знаю наших школьников, что хихикали (не от большого ума) в Хатыни. Но когда так себя ведут немцы (и неважно, из какой страны) — это бесит.
У печально знаменитых на весь мир железных ворот Аушвица с литой надписью Arbeit macht frei («Труд делает свободным») часто задерживаются туристы: фотографируются на фоне, делают селфи с улыбкой. Лишь один раз я вижу, как экскурсовод одергивает посетительницу, что селфится в подвале блока № 11, где убили газом 650 советских военнопленных: «Прекратите! Вы находитесь не в Диснейленде!» В остальном служителей порядка внутри нет, за обстановкой следят в основном гиды. Жующим посетителям тоже никто не выговаривает — правда, они не наглеют, а стараются отойти в сторонку. Территория Освенцима огромна, уединиться всегда можно. Другой вопрос — зачем устанавливать столь строгие правила, если на практике их мало кто соблюдает?
«Почему не продают еду?»
Безусловно, так ведут себя не все. В разное время в бывших концлагерях я видел и слезы, и истерики, и обмороки (да-да), и публичные нервные срывы — кстати, последнее случалось у немецких школьников. Я не знаю, что произошло сейчас и почему жуткое кладбище преступлений нацизма у одних вызывает дурацкие смешки, а у других — мысль, что они приехали в парк развлечений. Турист из Португалии спросил меня с искренним, натуральным возмущением: «А почему здесь не продают еду? Ходить же долго, расстояния большие. Хоть бы “точку” с напитками поставили! Разве я оскорблю память жертв, если поем?» Российский писатель Игорь Шенгальц, ранее посетивший вместе со мной музей концлагеря Заксенхаузен, будучи не в восторге от излишне «огламуренной» территории, мрачно заметил: «Я не удивлюсь, если скоро для гуляющих киоски с шаурмой и попкорном поставят».
Чем больше времени проходит, тем больше у современной публики улетучивается вкус ледяного кошмара внутри Освенцима. Прошло 80 лет с тех пор, как советские солдаты 27 января 1945 года освободили концлагерь, и у части людей появилось чувство нереальности происходившего. Типа, не могло существовать столь темное зло, столь кровавые убийцы и груды их жертв. Поэтому для них Освенцим — попсовый парк ужасов: платишь за вход и проходишь туда, где следует привычно бояться. К счастью, такого поведения нет у израильтян, ибо в Освенциме погибло больше миллиона евреев. А вот у других национальностей — ну, чего я только не наблюдал…
У рельсов, ведущих к воротам Биркенау (отделения Освенцима, конкретно там замучили насмерть больше всего людей), фотографируется группа туристов. Они стоят и радостно смотрят в объектив. Пожилой посетитель, проходя мимо, гневно обращается к ним на английском: «Прекратите ухмыляться! Вы что, не знаете, какие вещи здесь произошли?» Молодые люди извиняются, но они явно обижены и обескуражены — по их мнению, на них «наехали» зря. Да, похоже, и правда не знают.
Концлагерь Освенцим, Польша: часть вторая
Начнем с того, что в музей на территории нацистского лагеря смерти Освенцим (немецкое название — Аушвиц-Биркенау) просто так не попасть. Везде и в Польше, и в ФРГ вход в подобные места свободный. Тут же надо заранее бронировать пропуск на сайте. Я и прежде знал — записываться следует минимум за неделю, бесплатные билеты не всегда в наличии. Но оказалось, что доступных слотов нет аж за 14 дней до моей поездки, и без денег попасть в Освенцим невозможно. Что ж, купил за 100 злотых (2500 рублей) экскурсию с польским гидом (на входе требуется предъявить паспорт) и благополучно с нее ушел.
Отойдя немного от главных ворот, я направляюсь на выставку, посвященную освобождению Освенцима Красной армией 27 января 1945 года, и натыкаюсь на запертую дверь с табличкой: «Временно закрыто». Интересно, а кто же тогда прекратил работу газовых камер в лагере, где было убито 1 500 000 человек? Видимо, какие-то неизвестные доброжелатели. В год Освенцим посещает 2 000 000 туристов, и многие из них искренне уверены: «фабрику смерти» освободили американцы, англичане и даже… канадцы. Ведь об освободителях чудовищного лагеря предпочитают умалчивать. И памятника им нет.
Мегаполис смерти
Освенцим неверно называть обычным концлагерем. Это город, мегаполис с улицами смерти. Между Аушвицем и Биркенау ходит бесплатный автобус, туда и обратно. Кстати, Биркенау построили советские военнопленные — одни из первых узников Освенцима. В 1941–1944 годах сюда доставили 15 000 военнослужащих РККА. Освобождения дождались только ДЕВЯНОСТО ДВА. В полутьме я иду по коридору блока № 11 — лагерной тюрьмы, известной пытками и казнями. Особое внимание привлекают четыре узкие камеры. В этих помещениях (размер — 1 квадратный метр плюс отверстие 5х5 сантиметров для дыхания) людей в качестве наказания заставляли стоять всю ночь перед выходом на каторжные работы. Некоторые, особо сильные, выдерживали до 20 ночей подряд.
3 сентября 1941 года в блоке № 11 впервые испытали газ «Циклон Б», умертвив 600 советских пленных и 250 польских заключенных. Эсэсовцы не рассчитали дозировку, сделали ее слабее, и люди умирали в страшных мучениях до наступления утра. Лишь за один день, 4 ноября 1941 года, в Освенциме убили 352 наших пленных — изможденные, они уже не могли работать. Охрана СС, по-немецки скрупулезно экономя патроны, быстро расправилась с ними ударами прикладов.
Конвейер убийств
«Стена смерти» во дворе того же барака № 11 названа так потому, что каждый день у ее камней расстреливали узников. Со временем она обвалилась, ее пришлось восстанавливать. Вообще, в Освенциме ведется множество ремонтных работ, и честно говоря, поначалу это кажется диким — как можно улучшать бараки концлагеря? Какое ощущение при виде камеры пыток после свежего евроремонта? Тем более, я наблюдал, во что превратили Заксенхаузен — в миленький парк с современными инсталляциями, не передающими ужаса зверств нацизма. Но мне объясняют, что время беспощадно — здания не вечны, особенно деревянные, они сгниют и рассыплются. Приходится придавать им нормальный вид. «А может, оставить, как было с самого начала? Так же страшнее». Со мной соглашаются — да, эмоционально страшнее, но в реальности дом без ремонта 80 лет не продержится.
Сейчас в обеих частях лагеря — и в Аушвице, и в Биркенау — сохранилось 155 целых зданий и 300 руин: бараков, складов, крематориев (их было ОЧЕНЬ много). Часами идешь вдоль колючей проволоки и пулеметных вышек и осознаешь — какой это был сумасшедший конвейер уничтожения людей. Мужчин, женщин, детей, стариков, без разницы.
Ждали свою гибель
Самое страшное в Освенциме, пожалуй, — это склады вещей, отобранных эсэсовцами у несчастных узников за считаные часы до их смерти. Когда 27 января 1945 года советские солдаты снесли ворота с надписью Arbeit macht frei («Труд делает свободным»), они нашли 43 255 пар обуви, среди них — множество детских ботинок. Вещи отравленных в газовой камере жертв реставрировать категорически запрещено — нельзя даже счищать с них грязь. Посетители молча идут, глядя через стекло на штиблеты, женские туфельки, меховые боты. Отдельный стенд — костыли и протезы: в Освенцим отправляли и старых людей, и инвалидов. Их убивали в первую очередь — они ведь не могли работать и приносить экономическую выгоду рейху. Сотни чемоданов — дорогих, престижных и из дешевой материи, «бюджетных». Обреченным гореть в печах не препятствовали брать с собой личные вещи из гетто, заверяя: «Все будет в порядке. Поселят нормально, уютно, для детей выделят отдельные комнаты».
Ты стоишь, смотришь на эти чемоданы и понимаешь — их владельцы получили билет в один конец. 70% евреев, превращенных в пепел в Освенциме, были убиты в тот же день, сразу после прибытия. Иногда людей размещали под охраной на голой земле, и они сидели по 6, а то и по 12 часов, ожидая, пока всех отправят в газовую камеру. Конечно, про расправу не говорили. Им поясняли: вы лишь пройдете в душ и на дезинфекцию. Но в душевых их ждал газ.
Стены в царапинах
В Освенцим рекомендовано не приводить детей до 14 лет. Да и не у всякого взрослого психика такое выдержит. Внутри газовых камер сохранились глубокие, длинные следы ногтей — люди, задыхаясь в смертных муках, царапали стены. Вот тут правда зрелище не для слабонервных — из газовой камеры хочется побыстрее выбраться на свежий воздух, посетители внутри стараются не задерживаться. Виселица, на которой по приговору польского суда был повешен комендант Освенцима в 1940–1943 годах оберштурмбаннфюрер СС Рудольф Хёсс, служит безмолвным напоминанием: справедливость в нашем мире хоть изредка, но все-таки торжествует. На каждом шагу встречаешь живые цветы. Розы и гвоздики кладут туристы — на колючую проволоку, в печи внутри бараков.
Как посетители ведут себя? По-разному. Кого-то заботят только фоточки в соцсетях — они безостановочно делают несколько вариантов селфи у ворот Освенцима на фоне знаменитого Arbeit macht frei (причем с улыбкой), смеются, проносят еду — сэндвичи, бананы (хоть это и запрещено). Им это нечто вроде парка развлечений. Столько лет прошло, чего горевать? Почти по Булгакову — «они умерли, но мы-то живы». В то же время тысячи туристов шокированы. Они не скрывают слез, пьют успокоительное (но успокоиться не могут) и задают вопрос без ответа: «За что здесь убили столько людей?»
…Я провел в музее на месте Аушвица-Биркенау пять часов. Знаете, я в журналистике 36 лет, но даже с моим опытом у меня нет слов, дабы рассказать, что именно я испытал. В Освенциме задыхаешься, словно тебя душат газом, и это не преувеличение — хочется поскорее вырваться из-за колючей проволоки и исцарапанных стен.
Пять лет назад я опрашивал экскурсантов — кто, по их мнению, освободил концлагерь? Словно в насмешку, сегодня я получил точные копии ответов пятилетней давности. «Американцы», — сказала мне женщина из Испании. «Англичане», — сообщил мужчина из Швеции. «Канадцы», — уверена супружеская пара из Онтарио. «Почему?!» — «Мы учили в школе, канадцы освободили в Европе много концлагерей». А вот ВСЕ встреченные мной израильтяне знали точно — ворота Освенцима рухнули благодаря танкам Красной армии. Это же подтверждали и поляки: они могут не любить Советский Союз, но правду хоть сквозь зубы, но признают.
В боях при освобождении Освенцима погибло от 230 до 315 красноармейцев, но о их заслугах в музее вспоминать не принято. Словно печи крематориев закрылись сами по себе, просто так. Власти Польши ведут себя ничтожно и убого. Но что бы они ни делали, этого факта не скрыть: 80 лет назад «фабрику смерти» остановил советский солдат.
КТО И ЗАЧЕМ ЗАНИЖАЕТ ЧИСЛО ЖЕРТВ НАЦИСТСКИХ ЛАГЕРЕЙ?
С 1991 года данные насчет количества людей, умерщвленных эсэсовцами в лагерях смерти, постоянно подвергаются «ревизии». Где-то их занизили в два-три раза, а где-то — и вовсе в 50 (!). Этим занимаются специально: по глупости или по заданию?
В 1946 году на Нюрнбергском процессе впервые было озвучено, сколько людей нацисты уничтожили в концлагерях по всей Европе — около 11 миллионов человек. В самом крупном «мегаполисе смерти», в Освенциме, расстались с жизнью от 1 500 000 до 2 000 000 узников — и евреи, и цыгане, и советские военнопленные, и участники Варшавского восстания.
Долгое время эта информация не подвергалась сомнениям. Однако 10 лет назад Управление статистики Польши опубликовало новые данные по жертвам, снизив число убитых нацистами в Освенциме до… 1 100 000 человек. Основание? Дескать, нет нужных документов. Заявление более чем спорное — ведь база погибших узников Освенцима вообще содержит лишь имена 180 000 человек. В 1943–1944 годах, уже на излете существования концлагеря, людей из еврейских гетто доставляли туда без документов и убивали в тот же день: зондеркоманду СС не интересовали их фамилии и возраст. Бывший комендант Освенцима, оберштурмбаннфюрер Рудольф Хёсс на допросе признался — он никогда не знал общего числа людей, сгоревших в крематориях: «Их привозили, мы с ними расправлялись. Никто не считал, сколько там было». Тем не менее именно в последние годы пошла тенденция занижения числа жертв нацистских лагерей — и в особенности тех, что были освобождены Красной армией. Для чего это делается?