Конец дешевого шоу

Обман удался. То, что это «подстава», евреи поняли поздно. Еда оказалась как в остальных лагерях — баланда с гнилой картофельной ботвой и эрзац-хлеб с опилками. Размещение в казематах бывшей крепости (оборудовали одиннадцать бараков) тоже не добавило здоровья.

Я стою у камеры, где в 1918 году прервалась жизнь студента Гаврило Принципа, застрелившего наследника австро-венгерского престола. Если юноша 23 лет скончался среди сырых стен от туберкулеза, каково приходилось людям в возрасте? Они умирали в таких количествах, что их трупы целыми днями лежали на улицах непогребенными. Лагерь огромен, и, проходя через его улицы, видишь и виселицу, и стену для расстрелов. Казнили за все. За отправку писем с правдой о происходящем, за недонесение о планах побега, за высказывание недовольства. 11 ноября 1943 года комендант Терезиенштадта гауптштурмфюрер СС Антон Бургер приказал построить в чистом поле для пересчета всех до единого заключенных (36 000 человек). Он держал их там с семи утра до одиннадцати вечера. 300 узников, не выдержав холода, умерли на месте, а еще 5000 стариков тем же вечером отправили в Освенцим — как больных и бесполезных для рейха.

Обмануть реальность

В Терезиенштадте воссозданы бараки для содержания евреев. Внутри деревянные нары, пирамиды чемоданов, пальто с лисьими воротниками, развешено белье. Люди брали с собой лучшие вещи, они всерьез верили нацистской пропаганде. Охраны в гетто почти не было — лишь 28 военнослужащих СС и 170 чешских жандармов. Но узники не восставали и массово не бежали из лагеря. Во-первых, некуда. Во-вторых, они надеялись, что сотрудничество с немцами поможет им избежать гибели. «Юденраты» (еврейские советы) до осени 1944 года сами определяли, кто из евреев будет выслан из Терезиенштадта в печи Освенцима. Отправлять старались самых старых и больных — дескать, своей смертью вы поможете нам выжить. 420 еврейских полицейских, вооруженных дубинками, тащили на поезда в Освенцим кричащих и упирающихся узников, людей своей же крови.

В музеях на территории и концлагеря, и гетто выставлены картины лагерных художников, инструменты оркестра, платья театральных актрис. Композитор Ганс Краса (его убили в Освенциме) поставил здесь детскую оперу «Брундибар». Часть картин, изображающих жуткие условия концлагеря, была обнаружена СС, художников бросили в карцер и жестоко пытали.

С февраля 1944 года Терезиенштадт ремонтировали и облагораживали для визита делегации международного Красного Креста. Чиновники посетили концлагерь 23 июня и уехали в полном восторге — надо же, в каком комфорте живут местные евреи! После их отъезда всех заключенных, принимавших участие во встрече, расстреляли.

Жизнь в доме смертника

Здесь не построили газовых камер, но они и не были нужны. 33 000 человек умерли в самом Терезиенштадте от тифа, голода и непосильного труда: 92% смертей составили люди в возрасте за 60 лет. Крематорий в Терезиенштадте поражает — он огромен (на несколько печей) и работал круглосуточно, без перебоев. 90 000 человек из Терезиенштадта были высланы в Освенцим, Дахау, Треблинку, Бухенвальд и там убиты. По сути, это пересыльный пункт смерти. Сюда везли евреев из Дании, Нидерландов, Германии и Франции, заверяя в прекрасной жизни, а позже требовали от «юденратов» решения, кого первым отправить в газовую камеру Освенцима: ведь на всех не хватит еды и места. Пожилые люди получали паек в два раза меньше молодежи, в бараки набивали по 80 человек, и скученность приводила к эпидемиям. Жуткий холод, постоянно царивший в казематах крепости, добивал узников.

Все было просто — сначала тебя привозят в город, размещают в жилых зданиях (как общежития работали 218 домов). Затем — в бараки. А дальше — либо в Освенцим, либо в яму с пеплом. Сейчас бывшее гетто превращено в обычный чешский город с пряничными домиками, с автобусами, пивными и ресторанчиками, включая вьетнамский — оттуда доносится запах супа с говядиной фо бо. Горожане спокойно занимают квартиры в зданиях, где в вечном страхе смерти жили десятки тысяч людей, ожидая крематорий либо газовую камеру. Их ничего не смущает.

…6 мая 1945 года охрана СС сбежала из Терезиенштадта, но узники не могли выйти — и лагерь, и гетто были окружены частями вермахта. Наконец, в девять часов вечера 8 мая заключенные услышали звуки боя — шла стрельба. Мне удалось задать вопрос свидетелю освобождения Терезиенштадта бойцами РККА — жительнице Израиля Эрике Теллер, находившейся в тот момент в бараке (ей было шесть лет). «Открылись ворота, и вошли русские солдаты. Они всех накормили». Именно освобождение сподвигло Эрику впоследствии изучать русский язык и выйти замуж за солдата Красной армии. Большое интервью она давать отказалась: «Я уже все сказала, не хочу ничего вспоминать». В Терезиенштадте спасли больше заключенных, чем в любом другом лагере, — 11 068 человек. И жизнью они обязаны советскому солдату.

КОНЦЛАГЕРЬ ГРОСС-РОЗЕН, ПОЛЬША

Меня уже не удивляет, когда на входе в бывший концлагерь Гросс-Розен я вижу информацию на стенде «Освобождение», в том числе на русском языке: «Узники обрели свободу между 7 и 9 мая». И ни единого слова о том, благодаря кому состоялось это самое освобождение и тысячи людей остались живы. Нынешние польские власти, вымарывая из музеев информацию о роли Красной армии в ликвидации нацистских концлагерей, выглядят убого и жалко. Главное, стереть правду об освободителях, а там уж посетители сами пусть догадываются, кто спас узников — американцы, англичане, инопланетяне или анонимные бойцы, не оставившие о себе информации. Лишь бы не советские войска.

Душили за кусок хлеба

Гросс-Розен был основан в 1940 году возле крупного гранитного карьера: концлагерь сразу передали под управление «Земельных и каменных работ СС». За пять лет через него прошли 125 000 человек, и минимум 40 000 из них погибли. Впрочем, 40 000 — это «по последним данным»: в настоящее время и в Польше, и в Германии усиленно занижают число людей, убитых нацистами в концлагерях, называя прежние цифры «советской пропагандой».

В Гросс-Розене я нахожу камень, установленный в память о наших заключенных еще при Советском Союзе, где упомянуто: здесь убили 30 000 граждан СССР. Только в октябре 1941-го сюда доставили 3000 пленных красноармейцев и за неделю всех расстреляли. Печь рядом с пулеметной вышкой СС среди руин крематория молча свидетельствует о том, что творилось в концлагере. В 1942 году продолжительность жизни узника в Гросс-Розене составляла два месяца. Люди погибали от жутких условий труда, издевательств охраны и истощения.

Я захожу в здание лагерной кухни — сюда правдами и неправдами пытались попасть на работу все заключенные. Рацион узника в день составлял: болтушка из воды и муки, 150 граммов хлеба с примесью опилок, суп из брюквы или капусты. Все. Работники же кухни могли рассчитывать на кусочек кровяной колбасы, а также немного джема и маргарина из объедков ужина для солдат СС. Эсэсовцы поощряли драки за еду — так как в лагере в том числе содержались и немецкие уголовники, готовые задушить человека за кусок хлеба.

Рынок невольников

На аппельплац (главной площади) стоит виселица, и она, по признаниям выживших обитателей Гросс-Розена, никогда не пустовала. Чаще всего перед строем узников казнили евреев, так же как граждан СССР, голландцев и поляков.

Большинство бараков не сохранились — от них остались только фундаменты. В том числе барак-фабрика, где заключенные производили детали телефонов «Сименс» для военно-полевой связи. В 1943 году, после поражений на Восточном фронте, узников стали убивать с меньшей интенсивностью — рейху понадобилось больше рабочих рук. Рабский труд в Гросс-Розене и соседних лагерях охотно использовали и другие известные немецкие компании — «Блаупункт», «ИГ Фарбен», «Даймлер-Бенц».

Заключенных заставляли трудиться по 14–15 часов. Если люди приходили в полное изнеможение и уже не могли вкалывать в полную силу, их отправляли в так называемых инвалидных поездах в Дахау, для последующего умерщвления. Заключенных-женщин посылали на прядильную фабрику, но вскоре всех евреек уничтожили, поставив за станки немецких и австрийских узниц. Руководство гордо отчитывалось перед СС: «фабрика полностью арийизирована, теперь немцы могут свободно покупать нашу одежду, ведь у нас работают только арийки». Остальных узников ждал гранитный карьер: труд был настолько адским, что люди умирали тысячами.

После посещения Гросс-Розена невольно приходит в голову мысль: большинство немецких фирм, разбогатевших на рабском труде и гибели заключенных, благополучно существуют до сих пор, и это даже как бы считается в порядке вещей. Посетив 10 бывших концлагерей, я часто задумываюсь о справедливости. И когда видишь виселицу, где вздернули коменданта Освенцима, — кажется, она есть. А когда замечаешь, что «Сименс», убивавший заключенных, на месте — кажется, ее больше нет.

Платили за голову

В изуверскую систему Гросс-Розена входило около сотни «вспомогательных подлагерей», считавшихся младшими «сателлитами» основного лагеря. Там содержались чехи, поляки, евреи — скажем, в лагере чешского Брюнлица функционировала фабрика с евреями, которых спас немецкий промышленник Оскар Шиндлер. Это была развитая нацистская франшиза, и поэтому учтены далеко не все данные по жертвам — большинство бумаг эсэсовцы сожгли при отступлении. Главный лагерь, по чьей территории я иду, был освобожден РККА 14 февраля 1945 года, а совсем далекие «подлагеря» — между 7 и 9 мая, о чем и указывают стенды на входе.

С одной стороны, факт нужды нацистов в рабах помог множеству узников выжить, в отличие от Освенцима. С другой — цинизм недавнего прошлого поражает. В середине цивилизованного XX века директора крупных немецких фирм лично приезжали в Гросс-Розен и отбирали заключенных, бывших в нормальном состоянии здоровья. За каждую голову они платили в кассу СС по «госцене». Это был узаконенный рынок рабов, словно в средневековом Багдаде или Стамбуле.

По левой стороне от входа — немногие сохранившиеся бараки. Внутри выставлены деревянные нары, на стенах вывешены страшные рисунки, сделанные по воспоминаниям узников: вынос истощенных трупов из барака, уборка под надзором эсэсовца. Я выхожу к братской могиле с пеплом кремированных в Гросс-Розене жертв и вижу, как рыдает дряхлая женщина, выкрикивая немецкие слова. «Вам помочь?» — спрашиваю я по-немецки. Она поворачивает ко мне лицо в слезах: «Здесь погиб мой брат!» Плачет снова, опускается на колени. Из машины рядом к ней бегут мужчина и женщина помоложе, поднимают. Затем мужчина приносит цветы и кладет их на могилу.

Остановили кошмар

Внутри Гросс-Розена хватает памятников и установленных надгробных плит. Звезда Давида в память о жертвах среди евреев, монумент с крестом, чествующим поляков, упомянутая мной плита о жертвах среди граждан СССР и основной памятник всем погибшим узникам. Однако упоминаний о том, кто поставил точку в работе рынка невольников, не содержится. По мнению правительства Польши, благодарить Красную армию, остановившую убийство десятков тысяч заключенных Гросс-Розена, не за что.

— Я уже не знаю, как это назвать, — обращаюсь я к моему коллеге, независимому польскому журналисту Мачею Вишневскому. — Неужели чисто по-человечески вашим политикам не стыдно? Они, как говорится, «пробили дно».

— Я не могу ответить, поскольку у меня тот же вопрос, — произносит он. — Это уму непостижимо. Допустим, вы всей душой ненавидите годы социализма и Польскую Народную Республику, терпеть не можете современную Россию. Но при чем здесь простые мужики из Красной армии, пожертвовавшие своими жизнями, освободив концлагерь? Хотя бы их роль в освобождении можно признать и сказать спасибо советскому народу?

Я пожимаю Мачею руку. Мы стоим среди ледяного ветра и смотрим на очередной концлагерь, чью работу, как бы это ни старались замолчать, прекратил советский солдат.

КОНЦЛАГЕРЬ МАЛЫЙ ТРОСТЕНЕЦ, БЕЛОРУССКАЯ ССР

Красная армия прекратила работу печей тысяч нацистских концлагерей. Но есть места, о которых почти никто не знает. Однако именно благодаря советским солдатам там спасли от уничтожения миллионы граждан государств Европы…

Этот лагерь мало кому известен. Назовешь вот так — наморщат лоб, задумаются: «Что? Где?» На слуху Освенцим, Майданек, Бухенвальд, Дахау. Но тут, на окраине Минска, немецкие оккупанты за два года убили в пять раз больше людей, чем в Дахау за 12 лет. Общее число жертв составляет 206 500 человек, и, возможно, оно не полное. Управление СД (имперской безопасности), шуцманшафт (вспомогательная полиция) и подразделения СС расстреливали мирных жителей круглосуточно. Здесь не было фабрик оружия, каменоломен или других мест для изнурительного труда заключенных. Сюда доставляли советских военнопленных, семьи белорусских партизан и огромные группы евреев из Европы с весьма примитивной целью — просто как можно скорее их уничтожить.

В девяностые годы XX века минский микрорайон Шабаны обладал мрачной славой — тут случались грабежи, приставали к прохожим «гопники» и угоняли автомобили. О лагере смерти тогда знали в основном лишь специалисты по Великой Отечественной войне.

Пепел сожженной матери

Гражданин Австрии Адольф Зильберштайн недавно рассказывал мне в интервью, что десять лет назад приезжал в Белоруссию — для того, чтобы увидеть деревню Малый Тростенец. «Там убили мою мать, бабушку и дедушку, — утирая слезы, рассказывал он. — Всех доставили поездом из Вены, вытолкали из вагонов — рядом уже были приготовлены рвы. Людей расстреляли, один из офицеров СС ходил и добивал раненых из пистолета. Затем тела засыпали землей. Перед наступлением Красной армии останки выкопали и сожгли». Зильберштайн считает весь Малый Тростенец кладбищем, где захоронена его мать и другие родственники. «Я не знаю, куда высыпали ее пепел. Может, прах свалили в пруд вместе с остальными, может, оставили в яме. Но это единственная могила мамы, которую я могу посетить».