Выезжая из гаража, я мысленно готовил себя ко всему, кроме, разумеется, восторженной толпы с букетами цветов. Я даже не знал, какое время суток на дворе, было как-то некогда посмотреть на часы. Но теперь взглянул: электронные часы на приборной доске «форда» показывали восемнадцать часов шесть минут.

За воротами гаража было темно. Мы вырулили на тесную улочку, я поколебался – куда ехать, направо или налево, и двинулся в ту сторону, где светил одинокий фонарь. Доехал до перекрестка и остановился: что будет, если меня тормознет полиция? Документы на машину у меня в кармане, их не забрали, и даже не просто на машину, а на «форд». Только на «форд-фьюжн», а не на «форд-мондео», за рулем которого я сидел сейчас. Но где гарантия, что обнаружив наше отсутствие, и не только наше, но и транспортного средства, бандиты элементарно не заявят в полицию об угоне? Номер машины сообщат по всем постам (кстати, постов дорожной полиции тут не так много, а на проселочных дорогах так и вообще нету, зато в городе Андорра-ла Велья, насколько я помню стукнутой головой, регулировщики движения стоят на каждом перекрестке), и нас притормозят у ближайшего поста, или на границе, это уж точно.

Улица была пустынна, и даже окна невысоких домов темны. Я припарковался в уголочке, вышел из машины и осмотрел номера. В принципе, номерной знак легко поменять, открутив винтики, на которых он держится; но в данном случае моя задача упрощалась, благодаря тому, что номер был закреплен в рамочке-кармашке: ничего откручивать не надо, вынул один знак и вставил другой.

Я снова сел за руль, заехал за угол, встал за огромным фургоном, тщательно запер машину и попытался вспомнить, каким путем Татаренко вела меня от стоянки «Парк Централь» к гаражу. И двинулся наугад, благословляя судьбу, что у «форда» тонированные стекла, лежащую на заднем сиденье Марию сквозь них не разглядеть.

Кажется, мы сворачивали вон с той улицы, прикинул я, и направился туда. Вышел на более широкую улицу, залитую светом реклам и просто-таки запруженную народом. Несколько прохожих странно на меня посмотрели, и я спохватился, что на правой руке у меня так и болтаются наручники, поэтому сунул руку глубоко в карман. Откуда-то доносилась музыка, над крышами домов возвышались седые горные вершины, но мне было не до красот Андорры. Гораздо больше горных вершин меня порадовал указатель «Parking “Park Central”», и я рысью устремился туда, молясь, чтобы никто не хватился нас и не обнаружил Марию, пока я отсутствую.

Со стоянкой за время моего заточения в гараже ничего не случилось. Судя по всему, я пробыл в гараже чуть больше суток. Держа руку в кармане, я прокрался на стоянку, нашел свой «фордик», и, оглядевшись, присел сзади него, чтобы рассмотреть, как крепится номер. По ходу дела ругнулся на свою дырку в голове, потому что приперся на стоянку без какого-нибудь завалящего инструмента, на случай, если придется этот номер откручивать, и не подумал о том, как я понесу со стоянки снятые с арендованной машины номерные знаки.

Проблема отвертки отпала, поскольку номерной знак и на этой машине был вставлен в кармашек. Я перевел дух и попытался вынуть его; порезался о край жестяной полосы, но все-таки извлек знак из кармашка. Стараясь не шуметь, положил его на асфальт и приступил к переднему знаку. В тот момент, когда я почти его вытащил, мне вдруг в голову пришло, что вся стоянка просматривается видеокамерами, иначе как объяснить отсутствие охраны? При мысли, что сейчас мне завернут руки за спину, я похолодел и уронил знак на асфальт. Мне показалось, что стук его падения был слышен далеко за горными хребтами, и я чуть было не распластался на асфальте, чтобы слиться с местностью. Но никто не пришел и не ткнул меня прикладом автомата в спину. Полежав на теплом асфальте, я собрал снятые номерные знаки, с большим трудом засунул их за пояс и прикрыл гавайской рубахой навыпуск.

Да, подумал я, рубаха вид потеряла уже давно, морда у меня была разбита, одна рука синяя и опухшая, на другой болтаются наручники… Да мне даже по нашим меркам одна дорога – в «обезьянник» при ближайшем полицейском участке, благополучная Андорра давно такого не видала. Тем не менее я беспрепятственно вышел со стоянки с двумя номерными знаками, впивающимися мне в пузо; если кто не имеет опыта прогулок с железяками в штанах, могу сказать, что это очень дисциплинирует. Никто меня не остановил. Даже не помню, как я добежал до машины, как поменял знаки, уже не особенно обращая внимания на то, смотрит кто-нибудь на меня или нет. Может, они уже преступность ликвидировали и живут при коммунизме, подумал я, поэтому и в голове не держат, что кто-то может снимать номера с чужой машины в преступных целях, или разгуливать по улицам в наручниках не после садо-мазохистских игрищ, а по другим причинам.

Номера встали в кармашки, как родные. Запрыгнув на водительское место, я газанул, стараясь не думать про то, что я скажу агенту из фирмы «рент-э-кар». Газанул – и тут же заблудился, крутясь по тесным переулкам с односторонним движением. Когда от страха и растерянности у меня окончательно потемнело в глазах, я притормозил, откинулся на сиденье, медленно сосчитал до десяти, потом вслух сказал все, что я о себе думаю, без цензурных купюр, успокоил дыхание и двинулся дальше. И тут же выехал на набережную, по которой въезжал в Андорру-ла-Велья, но только теперь неширокая горная речка была справа, а не слева от меня. Значит, я двигаюсь в правильном направлении.

Движение было не очень интенсивным, и я набрал скорость под сто километров, опасаясь уж слишком гнать; мы без сожаления проскакивали придорожные кафе, универмаги, аккуратные подсвеченные коттеджи, и когда доехали до таможенного терминала, встали в небольшую очередь легковых машин. Обернувшись к Марии, я взял ее за тонкое запястье и проверил пульс; еле слышно, но сердце билось. Рука была холодная, под тонкой кожей просвечивали синие жилочки.

Очередь почти не двигалась, уверенные в себе, прилично одетые люди, на вид – явно мои соотечественники – открывали перед пограничниками багажники автомобилей, демонстрируя залежи снеди, ящики с бутылками, яркие пакеты со шмотками. Пограничники брезгливо заглядывали в набитые, как хомячьи щеки, багажники, и кивали, разрешая следовать через границу. Я вспомнил про то, что в Андорре беспошлинная торговля, и струхнул – как я буду смотреться на фоне этих барахольщиков; я ведь даже не знаю, что у меня в багажнике, не говоря уж про мой вызывающий внешний вид, неотстегнутые наручники, сомнительные документы и девушку в наркотическом сне на заднем сиденье. Захотелось развернуться и поехать обратно, но я сдержался, а потом заметил, как по соседней полосе лихо проскакивает мимо пограничников какая-то тачка, ее водитель даже и не думает останавливаться, открывать багажник и показывать документы. Похоже, что тут есть «зеленый коридор», и он им воспользовался.

Была не была, решил я и двинулся следом за этим нахалом. Пограничники, занятые набитыми багажниками, не обратили на меня ровно никакого внимания, тем более что к терминалу подъехал туристический автобус. Сотрудник таможни, сидящий в кабинке у шлагбаума, пропустил меня, даже не взглянув в мою сторону. В зеркало заднего вида я заметил, как из автобуса высыпали утомленные туристы, вылез водитель, открыл багажный отсек, и начался осмотр покупок.

Насладившись зрелищем, я сосредоточился и погнал машину, пришпоривая, словно породистую лошадь, теперь только на нее была вся надежда. У меня мелькнула мысль остановиться в какой-нибудь придорожной гостинице и подождать, пока Мария придет в чувство, но я эту мысль отверг: во-первых, и в самых главных, нет денег, во-вторых, чем дальше я унесу ноги, тем меньше шансов, что нас догонят, и в-третьих, не зная, что именно ввели Марии, медлить я не имею права, – а вдруг ей нужна экстренная медицинская помощь.

Дискутируя сам с собой и давя на газ, я и не заметил, как подъехал к пресловутому километровому тоннелю. Подъехал, притормозил, сунул руку в карман за восемью евро, чтобы оплатить проезд по тоннелю – и насчитал вспотевшими пальцами только три монетки в кармане. Вытащив их на свет божий, обнаружил, что в наличности у меня лишь четыре евро: монетка в два евро и пара евриков, да плюс какая-то совсем мелочишка, а этого было явно мало. Съехав на обочину, я вышел из машины, чтобы успокоиться, и заметил вдалеке, на горном серпантине, каждый виток которого хорошо просматривался отсюда, яркие фары бешено мчащегося автомобиля. Не факт, конечно, что это были наши преследователи; но я уже успел заметить, что местные жители с такой скоростью по горным дорогам не ездят, они жить хотят. Зато на пути в Андорру меня несколько раз обгоняли «тачки», из открытых окон которых неслись популярные мелодии на русском языке.

Так что если это погоня, то вряд ли их обманут чужие номерные знаки на знакомой им машине. Я сел на водительское место и открыл «бардачок»; там, как я и надеялся, лежала дорожная карта. Водя по ней дрожащим пальцем, я нашел тоннель, перед которым мы стояли. Так; если я сдам назад, на скромную дорогу второй категории, я по ней доеду до города с непроизносимым названием, обозначенного на карте «el Vilar d’Urts», где смогу перепрыгнуть на государственное шоссе N-152, а оно приведет нас, через Риполл, Торелло и Вик, в конечном итоге в Барселону. Так, конечно, будет дольше, значительно дольше, но, во всяком случае, других вариантов карта мне не предлагала, и раздумывать было некогда, я решительно сдал назад и поехал налево, в объезд.