Из-за дурацкого своего характера я не верил, что лечу в Испанию, даже когда самолет уже был в воздухе. Пятьсот долларов в кармане жгли мне ляжку, как Егору Прокудину, и я не устоял, когда мимо меня томная стюардесса провезла тележку с заграничными напитками. Я остановил ее и купил за доллары бутылку виски, главным образом из-за того, что свою тележку она и не собиралась останавливать около меня, хотя возле некоторых других пассажиров она специально тормозила и с улыбкой заглядывала им в лицо, интимным тоном предлагая товары из беспошлинного магазина.

Назло ей я ткнул пальцем в плоскую бутылочку и с откровенным удовольствием кинул ей на тележку сотенную купюру, пусть знает! Она упаковала бутылочку в полиэтиленовый пакетик, вручила мне и долго искала сдачу по карманам фартука. А я, оглянувшись на соседей, отвинтил пробку и потребовал у стюардессы стакан и лед.

Потягивая виски со льдом и любуясь ватными облаками за стеклом иллюминатора, я стал представлять себе свое секретное задание, встречу в аэропорту со связным, слежки и погони, и сам не заметил, как задремал. Проснулся, когда стюардесса призывала пристегнуть привязные ремни и привести спинки кресел в вертикальное положение, а также отключить компьютеры и мобильные телефоны.

В аэропорту работали кондиционеры, и было даже прохладно; но стоило выйти на улицу, как кожу обожгло наглое курортное солнце. Мне, в отличие от остальных туристов, не нужно было ждать багаж, весь мой нехитрый скарб уместился в спортивной сумке, которую я взял с собой в салон как ручную кладь. Фактически я в первый раз оказался за границей, если не считать студенческой поездки в Германию по обмену, и мне все было в диковинку, поэтому я вертел головой и пучил глазки.

У выхода на улицу уже скучала дама средних лет, интеллигентной внешности, с табличкой, на которой было написано название принимающей турфирмы. Я подошел к ней, представился, она отметила меня в списке группы и сказала, что еще минимум полчаса мы будем ждать, пока остальные пассажиры получат багаж, а потом пойдем к автобусу, и рукой показала мне, где стоит автобус, если вдруг я захочу прогуляться вокруг аэропорта и не толкаться в здании, а подойти к автобусу самостоятельно.

Я поблагодарил ее и стал слоняться по терминалу, выискивая в толпе Ивленко. Не найдя его в течение двадцати минут, я, конечно, стал переживать, что не так понял Жигулева, что встреча назначена где-то в другом месте, которого я по тупости своей не уловил; чувство тревоги заставило меня метаться по всему аэропорту, я заглядывал в самые укромные закоулки, но никого, даже отдаленно напоминающего Ивленко, не обнаружил. И никто, абсолютно никто не пытался выйти со мной на связь, и мой мобильный телефон молчал, я даже вытащил его из кармана и перепроверил, включен ли он и работает ли.

В очередной раз пробегая мимо представительницы турфирмы, я заметил, что возле нее топчутся всего три-четыре человека, а в списке было двадцать. Так что время на поиски связного у меня еще было. Я снова выскочил в жаркий испанский воздух и пошел вдоль автобусной стоянки, заполоненной разномастными туристами. В основном, судя по речи, это были мои соотечественники, они толкались и галдели, запихивая свои баулы в разверстые нутра автобусов. За углом терминала, на газоне, я заметил небольшую толпу и подошел поближе, просто из любопытства.

Что-то происходило внутри компании мужчин в униформе – синих брюках и белых рубашках с короткими рукавами. Сначала я принял их за сотрудников аэропорта, но когда один из них повернулся, я понял, что это полицейские. Они что-то загораживали спинами, и тут прямо на газон въехала машина – белый фургон. Выскочивший из машины водитель распахнул задние дверцы, полицейские расступились, и двое крепких ребят в коротких белых халатах вынесли из-за полицейского кордона и быстро запихнули в машину носилки, на которых лежало тело, прикрытое с головой белой простыней. Водитель захлопнул дверцы, парни в белых халатах запрыгнули в салон, и машина газанула. Полицейские так и остались стоять на газоне, не расходились.

Я мысленно посочувствовал несчастному, накрытому с головой, и подумал, что высокоразвитая европейская страна Испания тоже не свободна от проявлений преступности. А может, это был просто несчастный случай. Вспомнив, однако, что я занят поисками связного, я решил позвонить ему на мобильный. Поставил сумку на асфальт, сел на нее, одним глазом поглядывая на полицейских, вытащил свой мобильник, визитку, на которой Жигулев записал мне телефон Ивленко, и, справляясь с записью, набрал несусветно длинный номер.

В трубке раздались гудки, и я обрадовался, что телефон Ивленко не отключен и работает; прижав трубку к уху, я ждал, пока мне кто-нибудь ответит. Краем глаза я заметил, что один из полицейских прислушался и показал своему коллеге на какой-то предмет в траве газона. Тот нагнулся и поднял что-то небольшое, они стали рассматривать найденное, потом полицейский поднес этот предмет к уху, и как раз в этот момент мне ответили на звонок.

– Алло! – закричал я в трубку, но на том конце молчали. Потом мужской голос произнес что-то на иностранном языке, скорее всего на испанском. Конечно, я ничего не понял, но одно произнесенное слово резануло мне ухо: это было что-то похожее на «муэрте».

Я инстинктивно нажал на «отбой» и увидел, как полицейский отнял от уха руку с мобильным телефоном и удивленно посмотрел на аппарат. Второй полицейский откуда-то достал небольшой полиэтиленовый пакет, расправил его и подставил под руку коллеги, а тот уронил в пакет мобильник, поднятый с газона. Так поступают только с вещественными доказательствами, подумал я, на всякий случай отключил свой телефон, подхватил сумку и помчался обратно в здание аэропорта. Прибился там к гиду и уже больше не отходил от группы. С группой загрузился в автобус и уехал в гостиницу. Получил ключ, поднялся в номер, сел на кровать и стал ждать непонятно чего, побоялся даже выйти на осмотр окрестностей и на перекус, а в животе, между тем, уже покручивало.

Прождав пару часов, не утерпел и набрал номер мобильного телефона Жигулева. Он не отвечал. Я сделал вторую попытку, и механический голос ответил мне, что телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Посмотрев на часы, я отважился набрать номер жигулевского офиса. Трубку сняли тотчас же, отозвался любезный голос Анечки. Я представился и попросил соединить меня с Виталием Андреевичем. Не успели прозвучать первые такты «Сент-Луи блюза», призванного развлекать ожидающих ответа, как нервный голос Жигулева закричал:

– Да! Слушаю!

– Виталик, привет, это я, Иванов, – начал я.

– Привет, – отозвался Виталик, все так же настороженно и нервно.

– Слушай, тут ерунда какая-то, меня никто не встретил…

Закончить я не успел, Жигулев перебил меня:

– Миша, это ты, что ли?

– Ну да, я, Иванов Михаил Геннадьевич, – я стал раздражаться.

– Давно не виделись, – напряженно сказал Жигулев.

– Виталик, ты прикалываешься, что ли? У меня проблемы, меня никто не встретил.

– А ты где? – спросил он, и я подумал, что Жигулев пьян или не в себе.

– Я там, куда ты меня послал, – зло сказал я, и Виталик вдруг закашлялся, заглушая мои слова. Прокашлявшись, он сказал в трубку каким-то плаксивым, жалобным голосом:

– Ты чего, Миха? Ты пьяный, что ли? Я тебя никуда не посылал!

– Виталька… – начал было я, но связь прервалась.

Я зло тыркал в клавиши пальцами, снова набирая номер Жигулева, но на этот раз Анечка, услышав мою фамилию, вежливо ответила:

– Извините, пожалуйста, господин Иванов, но Виталия Андреевича сейчас нет в офисе.

– Передайте ему, чтобы он срочно со мной связался! – заорал я, и Анечка примиряюще уточнила:

– Он знает, как с вами связаться?

– Конечно!

– Я обязательно передам, – заверила Анечка, и в трубке раздались короткие гудки.

Я прождал до вечера; а потом до утра. Утром я пошел на завтрак, то и дело выхватывая из кармана рубашки телефон – мне казалось, что он звонит, а я не слышу.

Но никто не звонил. После двух безуспешных попыток соединиться с Жигулевым и неизменных Анечкиных: «Сожалею, господин Иванов…» я набрал номер Вишневского. И этот абонент оказался отключенным или находящимся вне зоны действия сети; следующим по списку был Коля Шевченко.

У меня от сердца отлегло, когда он ответил на мой звонок.

– Ты где, Миха? – спокойно спросил он.

– Далеко, – ответил я. – Ты мне скажи, что там происходит?

– Ничего хорошего, – сказал Шевченко. – Вишневского арестовали. На тебя получена санкция на арест. Тебя ищут.

– Понял.

– Был обыск у тебя дома. Тебе есть куда перезвонить?

– Нет, – неожиданно для себя сказал я. – Я сам тебе буду набирать.

– Хорошо, – согласился Шевченко. – Ты помнишь фигурантов по «Тузу пик»?

– Конечно. А что?..

– Ничего. Будешь звонить, передавай от них привет.

Я отключился и некоторое время сидел в фойе гостиницы, не в силах пошевелиться.

Предложение Коли звонить и передавать привет от фигурантов по старому делу означало, что его, как мою связь, могут прослушивать, и мне лучше не светиться, чтобы не засекли мое местонахождение. Поэтому мне не стоит называться по телефону, лучше воспользоваться паролем.

Я подошел к стойке ресепшена, поменял доллары на евро и отправился в бар, где потратил часть своих командировочных. К моменту, когда бар стал закрываться, на душе немного полегчало, зато голова и ноги, а также прочие части тела отказали. Не помню, как донес себя до номера. А утром пошел на пляж…

Говорят, что перед смертью человек может за несколько секунд вспомнить всю свою жизнь. Наверное, что-то подобное произошло со мной в туалете бара «Торо» в узкой улочке Таррагоны, когда мое плечо сжала чья-то жесткая рука.

– Ну, привет, – сказал мне кто-то на ухо. На чистом русском языке.

Конец 1 части