Долго искать лодку не пришлось. Каждый местный житель считал за счастье и великую для себя удачу помочь великому шаману, который сделал так, что вода ушла в море.

Лишь переступив порог, Сансан громко сказал:

— Егор тебя увезет на карьер. Он человек надежный. Сейчас подъедет.

И вправду вскоре в избу вошел Егор — приземистый коренастый мужчина со смоляной шевелюрой на голове, с едва намечающейся сединой на висках, в национальной летней малице. На поясе висел нож, помещенный в деревянные ножны. Весь его вид указывал на то, что он готов хоть сейчас двинуться в путь.

— Заходи, Егор, чайку пошвыркай, — обратился к нему Сансан.

Егор присел с краю стола, подвинул к себе кружку. Алевтина налила чаю.

— Я лодку к катеру привязал, — обратился он к Сансану.

— Хорошо… — Сансан запнулся, не нашлось дальше слов, не хотелось расставаться с Тэранго.

— Чаю попьем, и я готов снова в путь, — сказал Тэранго.

Прощаясь, Алевтина приобняла Тэранго и сказала тихо, наклонившись к самому уху:

— Передайте Зине привет. Так хочется, чтобы у нее жизнь сложилась удачно. Она этого заслуживает. Она хорошая, — Алевтина своим женским умом смекнула, что Тэранго знает, куда исчезла Зина.

— Я знаю. У нее все будет хорошо, — успокоил Тэранго молодую женщину, — седой старик поможет ей, — и он, разжав ладонь, показал Алевтине медвежий клык, выбеленный временем.

— Что вы там шепчетесь? — разыгрывая ревность, спросил игриво Сансан.

— Это не твое дело, — в тон ему ответила Алевтина.

Уже у лодки Сансан вдруг спросил Тэранго:

— Этот амулет из клыка медведя что-то значит? Может, в нем кроется твоя тайна, твоя мудрость?

— Не знаю. Может. Потом как-нибудь расскажу, но седой старик мне всю дорогу помогает.

— Когда мы еще встретимся? — с ноткой скепсиса в голосе спросил Сансан. — Пусть и дальше помогает тебе седой старик… Пути Господни неисповедимы, так говорят у нас.

— Мой путь обратно через твой дом ляжет. Я ведь другой дороги не знаю.

— Чем обратно пойдешь? Снова на обласе?

— Ну, до тебя — на обласе, а дальше — на оленях. Если я у тебя до снега поживу, не выгонишь?

— Да хоть до весны живи. Только у меня оленей нет, — пошутил Сансан.

— Олени — то не твоя забота. Мне бы до Захара потом добраться… А до весны долго ждать. У меня еще одно очень важное дело будет на обратном пути. На оленях, однако, поеду.

Сансан не стал задавать лишних вопросов, он уже привык к тому, что на каждый вопрос Тэранго всегда имеет будто заранее припасенный ответ. Ему не хотелось казаться в глазах старого оленевода наивным мальчиком. Раз сказал этот старик, что поедет на оленях, значит — на оленях. А где он их возьмет? Тэранго знает. И о деле, что ждет его впереди, тоже узнает Сансан потом, когда появится снова Тэранго в его доме. «Мимо меня не пройдет», — утвердился он в мысли о неотвратности встречи. Он помог Егору привязать облас к борту дюральки. В это время Тэранго стоял рядом с Алевтиной и она что-то шептала ему на ухо.

Сансан оттолкнул дюралевую лодку.

— Ну, счастливой дороги, Тэранго. Жду, — Сансан помахал рукой.

— Спасибо тебе за все, Сансан, мы еще встретимся! — перекрикивал Тэранго рычащий на холостых оборотах мотор.

— Счастливо! — крикнул вдогонку Сансан. — Обязательно встретимся! — добавил он, но Тэранго уже не мог его слышать — моторная лодка выходила на глиссирование.

До карьера, где огромные баржи загружались песком, необходимым для строительства города нефтяников Нижневартовска, добрались не так быстро, как рассчитывали. Забарахлил мотор, и Егору приходилось останавливаться, что-то на ходу регулировать отверткой. Мотор заводился плохо — доводилось по несколько раз наматывать шнур на шкив мотора, с силой дергать его. Когда Егор выбивался из сил, брался за дело Тэранго. В это время Егор бранил кого-то за то, что «наковырял карбюратор». Наконец-то мотор взрывался бешеным ревом, но вскоре захлебывался и вновь глох. Каким-то образом Егор все же приспособился: он резиновой грушей накачивал топливо, поддерживая нужное давление. Но мотор, несмотря на все прилагаемые Егором усилия, работал неустойчиво, резко сбавляя обороты, после чего лодка «садилась», слетая с глиссирования. Снова нужно было набирать скорость. Терялось время.

— Бензонасос барахлит, — говорил Егор. — Друг мой Никольша брал мотор, на рыбалку ездил, наковырял…

— Ничего, дойдем, — подбадривал Егора Тэранго.

— Опоздать можем — уйдет баржа, а следующую двое суток ждать. — Егор позвякивал отверткой, пытаясь добраться до нужного винтика.

А вот, наконец, и карьер. Издалека заметил Тэранго большую насыпь песка — словно сказочная гора высилась над низким берегом. У берега баржи не было.

— Ушла баржа, — констатировал Егор, — сейчас узнаем, давно ли ушла.

Лодка пристала к изрытому большими машинами берегу. Егор спрыгнул с борта и побежал в вагончик.

— Только что ушла, сейчас догоним, — сказал Егор, запрыгивая в лодку.

Он дал полный газ, но мотор опять дал сбой, снова Егор прокачал грушу. Взревел мотор, лодка вышла на глиссирование, рванулась вперед. Егор теперь постоянно подкачивал грушу, поддерживая высокие обороты, и какое-то время лодка шла плавно, разрезая водную гладь. Вдруг мотор поперхнулся и заглох. Сколько ни дергал Егор заводной шнур, мотор не заводился. Они пристали к берегу.

— Послушай, Тэранго. Мы сейчас протянем на веслах вот до того наклоненного кедра, а там перетаск метров сто, не больше. Я помогу перетащить облас. Там и дождешься баржу. Она долго, однако, пару часов будет пыхтеть. Тут петля очень большая.

— Перетащимся, — согласился Тэранго.

По расчищенной тропинке тащить облас вдвоем не составило большого труда.

— Мы тут всегда перетаскиваемся, — сказал Егор.

— Видно же тропу, — подтвердил Тэранго.

Егор дождался, когда из-за поворота показалась баржа, только тогда попрощался с Тэранго, еще раз поблагодарив за то, что помог людям сделать так, чтобы вода ушла в море.

— Ты великий шаман, ты преодолеешь все препятствия, духи земли нашей помогут тебе. Ты сделал так, что вода ушла, люди благодарны тебе, духи воды будут благосклонны к тебе.

— Без добрых людей, что встречались мне, без твоей помощи — не смог бы я преодолеть такой путь, — Тэранго обнял Егора, не смевшего первым прикоснуться к своему спутнику.

Егор из кустов наблюдал, как Тэранго пересек реку, сблизился с баржей. Какое-то время он еще понаблюдал за медленно ползущей горой песка, дождался, когда Тэранго затащил облас. И в этом ему помог человек, находящийся на барже. Егор узнал человека, сопровождавшего эту огромную плывущую гору песка. «Теперь Тэранго доберется до Нижневартовска, Иван — мужик надежный, он поможет», — подумал Егор и скрылся в береговой зелени.

Тэранго приблизился к барже. На самом краю сидел человек на корточках и чистил картошку.

— Откуда ты такой взялся на этой лодчонке? Не боишься утонуть? — удивился он внезапно появившемуся обласу.

— У меня лодка деревянная, она не тонет. А ты не боишься утонуть на своей железке, груженной песком. Целую гриву, однако, везешь.

— Моя железка не утонет, не боись. И куда ты на своей деревяшке?

— В Нижневартовск. Возьмешь меня или боишься, что утонет твоя железка?

— Да залезай, не жалко. Только веселей будет. Как тебя зовут?

— Тэранго.

— А меня — Иван.

Тэранго, изловчившись, взобрался на баржу. Иван придерживал облас, прижимая его к железному борту. Вытащили долбленку на песок. Иван смотрел на Тэранго широко открытыми глазами. Не сразу и поймешь: или от удивления он так округлил глаза, или это их естественное выражение. Только через какое-то время Тэранго привык к необычно широко раскрытым глазам своего попутчика.

— Ты ведь не из местных. Я тут всех знаю, но и по лицу вижу, что похож скорее на ненца.

— Правильно, наблюдательный ты человек. Ненец я. В тундре живу, недалеко от Тазовского. Слыхал о таком?

— Как не слыхать? В тех краях у меня кореш работает — Вовка: по Тазу ходит капитаном. Звал меня, но я уже здесь обвыкся. Да!!! Занесло тебя, брат, далече, однако. И что же тебя потянуло в такую даль?

— За очками еду в Нижневартовск, — выпалил Тэранго.

— За очками?! Чей-то я не возьму в толк: ты меня разыгрываешь, или и вправду — за очками?

— И вправду… — ответил игриво Тэранго. — Сколько мы будем пилить до Нижневартовска? — спросил он как-то развязно.

— Послезавтра к вечеру будем на месте.

— А там что, песку нет? — спросил Тэранго.

— Есть. Там везде песок под ногами…

— Так зачем издалека везти то, что под ногами лежит?

— Мы того не знаем. Нам велено, вот и везем. Велят воду везти — повезем и воду обскую, — смеясь, легко и весело отвечал Иван.

— M-да… Слышал я, что там чудеса разные творятся, но чтоб такие… Песок везут туда, где он уже есть, а если надо, то и воду, значит, возить могут обскую. Это что ж получается: зря соляру жжешь. Чудак ты человек, однако…

— Так я-то при чем? — Иван продолжал чистить картошку.

— Ну ты же везешь?! — Тэранго стал набивать трубку.

Иван вытащил сигареты с желтым фильтром, что удивило Тэранго. Он только один раз видел такие сигареты. А курил их начальник почты.

— Покажи-ка, — протянул к блестящей пачке руку Тэранго.

— Что, сигарет не видал?

— Видать-то видал, да в руках таких сигарет не держал. Боишься, что сигарету твою выкурю?

— Хоть все выкури — не жалко, — ответил Иван.

Тэранго, покрутив пачку, отдал Ивану.

Так могла бы беседа перейти в перепалку, но Иван вдруг повторил:

— Не скоро в Нижневартовске будем. Отдохни маленько, а то руки, поди, устали маслать целый день, — Иван пытался повернуть беседу в другую сторону.

— Да, конечно, усталость бывает, но у меня в обласке работают только руки, а у тебя тут, на этой железке, и уши устают, и глаза, и нос от соляры может закрыться…

— Да, ты прав, старина, в ушах точно уже звенит. Дух солярный уже в печени, но такая у меня работа… Может, чаю выпьешь?

— Чаю можно, не откажусь, — Тэранго смягчил тон.

Иван побежал вдоль борта баржи в сторону буксира. Вскоре он вернулся с закопченным чайником, поставил его на примус, подкачал насос, зажег от спички.

— Как же ты в такое длительное путешествие налегке собрался? Вот это весь твой скарб? — он указал на завернутый в брезент сверток.

— А у меня все есть: чайник, кружка, топор, шкура оленья. Кусок брезентухи для укрытия от дождя…

— Да-а-а, не густо.

— А зачем человеку больше? Дрова у меня есть на каждой остановке. Рыба тоже всегда есть: у меня для рыбалки сетка имеется. Подстилка мягкая тоже всегда найдется. Природа все придумала для человека. Только пользоваться нужно уметь этим добром.

— Ну а холод если ночью…

— Так у меня малица — вот я на ней сижу.

— Да-а-а, издалека путь держишь, — еще раз удивился Иван.

— Три месяца уже как из дому.

— Вот это да-а-а! — воскликнул Иван. — Ох и досталось тебе, поди? Там, на северах, где ты живешь, солнца мало бывает, говорят, ночь по полгода.

— Так и день также — полгода. Там мы у солнца в почете. Оно вокруг нас все лето пляшет, — улыбается Тэранго.

— Но полгода-то его нет, — возражает Иван.

— Это мы сами просим его спрятаться, чтобы глаза отдыхали, — улыбается Тэранго.

— Ну а что за нужда погнала тебя за очками? Свои, что ли, потерял? — спросил заинтересованно Иван.

— Ну, тут в двух словах не расскажешь.

— А у нас времени мно-о-о-го, — протянул Иван.

И Тэранго поведал своему новому знакомому о возникшей мечте купить очки, потому что его старший друг — старик Кути — прочитывал газеты раньше и, когда передавал очки Тэранго, обязательно сообщал все новости.

— После него газеты читать уже неинтересно, — сказал Тэранго. — Этой весной умер Кути и очки «забрал» с собой в нижний мир.

Иван слушал своего попутчика очень внимательно, стараясь не перебивать, но все же не сдержался:

— Как это забрал? Он же умер.

— Я сам положил ему в гроб очки, хоть он их мне завещал.

— Зачем? Они же тебе нужны, ему-то газет теперь не читать. Там почту не возют, — пошутил Иван.

— Зря шутишь, Иван. Там, в нижнем мире, он будет читать. Мы ему и газеты положили, — сказал твердо Тэранго, чтобы избежать повторных глупых вопросов.

— Я ничего такого не слышал, — извиняющимся тоном произнес Иван. — Я не хотел тебя обидеть.

— А я и не обиделся, я знаю, что русские так не делают. Как-то Сергей — мой новый знакомый, сейсмик — сказал: «У каждого народа своя порода».

— Да-а-а-а… За очками тысячу верст, — произнес задумчиво Иван.

— Ну не только за очками. Посмотреть хочу, как нефть добывают, как люди живут.

— Где же ты остановишься в Нижневартовске?

— А мне Сансан — знаешь такого? — адрес своего друга дал.

— Как же. Сансана я знаю. Да и кто же тут, на реке, не знает Саньку Санарина? Его все знают. Хоть и молодой, но капитан толковый.

Тэранго, конечно же, было приятно слышать столь лестные слова о новом друге. Он вдруг подумал о Сансане, который сейчас один собрался в рейс к Захару и Даниле.

После возникшей паузы Иван предложил Тэранго поселиться в общежитии: там всегда есть свободные места, потому что в основном мужчины работают вахтами и места пустуют.

— Поживешь несколько дней, а потом я тебя обратно баржей отправлю, а может, и моя вахта выпадет. Хватит тебе три-четыре дня? — спросил Иван.

— Может, и хватит. Сам еще не знаю. Дело у меня есть, — замялся Тэранго.

— Какое дело? Может, я чем помогу?

— В милицию нужно зайти. Браконьеры там, в верховьях, вертолетами летают: лосей бьют, на медведей капканы ставят… Шибко безобразничают. Я номер вертолета запомнил, я всех их в лицо знаю, — вдруг поведал Тэранго о своих планах.

— Ну-ка, ну-ка… О каком таком вертолете ты тут толкуешь? — живо поинтересовался Иван.

— Я же сказал — браконьерском.

— А как выглядели те браконьеры? Ты сказал, что сам их видел и даже запомнил, — тревожно, оглянувшись вокруг, словно боялся подслушки, спросил Иван.

— Ну старший, похоже, такой плотный, с красным лицом… Его Петровичем называли. Еще один такой худой, длинный, с усами, а еще один бородач с темным лицом…

— Так я и знал. Так он, этот мордатый, и есть почти главный тут милиционер, и дружки его тоже в милиции работают. Он же заместитель начальника милиции. А его друзья-нефтяники вертолет ему дают. Ох и влипнуть ты мог: прямо в руки и пришел бы. О нем, об этом Петровиче, нехорошая молва идет… Уже жаловались, да только потом жалобщиков-то найти не могут.

— А что же делать? — спросил недоуменно Тэранго. — Они же браконьерят.

— Ничего пока делать не нужно. Вот приедем — я тебя в общагу поселю. У меня будет десять суток выходных. Ну… — задумался Иван, — первые трое суток не в счет.

На его лице появилась какая-то глуповатая улыбка, но Тэранго не понял смысла произнесенной последней фразы про «трое суток», а переспросить не решился, надеясь, что со временем все само собой прояснится.