- Ну мне очень нужен папа! Пропустите меня, пожалуйста! - звонкий детский голос прозвучал в холле.
Я вышла из коридора и увидела у стойки дежурного аккуратно одетого мальчика. То, что это сын Миши, я поняла мгновенно. Нет, он не был его точной копией - сходство угадывалось лишь в отдельных чертах при близком рассмотрении. Но каким-то внутренним чутьём я знала - это Андрей.
- Тебе сто раз повторили: нельзя! - прикрикнул на него дежурный. - Иди отсюда!
- Ну, хоть позвоните ему! Пусть спустится! - не сдавался мальчик. - Ну дяденька, ну пожа-а-алуйста!
- А сам-то почему не позвонишь, если он твой папа?
- Я телефон дома забыл! - чуть не плача, воскликнул мальчик.
- Ну-ну, будешь тут мне сказки рассказывать! Марш отсюда, а то силой выпровожу! - рявкнул дежурный.
Мальчик безнадёжно махнул рукой, ссутулился и медленно поплёлся к выходу.
Я швырнула пропуск на стойку перед полицейским и, не в силах сдержаться, бросила:
- Хороша же у нас полиция! Ребёнка на улицу выгнали! Неужели руки отвалятся - номер набрать и отца вызвать? Мало ли что случилось!
- Вы мне тут не указывайте! - Дежурный побагровел от злости.
Выйдя на улицу, я оглядела двор в надежде увидеть мальчишку, но он словно в воду канул. Понимала, что нужно спешить к дочери, но совесть не позволяла уйти просто так. А если бы на его месте оказалась Аня? Да уж, странные порядки в полиции…
Обойдя здание, я наконец нашла его. Мальчик сидел на холодных качелях, потирая озябшие руки.
- Привет! - поздоровалась я, подходя ближе. - Ты Андрей Петренко, верно?
- Да, - бросил он, настороженно глядя на меня. - А вы откуда знаете?
- Знаю! - улыбнулась я. - У тебя что-то случилось?
- Всё нормально, - нахмурился Андрей и отвернулся.
- Я видела, как ты пытался прорваться к папе, - не отступала я. - Может, я могу чем-то помочь?
- Вам что, делать нечего? - огрызнулся мальчик, бросив на меня взгляд исподлобья. - Идите куда шли.
- Не груби, - строго сказала я. - Тебя в школе не учили вежливо разговаривать со взрослыми?
- А вас не учили не приставать к детям? - парировал Андрей. - Отстаньте! Сам разберусь!
- Ладно, как хочешь, - сдалась я.
Направляясь к остановке, я набрала номер Миши. Он почти мгновенно поднял трубку.
- Твой сын сидит на площадке за зданием. Его не пустили к тебе, - отчеканила я, не здороваясь. - Спустись и узнай, в чём дело. И заодно объясни ему, что грубить нехорошо.
Не дав Мише вымолвить ни слова, я положила трубку и в последний момент вскочила в уходящий автобус.
Он был на удивление переполнен. Оплатив проезд, я пристроилась в тесном промежутке между мужчиной в дублёнке и норковой шапке и женщиной в старом пальто и пуховом платке. От них исходил удушающий микс запахов, от которого затошнило. Мужчина, видимо, вылил на себя полный флакон духов с тягучим, сладким ароматом, а от женщины пахло куда естественнее - попросту несло луком. Всю дорогу я металась, поворачиваясь то к одному, то к другой, не в силах найти чуть менее зловонный уголок.
Вывалившись на своей остановке, я жадно глотнула холодного свежего воздуха, ощущая, как кружится голова, и потом, собрав остатки сил, бросилась к дому Вари.
Добежав до калитки, я в изнеможении упала на колени. Снег обжигал кожу, а в груди пылал огонь - не могла вдохнуть.
В доме светились все окна. Я взбежала на крыльцо и постучала.
Варя, даже не спросив, кто там, распахнула дверь и отшатнулась:
- Сашка? Это ты?!
Признаться, её реакция меня слегка озадачила, но было недосуг размышлять об этом. Стягивая грязные сапоги, я спросила:
- Где Аня?
- В комнате, - Варя сухо кивнула на дверь. - Звала её есть, а она не отвечает. Саш, где ты была?
- Потом! - отмахнулась я и бросилась в комнату.
Анютка сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и отсутствующим взглядом смотрела в окно.
- Доченька! - воскликнула я.
Аня вздрогнула, повернула голову и уже через секунду повисла у меня на шее.
- Мама! Мамочка! - Она судорожно цеплялась за меня, словно боясь, что я вот-вот исчезну.
- Всё хорошо, солнышко! - Я целовала её мокрые от слёз щёки и глаза. - Я рядом! Я всегда буду рядом!
- Мы пойдём домой? - Анюта с надеждой заглянула мне в глаза.
- Нет, родная, - покачала я головой. - Сегодня переночуем у Вари.
- А Джек? - вспомнила Аня. - Он же голодный!
- Зайка, я сегодня так устала, - взмолилась я. - Ничего страшного, если Джек один раз не поужинает. У меня совсем нет сил идти домой. Обещаю, завтра встану пораньше и покормлю его. Хорошо?
- Хорошо, - вздохнула Аня и снова крепко обняла меня.
Спустя два часа в доме воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной. Уставшая за день Аня давно спала, а мы с Варей сидели на кухне. Я всё никак не могла согреться: пила горячий чай и куталась в старый плед, но внутренняя дрожь не проходила. Понизив голос, я рассказывала подруге о событиях дня, а она лишь ахала и снова и снова переспрашивала, не веря услышанному.
- Как мне теперь жить, Варь? - спросила я, ощущая ледяную пустоту внутри. - Как без него?
- Да наплюй ты на него! - вспылила Варька. - Козёл, а не мужчина! Как он мог даже подумать, что ты способна на убийство?
- Не называй его так… - поморщилась я.
- Во даёт! - всплеснула руками Варя. - Он тебя в убийцы записал! Забудь его, Сашка! Ты молодая, красивая, найдёшь другого, в сто раз лучше!
- Да не нужен мне другой! - Я с грохотом поставила чашку на стол. - Мне нужен этот, даже с его невыносимым характером! Я его люблю, понимаешь?
- Дура ты, вот что! - с досадой покачала головой подруга. - Это сейчас тебе кажется, что любишь. Пройдёт месяц, другой - и ты сама поймёшь, что такое не прощают. Всю любовь твою как ветром сдует! Вспомни, ты и про Артёма когда-то так же говорила!
- Это совсем другое… - пробормотала я, отворачиваясь. - Что с нами стало, Варька? Ты совсем меня не понимаешь…
Я поднялась и, не глядя на подругу, поплелась в спальню. Рухнула на кровать прямо в одежде и провалилась в тяжёлый, беспросветный сон.
Проснувшись и не обнаружив рядом Ани, я подумала, что дочь наверняка уже завтракает. Медленно, через силу, поднялась с кровати. В горле противно саднило, всё тело ломило. Я застелила постель, сходила в ванную, кое-как умылась и, не глядя на себя в зеркало, провела расчёской по волосам. Только тогда выползла на кухню. Голова раскалывалась, меня бил озноб. Простуда подкралась как нельзя некстати.
- Ну наконец-то! - встретила меня Варя. Она, уже собранная, сидела за столом и допивала чай. - Вы в школу сегодня собираетесь?
- Я точно нет.
Я рухнула на стул и уронила голову на сложенные на столе руки.
- А вообще я, наверное, уволюсь.
- Ты что?! - Варя так поразилась, что даже не донесла бутерброд до рта. - Саш, это всё закончится, а деньги тебе потом где брать?
- Когда это закончится, я уеду, - глухо ответила я.
- Куда? - удивление подруги достигло предела.
- Куда угодно, - ответила я, откинувшись на спинку стула. - Не могу я здесь больше оставаться. Всё надоело. Этот посёлок, эти улицы… даже собственный дом опостылел. Продам его, заберу Аню с Джеком - и махну отсюда.
- К нему, что ли? - хмыкнула Варя, с шумом отхлёбывая чай.
- Если бы… - я горько вздохнула. - Знаешь, о чём я сейчас больше всего мечтаю? - неожиданно вырвалось у меня.
- И о чём же?
- Хочу, чтобы мы все - я, Анька, Миша и Андрей - уехали отсюда куда-нибудь далеко! Туда, где нас никто не знает. Хочу новый город, новую работу, новую жизнь! Несчастливый этот посёлок!
- Андрей? Это ещё кто? - Варя откусила почти полбутерброда, густо намазанного майонезом.
- Сын Миши…
- Так у него ещё и сын есть?! - Подруга подавилась и закашлялась. - Ты совсем рехнулась? И ты ещё надеешься с ним поладить? На кой тебе мужик с «довеском»?
- Прекрати! - резко оборвала я. - Какой «довесок»? Было бы странно, если бы мужчина в тридцать пять лет был бездетным!
- Странно, - фыркнула Варя. - Но ребёнок-то обычно с матерью живёт!
- У меня тоже есть «довесок», ты не забыла? Аня! И она для кого-то тоже чужая! Но Миша нашёл с ней общий язык! Неужели я не смогу поладить с его сыном?
- Да ты просто с катушек съехала!
Варя выразительно покрутила пальцем у виска, затолкала в рот остаток бутерброда, допила чай и спросила:
- Так что, Аня сегодня тоже в школу не идёт?
- Ой, а где она? - опомнилась я. - Я думала, она с тобой!
- Здрасьте, приехали! - Варя упёрла руки в бока. - Кто тут у неё мать - я или ты? Я её сегодня в глаза не видела!
- Аня! - леденея от страха, я закричала так, что заложило уши. - Анечка, ты где?!
Пятнадцать минут я металась по дому и двору, обыскивая каждый угол. Дочки нигде не было. Я влетела обратно в дом.
- Где она?! - в моём голосе звенела истерика.
Вид подруги, спокойно завязывавшей у зеркала шарф, вызвал у меня приступ бешенства:
- Как ты можешь так хладнокровно собираться на работу, когда Бог знает что случилось?!
- Я никогда не теряю голову, - парировала Варя, закидывая сумку на плечо. - И опаздывать не могу, потому что, в отличие от некоторых, моя работа - мой источник дохода. А ты вместо истерики сбегай домой. Уверена, она помчалась к своему любимому псу.
- Точно! - я обрадовалась, чмокнула подругу в щёку и выскочила на улицу.
- Хоть куртку застегни! - крикнула мне вслед Варя.
Только тогда я заметила, что бегаю по морозу в распахнутой куртке и без шапки. На ходу застёгивая молнию и натягивая капюшон, я кубарем влетела в свой двор. То, что Аня была здесь, сомнений не вызывало: после ночного снегопада земля была исчерчена свежими следами. Но, к моему ужасу, рядом с мелкими детскими отпечатками чётко выделялись крупные, явно мужские.
- Аня! - позвала я, и голос сорвался на плач.
В ответ - тишина. Джек весело вилял хвостом, поглядывая на меня, но я не обратила на него внимания.
На припорошенном снегом крыльце следов не было. Значит, Аня в дом не заходила. Зато у скамейки земля была истоптана - чьи-то мужские следы. Кто-то сидел здесь, поджидая. А это что?
Я нагнулась и подняла окурок. Перед глазами поплыло. Такие сигареты всегда курил Артём…
Швырнув бычок, я выхватила телефон и набрала номер Ани. В трубке - сухой голос автоответчика: «Абонент недоступен». Слёзы застилали глаза, я дважды ошиблась, набирая знакомый номер, но наконец в трубке зазвучали гудки.
- Ну пожалуйста, возьми трубку… - шептала я, бесцельно кружа по двору и сжимая кулаки от бессилия.
Горячие слёзы текли за воротник, но я не чувствовала ничего, кроме леденящего страха.
- Алло? - наконец раздался родной голос.
- Аня пропала! Артём… следы… его сигареты… - я бормотала что-то бессвязное, сотрясаясь от плача.
- Саша, Саша, я ничего не понимаю! - почти кричал в трубку Миша. - Что у вас случилось? Где Аня?
- Она пропала! - я, наконец, взяла себя в руки. - Её похитил Артём, больше некому! Миша, найди её! Умоляю! - голос сорвался, я зашлась в приступе кашля. В груди словно горел факел, горло разрывалось от боли, но мне было плевать на всё - лишь бы Аня сейчас оказалась рядом.
- Сашка, успокойся! - Миша тяжело дышал в трубку, словно куда-то бежал. - Не затаптывай следы! Я соберу опергруппу, и мы выезжаем! Сашка, слышишь, я уже спускаюсь! Держись!
Я отключила телефон, поднялась на крыльцо и рухнула на холодную скамейку. Тело покрывали мурашки, а порывы ледяного ветра, пробиравшегося под куртку, лишь усиливали эту дрожь.
- Аня, Анечка… - шептала я, прижав кулаки к груди.
Не знаю, сколько я просидела в этом оцепенении. Опомнилась, лишь услышав вой сирен. У калитки резко затормозили полицейские машины. Боже, как быстро всё меняется! Вчера вид таких же машин повергал в ужас, а сегодня они были желаннее всего на свете.
Первым выскочил Миша. Присев рядом на корточки, он сжал моё лицо в ладонях.
- Ты как? - в его голосе слышалась тревога. - Сашка, да ты вся горишь!
- Плевать! - я упрямо мотнула головой. - Найдите Аню…
- Найдём! Обязательно найдём! - Он поднялся, снова суровея. - Сань, да на тебе же ветровка! Ты же больна!
- Отстань! - огрызнулась я. - Мне всё равно, понял? Ищите дочь!
Тем временем во двор ввели служебную собаку, и Джек залился лаем.
- Джек! - мы крикнули на него в унисон с Мишей.
Служебный пёс деловито обнюхал землю, рванул поводок и помчался к лесу. Оперативники - за ним.
- Я тоже! - Я вскочила и побежала следом.
Миша взглянул на меня - и не посмел перечить.
Бежать было невыносимо тяжело. Голова раскалывалась, в висках стучало. Я чувствовала, что горю, но мной двигало одно - спасти дочь.
Из леса донёсся выстрел. Я вздрогнула и чуть не упала.
- Боже, что там?!
Аню я увидела первой - она бежала нам навстречу. Обхватив хрупкое тельце, я прижала её к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.
- Мама, я видела папу! Он живой! - Дочка вся дрожала, её испуганные глаза бегали из стороны в сторону.
- Знаю, родная, знаю…
Я снова прижала её голову к плечу и почувствовала, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, и я рухнула в снег. Последнее, что услышала, был пронзительный крик дочери:
- Ма-а-ма-а!
Я очнулась у себя дома, на диване в гостиной. Было душно и жарко. Повернув голову, я увидела потрескивающий огонь в камине. Попыталась приподняться, но голова закружилась так, что пришлось снова лечь.
- Эй, здесь кто-нибудь есть? - крикнула я и сама испугалась, как тихо и хрипло прозвучал мой голос.
Из кухни выглянула Аня.
- Мамочка, ты проснулась! - Она тут же подбежала и устроилась рядом, бережно взяв меня за руку. - Как ты себя чувствуешь?
- Всё в порядке, - я с трудом улыбнулась. - А с тобой всё хорошо?
- Угу, - дочка радостно закивала, и её аккуратные косички весело затряслись на плечах.
- А кто ещё здесь? Варя?
- Нет, дядя Миша, - сообщила Анюта. - Он на кухне, ужин готовит. Картошку чистит. Я тоже хотела, но порезалась. Смотри! - И она с гордостью продемонстрировала мне палец с пластырем.
- Понятно. - Я откинулась на подушку, чувствуя, как слабость снова накатывает волной. - Ань, скажи… почему ты одна пошла домой?
- Я хотела покормить Джека! - надула губки Аня. - Ты так крепко спала… Я подумала, быстро сбегаю и вернусь. Взяла ключ и пошла. Прихожу, а во дворе сидит папа. Я так испугалась! Он же умер… А он встал, подошёл, обнял меня и говорит: «Здравствуй, дочка! Как ты выросла!» А я молчу, не могу ни слова сказать, просто смотрю на него. А он сказал, что сильно соскучился и хочет поговорить. Предложил прогуляться. Я подумала, что ненадолго… Мне так хотелось с ним пообщаться… Мы дошли до леса и сели на пеньки.
- И что же он рассказал? - мягко спросила я.
- Сказал, что его держали в плену пираты, - Аня криво улыбнулась. - Смешно, да? Думает, я совсем маленькая и поверю в такие сказки. Потом прибежала собака, папа вдруг вскочил и бросился прочь. А потом… потом вышли дяди из полиции и начали стрелять! Один подбежал ко мне, спросил, в порядке ли я, и велел бежать к дороге, сказал, что вы с дядей Мишей там. Я побежала… - Её голосок дрогнул, и она потупила взгляд. - А потом… ты упала, и мне стало так страшно…
- Прости меня, малышка… - Я притянула Аню к себе. - Я не хотела тебя пугать.
- Ну что, девчонки, будете ужинать? - с кухни донёсся бодрый голос Миши.
- Да! - обрадовалась Аня и помчалась мыть руки.
- А ты? - тихо спросил он, подходя ко мне.
- А я - нет.
Поскольку отвернуться не получалось, я просто закрыла глаза.
- Саш, прости меня. - Миша присел на край дивана. - Я виноват перед тобой. Теперь я понял: доверие - это главное.
- Вот именно, главное! - Я не удержалась и приподнялась на локте. - Без него не будет ни любви, ни счастья!
- Согласен… Прости за те слова… - он запнулся, - что ты со мной из расчёта. Хотя… ты тоже хороша, не спорь!
- Я и не спорю! - Я гордо вскинула подбородок. - Сам спровоцировал.
- Может быть… - Миша осторожно взял мою руку и прикоснулся к ней губами. - Я думал, ты всё ещё любишь… или любила Артёма… и поэтому… В общем, я тебя понимал. Ты женщина, натура у тебя горячая…
- Хватит! - буркнула я. - А то опять договоришься.
- Ну так что, мир? - Он посмотрел на меня с надеждой.
- Перемирие! - бросила я и тут же закашлялась, чтобы скрыть предательскую улыбку. - Но окончательно ты ещё не прощён!
- Я буду стараться! - пообещал Миша. - Может, всё-таки поешь?
- Не хочу, - отказалась я. - Голова кружится.
- Доктор сказал, тебе нужно в больницу. Пока ты бегала по морозу, успела заработать воспаление лёгких.
- Сюда приходил врач? - удивилась я.
- Естественно! - Миша одёрнул край одеяла. - А как ещё тебя было приводить в чувство? Аня рыдает, ты белее простыни… Температура под сорок была!
- Кошмар… - Я закрыла глаза. - Вся эта история меня окончательно добила.
- Но нельзя же так! - Он посмотрел на меня с упрёком. - Да, последние дни были адскими, но и раньше ты всё принимала слишком близко к сердцу!
- Поставь себя на моё место - тогда поймёшь! Кстати… - Я с трудом приподнялась на подушке. - Артёма поймали? Где он?
- В камере. Завтра утром вызову на допрос.
- Я хочу присутствовать! Миш, ну пожалуйста! Надену все кофты, какие есть, закутаюсь в три шарфа! Разреши!
- Посмотрим по твоему состоянию, - уклончиво ответил он. - Спи сейчас. Набирайся сил.
- Варя заходила?
- Нет.
Я тяжело вздохнула. Что творится с подругой? Раньше она была другой - уже сто раз примчалась бы проведать. А сейчас… Эх, Варька, что с тобой?
- Ты… останешься сегодня? - несмело спросила я, уже готовясь к отказу.
- Останусь, - твёрдо сказал Миша.
- А как твой сын? Надеюсь, всё в порядке?
- Как сказать… - он вздохнул. - Отца в больницу забрали, мать с ним. Андрюха перепугался и примчался ко мне. Кстати, он тебя вспоминает добрым словом!
- Ой не ври! - я рассмеялась, но смех тут же перешёл в приступ кашля.
- Серьёзно! - Миша широко раскрыл глаза, подчёркивая свою искренность. - Говорит, что очень благодарен за помощь.
- Да не за что благодарить, - я скептически махнула рукой. - Так бы любой на моём месте поступил.
- А вот и нет! Тот же дежурный - не поступил. Я ему потом, между прочим, полноценный разнос устроил!
- Верю! Мне за него даже страшно стало… Постой, а где сейчас мальчик? - спохватилась я.
- У бабушки. Не может же она сутками в больнице дежурить.
- Хорошо… - тихо пробормотала я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня и веки тяжелеют.
Моя рука всё ещё лежала в его ладонях - так тепло и безопасно… Хотелось, чтобы этот миг длился вечно.