Дни сменяли друг друга, жизнь текла своим чередом. Джек, избалованный излишним вниманием во время болезни, совсем обнаглел и начал отворачиваться от миски с привычным кормом. Сначала мы здорово перепугались, но быстро разобрались и взялись за его перевоспитание.
Аня радовала меня хорошими оценками и примерным поведением. Я же внушала детским головам премудрости правописания и заставляла читать классиков, которых и сама-то тихо недолюбливала. Честное слово, не понимаю людей, восклицающих: «Я сегодня отдыхала - перечитывала «Войну и мир»!» Разве это отдых? Куда приятнее погрузиться в увлекательный детектив!
С Мишей мы виделись почти каждый день, а по вечерам подолгу болтали по телефону. С ним можно было говорить обо всём на свете! Наши беседы текли плавно, переходя от одной темы к другой, и заканчивались далеко за полночь. Я засыпала безумно счастливой…
Теперь я не понимала, как жила раньше, не зная его - лучшего мужчину на земле. Тепло его улыбки согревало меня даже на пронизывающем ветру. Раньше, читая подобное в книгах, я лишь недоверчиво ухмылялась, дивясь авторской фантазии. А теперь поняла: это не вымысел, не просто красивые слова - это правда! Значит, раньше я не любила по-настоящему… Это открытие заставило меня серьёзно задуматься. Неужели мои чувства к Артёму были любовью? Но я не таяла в его объятиях, не задыхалась от счастья, когда мы целовались, и не замирала от звука его голоса. Ничего этого не было - даже в начале нашего романа. Мне было с ним хорошо, но не более того… Что же это было? Мимолётная влюблённость? Привязанность?
И всё же мне было по-прежнему больно думать о том, что он нас предал. Больно и обидно. Эта обида прочно поселилась в сердце, не давая дышать полной грудью. Оставалось надеяться, что со временем и это утихнет…
Прошли Новый год и Рождество - праздники чудес и исполнения желаний. Мы встречали их втроём: я, Анюта и Варька. Под бой курантов подруга торопливо жгла бумажку с желанием, запивая шампанским с пеплом. Она очень удивилась, узнав, что я, в прошлом году горячо поддерживавшая этот ритуал, на сей раз от него отказалась.
А я просто стала другой. Я вдруг поняла: счастье не зависит от сожжённой бумажки. Оно вообще ни от чего не зависит. Оно просто неожиданно появляется в твоей жизни вместе с человеком, который дарит его одним своим присутствием. Одной лишь мыслью, что он у тебя есть.
Когда же во мне произошла эта перемена? В тот день, когда Миша встретил меня в аэропорту с букетом роз? Или когда я увидела, как он успокаивает Анюту в ветеринарной клинике? А может, всё изменил наш первый поцелуй? Я не знаю… Но факт остаётся фактом - я стала другой.
С последним ударом курантов я мысленно вознесла к небу свою единственную просьбу: пусть следующий Новый год станет нашим - моим, Мишиным, наших детей.
Минут через десять я с улыбкой читала СМС: «С Новым годом, Сашенька! Пусть он будет самым счастливым!»
«Мишка, - подумала я, - ведь моё счастье в твоих руках. И только ты можешь исполнить своё же пожелание».
В тот день мы с Анютой разбирали ёлку. Дочка, высунув от усердия язык, старательно обматывала бумагой каждую игрушку и аккуратно укладывала в коробку. Я же пребывала в задумчивости. Миша, несмотря на обещание, так и не рассказал, какие новые подробности появились в расследовании в тот день, когда мы везли Джека в клинику. Я спрашивала его об этом много раз, но он лишь хмурился и твердил, что ничего важного - одни лишь рабочие мелочи. Однако сердце подсказывало мне, что он что-то скрывает.
- Дядя Миша приехал! - внезапно закричала Аня, заставив меня вздрогнуть, и помчалась в коридор.
Надо сказать, дочь души в нём не чаяла, а он отвечал ей полной взаимностью, что, несомненно, было большим плюсом для моего избранника.
- Привет, Анюта! - раздался из прихожей его весёлый голос. - Как дела?
- Всё отлично! - зазвенел голосок дочери. - Мы с мамой ёлку разбираем!
- Ну вы молодцы! - воскликнул Миша. - Держи, это тебе!
Они вошли в комнату. Вернее, вошёл Миша, неся Анюту на руках. Я чуть не расплакалась от умиления, глядя на них. Дочь одной рукой обнимала его за шею, а в другой сжимала коробку шоколадных кексов - её любимое лакомство.
- Привет! - Миша поставил Анюту на пол, на мгновение привлёк меня к себе и чмокнул в щёку.
- Что это ты так неожиданно? - удивилась я. - Вроде не собирался заезжать.
- Ты что, не рада мне? - сделал он делано сердитое лицо.
- Кто ж радуется внезапному визиту следователя? - фыркнула я, старательно пряча улыбку.
Аня, в силу возраста ещё не понимавшая подобных шуток, с удивлением переводила взгляд с меня на Мишу и обратно.
- Ань, поругайся на маму! - он тут же подключил ее к игре. - Что это она такое говорит? Мне что, теперь и правда обратно ехать?
Лицо его скривилось так комично, а в уголках глаз заплясали такие весёлые искорки, что я не выдержала. Сорвав с ёлки последний пластмассовый шарик, я швырнула его в Мишу, а когда тот отшатнулся, ловко ухватила его за нос.
- Я тебе сейчас уеду! Я тебе так уеду! - уже хохотала я во весь голос.
Вдоволь подурачившись, мы все вместе пили чай с кексами. Потом Аня убежала к себе в комнату - как раз начинался её любимый мультик. Мы остались одни.
- Саш, я, вообще-то. приехал не просто так. - Лицо Миши стало серьёзным.
- Что случилось? - испугалась я.
Руки предательски задрожали, и ложка, которой я размешивала чай, с тихим звоном выскользнула из пальцев.
- Да не волнуйся ты так! - Миша притянул меня к себе, прикоснувшись щекой к моим волосам.
Я крепко прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца. На ум сразу пришла фраза «как за каменной стеной» - и на душе действительно стало спокойнее. Страх отступил.
- Сань, я тут подумал и понял, что всё это неспроста, - замялся Мишка. - Кто ударил тебя по голове? Кто пытался отравить Джека? Кому-то очень хочется тебя напугать, понимаешь? И началось всё после убийства Людмилы, верно?
Я лишь молча кивнула, затаив дыхание.
- Я предполагаю, это кто-то из твоего окружения…
- Что?! - я отпрянула от него. - Да что ты, Миша! Этого не может быть! Ну кто? Варя? Да я ей доверяю больше, чем себе, она мне как сестра! Галя? Мы с ней даже не подруги, просто хорошие знакомые. Наши дороги почти не пересекаются, разве что дочери в одном классе учатся. Зачем ей меня пугать? Больше у меня нет близких людей, так уж сложилась жизнь!
- Ты права, - согласился Миша. - Думать о твоих подругах - глупо. Но ты меня перебила. Я хотел сказать, что у меня есть предположение насчёт твоего мужа.
- Артёма? - насторожилась я. - Думаешь, он где-то рядом?
- Вполне возможно, - кивнул Миша. - Кто знает, что у них там произошло? Может, Людмила захотела уйти от него и вернуться домой, чем разрушила все его планы? Тогда он мог её убить. А тут появилась ты со своим вмешательством…
- Но почему её нашли в нашем лесу?
- Не знаю, Саш, - развёл руками Миша. - Это всего лишь версия. И я бы не стал тебе её рассказывать, если бы не одно но… Если я прав, то вы с Аней в опасности.
- Господи… - мне стало по-настоящему страшно. - Что же делать?
- Будь осторожнее. Не отпускай дочку одну гулять, всегда запирай дом и ни в коем случае - слышишь? - ни при каких обстоятельствах не открывай дверь Артёму, - твёрдо сказал Миша.
- Боже, как страшно… - прошептала я. - С сегодняшнего дня Анька будет спать со мной. И Джека стану на ночь забирать в дом.
- Мне жаль, что пришлось тебя напугать, но таковы факты. - Миша наклонился и поцеловал меня. - Я с тобой. Запомни: что бы ни случилось, звони мне в любое время. Всё будет хорошо.
- Спасибо, - кивнула я.
Его спокойствие и уверенность невольно передались и мне. Во мне крепла вера, что скоро всё наладится.
- Мне пора, Сашуль. - Миша посмотрел на меня с лёгкой виной в глазах. - Обещал сыну сегодня пораньше вернуться.
- Конечно, поезжай! - с готовностью закивала я, чувствуя, как к глазам подступают горячие слёзы.
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он остался. Но ребёнок - это святое, и кому, как не мне, знать об этом. Просто Миша нужен мне. Всегда. Хочу засыпать и просыпаться рядом с ним, видеть, как он умывается и бреется, как наспех глотает кофе перед работой. Хочу ждать его с ужином, забирать детей из школы и вместе с ними встречать его у двери. Смотреть с ним телевизор и рисовать плакаты на дни рождения. С ним - всё, без него - ничего.
Я мужественно сдерживалась, борясь со слезами, пока он стоял у машины и ждал, когда я отвяжу Джека и заберу его в дом. И только убедившись, что я заперла дверь и опустила жалюзи, он сел в машину и уехал.
А я, не дойдя до комнаты, опустилась на скамейку в коридоре и заплакала. Вроде бы всё хорошо, а на душе так горько. Ненавижу расставаться с любимыми…
Любимыми? Ну да, а что тут такого? Да, я люблю его. Очень люблю!
Я не могу понять его жену. Как можно было бросить такого мужчину и собственного сына? Кто мог оказаться лучше Миши? Боже, она имела всё, о чём я так отчаянно мечтаю, и сама же это разрушила!
Да, возможно, кому-то покажется странным, что я верю каждому его слову. Какая-нибудь женщина обязательно хмыкнет: «Ну, Сашка, ты и дурочка! Мужики умеют сочинять, чтобы мы раскисали». Но я верю ему! Верю, потому что он не может меня обманывать. Я видела его глаза, когда он рассказывал об уходе жены - в них была неподдельная боль…
Лера, жена Миши, работала бухгалтером в какой-то фирме. Они жили в собственной двухкомнатной квартире, но Лера вечно была чем-то недовольна. Замечание у Андрея в школе - скандал. Просьба помочь с уроками - истерика. Миша задерживался на работе - значит, ходил «по бабам». А потом и сама стала пропадать по вечерам. Андрей после школы теперь шёл к бабушке с дедушкой, родителям Миши. Длилось это недолго. В один далеко не прекрасный день Лера явилась домой около полуночи, побросала вещи в чемодан и заявила, что уходит к другому. Миша не стал её удерживать. Только предупредил: если уйдёт сейчас, обратной дороги не будет. Жена лишь хмыкнула и сказала, что скорее умрёт, чем вернётся. На плачущего Андрея она даже не взглянула, а в суде и вовсе отказалась от ребёнка. Квартира осталась за ними, но вскоре оба перебрались к родителям Миши. С тех пор прошло два года, и за всё это время Миша не приводил в дом других женщин. Да, романы случались, но ничего серьёзного.
И вот теперь я не могу не задаваться вопросом: а со мной у него всё серьёзно? Или я просто одна из тех, «для развлечения»? Но я-то люблю его по-настоящему…
Беда пришла неожиданно. Спустя два дня после того памятного разговора, ранним утром, у моей калитки остановились две полицейские машины. Из них вышло человек пять в форме, двое в гражданском и мой Миша - с папкой под мышкой. Выглядел он совершенно убитым и отчаянно избегал моего взгляда.
- Что случилось? - Я выскочила на крыльцо, едва накинув на плечи куртку.
Миша коротко бросил что-то коллегам. Те остались у машин, а он медленно направился ко мне.
- Миш, что произошло? - Я попыталась поймать его взгляд, ища хоть каплю поддержки, но он упрямо смотрел в сторону. И тут мне стало по-настоящему страшно. - Миш, ну скажи хоть что-нибудь! - в моём голосе уже звенели слёзы.
- Настоятельно рекомендую убрать Аню из дома, - буркнул он, не глядя на меня. - Послушайся, не травмируй ребёнка.
- Почему не травмируй? - прошептала я одними губами. - Что случилось?
- Делай, как я сказал! - резко бросил Миша и отошёл к коллегам.
Я кинулась в дом. Наскоро позвонила Варе, умоляя срочно прийти, растолкала спящую дочь, кое-как натянула на неё одежду, заплела растрёпанную косу и, сунув ей в руку бутерброд, поцеловала.
- Анечка, котёнок мой, не бойся, всё хорошо. Тебя заберёт тётя Варя, и вы пойдёте в школу. Если я не приду после уроков, иди к ней. А если до вечера меня не будет… заберёте Джека.
- Мамочка, а ты куда?
У Ани задрожала губа. Бутерброд выпал из её руки на пол, конечно же, маслом вниз. Взглянув на него, дочь разрыдалась.
В сердце закололо. Прижав её кудрявую головку к груди, я прошептала, судорожно сглатывая ком в горле, - нельзя было расплакаться самой и напугать её ещё сильнее:
- Солнышко, я обещаю: всё будет хорошо! Разве я тебя когда-нибудь обманывала? Верь мне!
- Саш, что тут у вас творится? - в дверях показалась встревоженная Варя.
- Иди, моя золотая!
Я ещё раз поцеловала дочь и мягко подтолкнула её к подруге. Но Анька вцепилась в меня мёртвой хваткой, рыдая навзрыд.
- Доченька, прошу тебя: не расстраивай меня! Родная моя, хорошая… - Я осыпала её лицо поцелуями. - Иди, я люблю тебя.
- Господи, Саша, что происходит? - Варя с ужасом смотрела на эту сцену.
- Я и сама не знаю! - выдохнула я. - Но если Миша сказал убрать ребёнка… значит, случилось что-то ужасное!
- Какой Миша? - не поняла Варя.
Я так и не рассказала ей о нём, трепетно оберегая своё хрупкое счастье.
- Следователь! Варь, не сейчас! Уведи, пожалуйста, Аню! - приказала я и бросилась в комнату одеваться.
Нехорошее предчувствие сдавило сердце стальными тисками. Под лопаткой разлилась тупая боль, и я с ужасом подумала: как бы не случился инфаркт. За что мне всё это? Сколько уже раз, глотая слёзы, я задавала себе этот вопрос…
Я вышла из дома как осуждённая на казнь. И предчувствие беды меня не обмануло…
Мужчины проводили Варю с Аней мрачными взглядами и, наконец, приблизились ко мне. Миша вытащил из папки лист бумаги и, показав его мне, чужим, официальным тоном заявил:
- У нас есть основания полагать, что именно вы причастны к убийству Людмилы Логинской. Это ордер на обыск вашего дома.
- Что?! - вырвалось у меня. - Да с чего вы это взяли? На чём основаны ваши подозрения?
- Отойдите от двери и не мешайте работе полиции, - приказал Миша, по-прежнему не поднимая на меня глаз.
Я всмотрелась в его насупленное лицо - и вдруг почувствовала полное равнодушие к собственной жизни. Спустившись с крыльца, я перчаткой смела снег со скамейки, примостилась на краешке и, машинально поглаживая жмущегося к ногам Джека, принялась наблюдать за полицейскими.
Они действовали слаженно и целеустремлённо. Один из мужчин присел у крыльца, ловко поддел чем-то дощечку нижней ступеньки и просунул руку в образовавшуюся щель. Я, затаив дыхание, следила за его действиями с нездоровым, щекочущим нервы интересом. Вот уж не думала, что у моего дома есть такой тайник!
Полицейский между тем выудил оттуда какой-то свёрток, вернее, тряпку когда-то белого, а ныне грязно-серого цвета. Когда он развернул её, я невольно привстала, пытаясь разглядеть содержимое. Мне это не удалось, но по тому, как резко побледнел Миша, я поняла: найдено нечто ужасное.
- Ну что, гражданка Сергиенко? - сухо бросил он, поворачиваясь.
Среди тряпок в его руке тускло поблёскивал пистолет.
- Откуда он тут? - выдавила я в полном смятении.
- А это я у вас должен спросить, - усмехнулся Мишка. - Вам придётся проехать с нами. Для беседы.
- Что, лампой в глаза светить будешь? - Во мне всё вскипело от ярости и бессилия. - Так у меня дома светильников хватит, можешь не сомневаться!
- Замолчи… - едва слышно прошипел он, и его лицо исказилось. И уже громко, сдавленно добавил: - Садитесь в машину. Или мы применим силу.
Я секунду смотрела на Мишу, не понимая, как он мог так измениться за одну ночь. Потом, не говоря ни слова, спокойно поднялась на крыльцо, заперла дом, проверила, хорошо ли привязан Джек, и с гордо поднятой головой проследовала к машине.
Всё происходящее напоминало дурной сон. Я - арестована, и меня везут в полицейском автомобиле в окружении хмурых мужчин в форме. А впереди, изредка бросая косые взгляды в зеркало заднего вида, сидит мой Миша. Тот самый, что ещё вчера ласково называл меня Сашулькиным, - сегодня обвиняет в убийстве. Что же творится в этом мире? Неужели не осталось никого, кроме Варьки и Ани, кому я могу доверять?
Всё настойчивее забивалась в голову одна мысль, от которой учащённо стучало сердце: откуда они знали про тайник? Почему не стали обыскивать дом. а сразу направились к ступеньке? К тон самой ступеньке, о которой! не подозревала даже я!
Пистолет подкинули. Это ясно как день. Но кто? Артём? Ведь, если верить Мише, он где-то рядом… Но можно ли ему верить? А если не он. то кто?
Миша? Господи, только не он! Кто угодно, но не он!
Что теперь будет? Меня посадят? А Аня? Как она без меня? Нет, Варя её не бросит, не отдаст в детдом… Но дочка так ко мне привязана! Сколько дают за убийство, которого не совершала? Десять лет? Больше? К тому времени Аня уже вырастет. Выйдет замуж. Родит детей. И совсем забудет свою никчёмную мать… Что же делать? Что делать?!
Погружённая в мрачные размышления, я совсем не заметила дороги. Очнулась лишь тогда, когда машина резко затормозила. Меня грубо вытолкнули на улицу, холодно щёлкнули наручники на запястьях, и я оказалась в знакомом казённом коридоре, по которому меня повели в кабинет следователя.
Миша уселся за свой стол, а у противоположной стены пристроился совсем юный полицейский - видимо, для протокола. Я опустилась на краешек стула, не отрывая взгляда от лица следователя.
Он медленно, будто нарочно, перекладывал бумаги с места на место, тянул время. Наконец, собрал их в аккуратную стопку и убрал в сейф. И только тогда поднял на меня глаза. Наши взгляды встретились на одно мгновение - он вздрогнул и поспешно отвёл глаза в сторону.
- Ну что, гражданка Сергиенко, что вы можете сказать по поводу нашей находки? - начал он.
- Вы мне его подкинули! - твёрдо заявила я. - Иначе откуда бы вы так точно знали, где искать?
- Я?! - в голосе Миши прозвучало столько неподдельного изумления, что моя уверенность на мгновение пошатнулась. - Это я подкинул?
- Да, именно вы!
Я старалась гнуть свою линию и на секунду задумалась, выуживая из памяти фразы из любимых детективов.
- Так вот! Втёрлись ко мне в доверие обманным путём, а когда я, наивная дура, развесила уши, - подставили меня, сделали убийцей!
- Ты что несёшь?!
Миша неожиданно взорвался, перейдя на «ты», резко вскочил и, нависнув над столом, крикнул:
__ Ты вообще соображаешь, что говоришь?!
- Что, правда глаза колет? - Я нагло прищурилась, поймав его взгляд. - И попрошу не тыкать, господин следователь. Я с вами на брудершафт не пила!
Я вызывающе тряхнула головой, отбрасывая растрёпанные волосы на спину, и с вызовом закинула ногу на ногу.
Лицо Миши залилось багровыми пятнами. А во мне клокотала такая обида, что я изо всех сил старалась его добить, вывести из себя - хоть как-то отомстить за всю ту боль, что разрывала меня изнутри.
- Саша, выйди из кабинета! - рявкнул Миша, не отрывая от меня разъярённого взгляда.
- С огромным удовольствием! - Я сделала движение, чтобы подняться, хотя прекрасно понимала, что он обращается к молодому напарнику.
- Сидеть! - заорал Миша ещё громче и что есть мочи ударил кулаком по столу.
Дерево жалобно взвыло, и по гладкой полированной поверхности поползла уродливая трещина. Серьёзно! Настоящая трещина!
- Круто! - фальшиво восхитилась я. - Это у вас мебель казённая хлипкая, или это ты, Мишенька, такой силач? Злость придаёт тебе мощь?
- Заткнись, - уже почти тихо прошипел он, опускаясь на стул.
Полицейский, не мешкая, ретировался из кабинета, притворив за собой дверь.
- Не указывай мне! - взвилась я. - Предатель! Я тебя ненавижу!
- Твоё право… - почти беззвучно прошептал Миша, уткнувшись лбом в сжатые кулаки.
И тут меня вдруг пронзила жалость к нему. В следующий же миг я взбесилась на саму себя. Он обвиняет меня в убийстве, а я его жалею! Но сил на ёрничанье больше не оставалось.
- За что ты так со мной? - спросила я, повернувшись к нему всем корпусом и положив закованные в наручники руки на стол. - Что я тебе сделала? Ну, скажи! Я же доверяла тебе, слышишь? До-ве-ря-ла!
- Ты и вправду думаешь, что это я подкинул пистолет? - Миша отпрянул, будто от удара.
- А больше некому.
- Что ж… очень жаль, что ты так обо мне думаешь, - он сокрушённо покачал головой.
- Взаимно, - отрезала я. - Ты ведь считаешь меня убийцей.
- Значит, ты так говоришь мне в отместку? - в голосе Миши прорвалась надежда.
- И не надейся! - я язвительно усмехнулась. - Я действительно так считаю. Откуда вы узнали, где искать?
- Сейчас я покажу тебе кое-что, и тебе будет стыдно за слово «предатель», - заявил Миша, поворачивая ключ в замке сейфа.
- Не будет, - отрезала я, но любопытство взяло верх, и я неотрывно следила за его движениями.
- Будет, ещё как будет! - пообещал он, протягивая мне конверт.
- И что это? - вырвалось у меня.
Я торопливо, с трудом развернула его. Наручники больно впивались в запястья, мешая каждому движению. Конверт оказался просто искусно сложенным листом бумаги.
Миша молча наблюдал. Наконец мне удалось расправить лист, и я впилась взглядом в неровные строчки, составленные из вырезанных из газет и наклеенных букв:
«Женщину, чей труп вы нашли в лесу, убила Саша Сергиенко. Она была любовницей Артёма, за что Саша и замочила её. Пистолет спрятан в нижней ступеньке крыльца её дома. Убийца должна быть наказана!»
- Что это за гадость? - Я швырнула лист на стол, словно это была гремучая змея.
- Эту, как ты выразилась, гадость, - спокойно сказал Миша, - сегодня утром подбросили под дверь участка.
- А ты всё равно предатель! - перебила я его. - На твоём месте я бы сначала поговорила с тобой, а не бросалась с опергруппой на арест!
- Будь уверена, я бы так и сделал, - голос его дрогнул. - Но анонимку нашёл не я, а дежурный.
- То есть ты не считаешь, что Людмилу убила я? - тихо спросила я, чувствуя, что щёки и уши начинают гореть.
- Мне бы очень хотелось в это верить, Саша… - Он запнулся и потупил взгляд. - Но, если честно, я не знаю. Ты нашла тело. Людмила была любовницей твоего мужа. Ты слишком активно лезешь в это дело. И пистолет нашли у тебя дома. А наш… роман … - Он с силой выдохнул. - Всё это выглядит так, будто ты пыталась мной манипулировать.
Мне показалось, будто на голову мне надели тяжёлую меховую шапку. От этих слов перехватило дыхание.
- Саш, прошу, признайся, - тише продолжил Миша. - Я могу тебя понять. Ты пережила предательство, увидела её - и выстрелила в состоянии аффекта. Я сделаю всё, чтобы тебе дали минимальный срок.
- Ты просто хочешь поскорее закрыть дело… - прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. - Ненавижу… Как же я тебя ненавижу! Лучше бы мы никогда не встречались! Делай что хочешь, я не скажу больше ни слова. Какой смысл что-то доказывать, если ты уже всё для себя решил?
- Саша, успокойся! - Миша попытался обнять меня, но я вырвалась.
- Не смей прикасаться ко мне! - взвизгнула я. - Ты мне противен!
Он тяжело вздохнул и отступил. Я же, сжимая кулаки, изо всех сил старалась сдержать рыдания.
- Разреши мне позвонить, - глухо попросила я.
- Кому? - насторожился следователь.
- Сообщнику! - ощетинилась я. - Скажу, чтобы следы заметал! А знаешь, сколько у меня в сарае трупов запрятано?
- Язык без костей! - брезгливо скривился Миша.
- Не жалуюсь! - огрызнулась я. - Позвоню Варе, узнаю, как Аня!
Он посмотрел на мои распухшие запястья и щёлкнул замком наручников. Молча протянув мне телефон, он отошёл к окну и уставился вдаль.
Я быстро набрала номер, ожидая долгих гудков. Варя могла не ответить - у неё урок. Но трубку подняли почти мгновенно.
- Варечка, как вы? - выпалила я, едва расслышав её тихое «алло».
- Саша, это ты? - голос подруги прозвучал удивлённо. - Откуда звонишь? Что вообще происходит?
- Варь, это неважно! - перебила я. - Как Аня? Всё в порядке? Она в школе?
- Нет, мы дома, - после небольшой паузы ответила Варя.
- Почему? - у меня похолодело внутри. - Что с ней? Варя, не тяни! Что с Аней?! - я уже кричала, охваченная внезапным ужасом. Краем глаза я заметила, как Миша обернулся и пристально на меня смотрит, ловя каждое слово.
- Валентина Яковлевна попросила забрать её из школы. Она сидела, не поднимая головы, и не отвечала на вопросы. Я её привела к себе. И еду предлагала, и поиграть, и за Джеком сходить… А она смотрит сквозь меня и молчит. Боюсь, как бы не случился рецидив. Это снова сильнейший стресс.
- Она не могла понять, что на самом деле случилось… - прошептала я.
- Она и не поняла, - подтвердила подруга. - Но почувствовала, что случилось что-то ужасное. Всю дорогу до школы молча плакала. Честно, я не знаю, что делать. Ты скоро приедешь?
Но я ничего не ответила, положив трубку.
- Что случилось? - Миша неуверенно коснулся моего плеча.
- С Аней беда… - пробормотала я, глядя в пустоту. Потом резко встрепенулась, повернулась к нему и, глотая слёзы, горячо зашептала: - Мишенька, умоляю, отпусти меня к дочери! Прошу, отпусти! Отпусти, отпусти!
- Саша, так нельзя! Пойми и ты меня! Как я могу тебя отпустить? С меня потом три шкуры спустят!
- Давай ты поедешь со мной! - взмолилась я, сложив руки. - Ненадолго! Я только поговорю с ней, объясню! Умоляю! У тебя ведь тоже есть сын! Представь, если бы с ним такое случилось? Поставь себя на моё место!
- Нет, Саша, нет! - покачал головой Миша. - Можешь поговорить с ней по телефону!
Поняв, что мне ничего не добиться, я в изнеможении рухнула на стул. Взгляд в отчаянии забегал по кабинету и намертво прилип к стакану с канцелярскими принадлежностями. В голове молнией сверкнула мысль. Одним резким движением я выхватила оттуда канцелярский нож и приставила лезвие к собственному горлу. По щекам ручьями струились слёзы, но я не обращала на них внимания, лишь изредка смахивая их рукавом.
- Ты что творишь?! - Миша рванулся ко мне, но я отскочила назад, сильнее вдавив остриё в кожу.
- Не подходи! - закричала я. - Не подходи! Отпусти к дочери, или я перережу себе глотку, клянусь!
- Раньше ты казалась мне адекватной! - в его голосе смешались ужас и недоверие.
- А ты казался нормальным! - рыдая, выкрикнула я. - Чутким, внимательным! Мне казалось, ты привязался к Ане! А ты… ты такой же, как все! Меня окружают одни предатели! Может, я просто родилась не в то время и не в том месте? Или мне вообще не стоило рождаться? Я по-настоящему жила только до двадцати лет! Понимаешь, жила! А потом лишь мучилась, выживала, цеплялась за эту жизнь - и всё ради Ани! Если с ней что-то случится, мне незачем будет жить!
- Ладно! Хорошо! - Миша успокаивающе поднял ладони. - Я отпущу тебя. Только отдай нож.
- Ага, щас! - я горько рассмеялась сквозь слёзы. - Я не настолько глупа!
- Я не обману! - воскликнул он. - Отпущу под подписку о невыезде.
- Вряд ли! - я криво усмехнулась. - К подозреваемым в убийстве такая мера не применяется!
- К тебе применю! - отрезал Миша. - Обещаю. Я поговорю с начальством… Впрочем, неважно. Дай мне пару часов, пока возьмут отпечатки, проведут баллистику… Я отпущу тебя. Отдай нож.
- Нет! Отдам только на выходе!
- Ладно, - он тут же сдался. - Тогда опусти его. Пожалуйста. Саша, с этим не шутят.
- А я и не шучу, - всхлипнула я, но рука всё же опустилась. - Если ты обманешь…
- Довольно, - он отмахнулся. - Понял, будет плохо. Садись.
Я плюхнулась на стул и вытерла лицо. Всё. Я сделала всё, что могла.
Эти два часа стали самыми долгими в моей жизни. После снятия отпечатков я осталась одна, втиснувшись в малюсенький диванчик в кабинете Миши, ожидая результатов экспертизы. Он запер меня и ушёл, а я, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в колени, медленно умирала от страха за дочь.
Наконец он вернулся и сообщил, что на пистолете не оказалось отпечатков - видимо, с ним работали в перчатках. Но роковой выстрел был сделан именно из него. Он протянул мне листок с печатью, подписал пропуск и коротко бросил, что пока я могу быть свободна.
- Спасибо, - кивнула я, пряча бумаги в карман и поднимаясь.
- Давай я тебя подвезу? - предложил Миша.
- Нет, - отказалась я.
Уже у двери я обернулась.
- Миш, а ты не заметил, что во второй раз обвиняешь меня в том, чего я не совершала? Помнишь, как выставил воровкой перед Лизой? А потом так ловко выкрутился… Я лишь сделала вид, что поверила. И простила. Потому что искренне любила. А ты сегодня заявил, что наш роман был лишь расчётом, чтобы водить тебя за нос…
Не дав ему опомниться, я выскользнула за дверь.
- Саша, подожди! - его крик догнал меня в коридоре.
Но шагов за спиной я не услышала. Он не пошёл за мной. Видимо, счёл унизительным устраивать погоню на глазах у коллег.
А самое ужасное было в том, что я по-прежнему любила его. Так же сильно и безнадёжно.