Проводив Аню до класса, я отправилась к директору писать заявление на отпуск за свой счёт. Марина Евгеньевна, наша директриса, была женщиной обаятельной, весёлой и относительно молодой. Мы все воспринимали её скорее как подругу, нежели как начальницу. Она всегда без лишних вопросов отпускала нас с работы, не мучила долгими педсоветами, и мы частенько пили с ней чай в учительской во время «окон».
- Саша, у тебя всё в порядке? - спросила Марина Евгеньевна, взглянув на меня поверх очков. - Зачем внезапно понадобился отпуск?
- Извините, но это личное, - не стала я откровенничать. - Всё нормально, не беспокойтесь.
- Как же, нормально! - хмыкнула директриса. - Кто вчера приходил с разбитой головой? Ох уж эта твоя скрытность, Александра! И с Варварой вы теперь друг на друга волками смотрите, даже не здороваетесь. Может, тебе помощь какая нужна?
- Марина Евгеньевна, - улыбнулась я, - я очень ценю вашу заботу. Но, уверяю вас, ничего серьёзного не случилось. Просто есть вопросы, которые требуют моего внимания, поэтому и прошу отпуск. У кого их нет?
- А может, у тебя проблемы с законом? - не унималась директриса, и её настойчивость меня удивила. Обычно она была тактична и, если человек не хотел делиться, не допытывалась.
- Вы о чём? - изумилась я. - При чём тут закон?
- Ну всё это началось после того, как ты в лесу тело нашла. Я-то о тебе ничего дурного не думаю, не подумай! Но вдруг следователь заподозрил что-то?
- Нет, дело совсем не в этом. Не волнуйтесь. Так как, отпуск мне подпишете?
- Подпишу, конечно, о чём речь! - вздохнула директриса и размашисто подписала заявление. - Можешь быть свободна.
- Спасибо! - воскликнула я и выскочила из кабинета.
Пока я шла по коридору, почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, увидела Варю: она стояла у окна с классным журналом в руках. Заметив, что я её вижу, подруга подошла и спросила:
- Ты куда собралась? Почему не на уроке?
- Прямо как начальник говоришь! - ухмыльнулась я. - Отвечаю: взяла отпуск за свой счёт.
- Зачем?
- Затем! - довольно грубо отрезала я. В глубине души я была ужасно обижена на Варю за то, что она бросила меня в такой трудный момент.
- Вот как! - изогнула бровь подруга. - Что ж, раз ты так, больше приставать не буду. Извини за беспокойство, - с этими словами Варя развернулась и пошла прочь.
- Прости! - тут же раскаялась я. - Прости, Варюш! Я не хотела тебя обидеть!
- Куда ты собралась? Спрашиваю в последний раз. - Варя строго взглянула на меня.
- Лечу в Благовещенск.
- Зачем?! - поразилась она.
- Затем, что оттуда вы летел тот проклятый лайнер! - пояснила я. - Хочу понять, почему Людмила оказалась жива. Пойми же меня! Мне неспокойно! Назови это предчувствием - ты же веришь в такое! Я чувствую, что там что-то не так, всё не так просто, как кажется!
- Но что ты надеешься там выяснить? - недоумевала Варя. - Сашка, катастрофа случилась не вчера и даже не месяц назад! Прошло четыре года! Четыре! Что ты можешь найти там спустя такое время?
- Не знаю! - грустно покачала головой я. - Пожалуйста, не отговаривай меня, я и так не уверена, что поступаю правильно?
- Конечно, неправильно! - тут же подхватила подруга. - Нечего тебе там делать! Забудь эту историю, успокойся! Хватит трепать себе нервы!
- Нет! - повысила я голос. - Я лечу. И это не обсуждается. Всё, Варя, мне пора.
- Постой, а Аня? С кем ты её оставляешь?
- С Галиной. Это мать одноклассницы Ани, - пояснила я.
- Вот как! - глаза Вари потемнели. - Значит, оставляешь ребёнка с чужим человеком! А я уже не гожусь, да? Спасибо!
- Но ты сама сказала, что больше не будешь сидеть с Аней! - принялась оправдываться я.
- Знаешь, подруга, гордыня - большой грех! - отрезала Варвара и, выпрямив спину, удалилась.
- Варя! - позвала я её, но она даже не обернулась.
«Ну надо же, - горько вздохнула я про себя. - Не успели помириться, как снова поссорились!»
Понуро опустив плечи, я заглянула в класс к дочке и, вызвав её на пару минут в коридор, крепко обняла.
- Анюта, мне пора.
Ещё вчера я предупредила её о предстоящей поездке, только не сказала, что полечу на самолёте - не хотела пугать. После гибели отца у дочки развился панический страх перед этим видом транспорта.
- Уже? - Лицо Ани вытянулось. - Я думала, ты сама отведёшь меня к тёте Гале!
- Солнышко, мне правда нужно спешить! У меня билеты на определённое время. Я забегу домой, соберу вещи в твою красную сумку с зайчиками. Тётя Галя заберёт вас с Ритой из школы, найдёте домой, возьмёте Джека, его корм и сумку. Я постараюсь вернуться как можно скорее! Слушайся тётю Галю, а если что - обращайся к тёте Варе, не бойся. Она поругалась со мной, а не с тобой. Она любит нас, несмотря ни на что.
- Хорошо, - грустно кивнула дочь. - Я буду скучать.
- Я тоже, родная! - Я прижала кудрявую головку Ани к себе и поцеловала в макушку. - Всё, пока. Иди учись. Я позвоню.
Из школы я выходила с тяжёлым сердцем. Лететь на самолёте - да ещё по тому же маршруту, что и Артём, - было страшно до дрожи. В голову лезли дурацкие, навязчивые мысли: а увижу ли я ещё когда-нибудь свою дочку? Собрав волю в кулак, я отогнала их прочь.
Сначала я собрала Анины вещи, потом взялась за свои. Захватив лишь самое необходимое, я уместила всё в простую дорожную сумку. Тащить с собой громоздкий багаж не хотелось - всё равно я улетала всего на несколько дней. Да и если что-то срочно понадобится, всегда можно купить на месте.
В городе я сразу поймала такси, чтобы не опоздать на рейс. Всю дорогу до аэропорта меня трясло, тошнило, а в желудке залёг тяжёлый холодный ком.
Расплатившись с водителем, я влилась в гудящую толпу, добралась до стойки регистрации и предъявила паспорт. Строгая сотрудница несколько раз внимательно посмотрела то на меня, то на фото и, наконец, поставила штамп. Под недоуменными взглядами окружающих (кто же летит за тридевять земель с одной небольшой сумкой?) я сдала свой скромный багаж и направилась в зал ожидания.
Устроившись в кресле, я достала телефон и позвонила Галине. Услышав, что они уже дома и всё в порядке, а на фоне звонко смеются девочки, я вздохнула с облегчением. Хорошо, хоть там всё спокойно. Теперь бы и самой успокоиться!
До вылета оставалось сорок минут. Моя привычка всегда приезжать заранее иногда очень мешала.
Чтобы отвлечься, набрала номер Петренко. Долго слушала гудки, пока наконец не раздался его усталый голос:
- Алло.
- Здравствуйте, это Саша Сергиенко.
- Узнал, - буркнул Михаил Сергеевич.
- Эх, жаль, не быть мне богатой! - пошутила я, а затем спросила серьёзно: - Как Павел?
- Без изменений, - вздохнул следователь. - Состояние стабильно тяжёлое, без сознания, на аппарате жизнеобеспечения.
- Ужасно… - прошептала я. - Такой молодой… Зачем? Что говорят родственники?
- Да ничего не говорят! - с раздражением ответил Петренко. - В шоке. Тётка дежурит у реанимации, на работу не ходит. Лиза на любые вопросы отвечает рыданиями. Очень эмоциональная девушка.
- После такого кто угодно станет эмоциональным! - вступилась я за Лизу. - Попробуйте поставить себя на её место!
- Мне и на своём несладко! - огрызнулся следователь. - Начальство требует версию, а я, честно говоря, не понимаю, как можно умереть во второй раз! Вот тебе и «двум смертям не бывать» - оказывается, ещё как бывать!
- Вы же не думаете, что Людмила воскресла, выбралась из океана, вернулась и была убита? - хмыкнула я. - Разгадка где-то рядом…
- Рядом-то рядом, да где именно… - вздохнул Михаил Сергеевич и насторожился: - А вы где находитесь? Что это за шум?
- В магазине! - поспешно соврала я, не желая признаваться, что лечу в Благовещенск. А то ещё начнёт, как Варя, отговаривать. - Ладно, если будут новости о Павле - звоните! Вы же обещали? А мне пора. До свидания!
Я прервала разговор, убрала телефон в карман джинсов и глубоко вздохнула.
Среди нарядно одетых женщин в платьях и красивых брючных костюмах, выглядывающих из элегантных пальто и шуб, я, наверное, выглядела белой вороной. На мне были потрёпанные джинсы, сапоги на плоской подошве и чёрная куртка. Волосы, собранные под шапкой, и мой небольшой рост завершали впечатление - я смотрелась почти подростком. Вообще, мне редко дают мои годы. Обычно окружающие считают, что мне не больше двадцати четырёх. Возможно, лишь глаза выдают настоящий возраст - усталые, настороженные, недоверчивые…
Прервав размышления, я взглянула на табло: шла посадка на мой рейс. Я поспешила занять место у иллюминатора.
Лёгкое головокружение накатило, едва я уселась. «Успокойся, - приказала я себе. - Главное - не думать о высоте и о том, что держит в воздухе эту махину». Но стоило мне закрыть глаза, как в голову полезли самые страшные мысли. Я зашептала все известные молитвы, однако страх не отпускал.
Самолёт взлетел. Я мельком глянула в иллюминатор на быстро удаляющиеся огни полосы, тут же отвернулась и вцепилась в подлокотники, учащённо дыша. Появившаяся стюардесса, произнеся приветственные слова, бросила на меня встревоженный взгляд.
- Вам плохо? - вежливо спросила она.
- Нет, всё в порядке, - мотнула я головой, молясь, чтобы она поскорее ушла. Было невыносимо стыдно за свою трусость.
- Может, что-нибудь принести? - не унималась девушка.
- Ничего не нужно! - отрезала я и демонстративно отвернулась к окну. - Хотя… Девушка, постойте!
- Да? - обернувшись, приветливо улыбнулась стюардесса.
- Скажите, сколько часов мы будем лететь?
- Примерное время полёта - десять часов и пять минут.
- Сколько? - Я нервно сглотнула. - Десять часов?! А у вас на борту есть спиртное?
- Алкогольные напитки на рейсе запрещены. - Выражение лица стюардессы стало строгим.
- Вы не подумайте ничего плохого! - затараторила я. - Просто мне ужасно страшно! А десять часов… Я с ума сойду за это время!
- Понимаю, - смягчилась девушка, и взгляд её потеплел. - Могу предложить вам успокоительное.
- Да, пожалуйста… - Я с облегчением откинулась на спинку кресла.
Спустя несколько минут, приняв две таблетки, я погрузилась в дремоту. Проснулась же только через пять часов, когда половина пути осталась позади.
Вопреки моим опасениям, полёт завершился благополучно. Ступив на землю, я ощутила огромное облегчение и прилив радости. Итак, первый перелёт позади. Можно выдохнуть.
Пройдя необходимые формальности, я наконец вышла на улицу.
Четыре года назад, прилетев в этот город, Артём первым делом позвонил мне и сказал, что добрался хорошо и остановился в гостинице «Плаза» неподалёку от набережной. Это название навсегда врезалось в память.
Значит, именно с этой гостиницы и нужно начать искать ответы на вопросы. Надежда на успех, конечно, слабая, но… А вдруг?
Поймав такси, я доехала до нужного места и, расплатившись с водителем, почти побежала ко входу. Любопытство гнало меня вперёд с такой силой, что я даже не разглядела фасад здания. Ворвавшись в холл, я сразу увидела улыбающуюся девушку на ресепшене.
- Вы хотите снять номер? - вежливо поинтересовалась она.
- Нет, номер мне не нужен. Я хочу задать вопрос.
Взгляд девушки сразу стал настороженным, а улыбка исчезла.
- Я вся внимание, - сухо отозвалась она.
Я достала из сумки фотографию Артёма и положила её на стойку.
- Вы его разыскиваете? - угадала она.
- Да… - кивнула я. - То есть нет. Не совсем так. Скажите, вы давно здесь работаете?
- Два года. А что? - девушка насторожилась.
- Тогда вы ничем не сможете мне помочь… - разочарованно протянула я. - Мне нужен кто-то, кто работал здесь четыре года назад.
- Почему именно четыре?
- Потому что тогда была авиакатастрофа. Мне нужно кое-что выяснить…
Я устало опустилась в кресло - силы внезапно покинули меня.
Девушка несколько секунд внимательно смотрела на меня, потом взяла телефон, отвернулась и, прикрывая рот рукой, быстро зашептала в трубку. Затем достала блокнот, что-то записала, вырвала листок и протянула мне.
- Что это? - растерянно спросила я.
- Телефон Екатерины, - буркнула девушка. - Она работала здесь четыре года назад и уволилась вскоре после той катастрофы. После неё пришла Марина, потом я, и с тех пор персонал не менялся. Дежурный на ресепшене знает всё и обо всех. Если хотите что-то узнать - обращайтесь к Екатерине. Горничные вряд ли вам помогут - побоятся потерять работу.
- А здесь все такие отзывчивые, или только вы такая особенная? - удивлённо спросила я, с улыбкой глядя на неё.
- Я просто не вижу в этом ничего предосудительного! - ответила она улыбкой. - Хотя я слишком доверчива, и это мой недостаток. Надеюсь, вы не мошенница и уж тем более не убийца.
- Боже упаси! - рассмеялась я. - Мне просто нужна информация, вот и всё.
- Кстати, я могла бы и не давать вам Катин телефон… - вдруг сказала девушка.
- Всё, поняла! - усмехнулась я.
Ну конечно, а я-то поверила в бескорыстие! Вот почему она мне помогла - рассчитывала на вознаграждение. Ладно, в конце концов, любой труд должен оплачиваться.
Я достала из кошелька несколько купюр и протянула девушке. Та неодобрительно скривилась, давая понять, что сумма недостаточна. Сдерживая раздражение, я вытащила ещё одну, более крупную банкноту.
- Надеюсь, теперь хватит? - ехидно поинтересовалась я.
- Сойдёт, - девушка ловко прибрала деньги, и они мгновенно исчезли в её кармане.
Набирая номер Екатерины, я чувствовала, как нарастает волнение. Вот он - первый след, который может привести к разгадке! Катя уволилась сразу после катастрофы. Конечно, это может быть простым совпадением, но я почти уверена, что её уход как-то связан с той историей.
Внезапно меня осенило: а что, если мой звонок её спугнёт? Она может скрыться. Нет, нужно действовать иначе - застать её врасплох.
Я прищурилась, глядя на сотрудницу гостиницы, которая с безучастным видом разглядывала потолок, и объявила:
- Передумала звонить.
- И что, я должна вернуть вам деньги? - скривилась она.
- Разумеется, нет. Я добавлю ещё столько же, если вы раздобудете мне адрес Екатерины.
- Поняла, - оживилась девушка и снова схватилась за телефон.
Через двадцать минут я уже выходила из гостиницы, сжимая в руке бумажку с заветным адресом. Сердце отчаянно стучало, словно предчувствуя недоброе. На мгновение меня охватил страх: а что, если я узнаю нечто, после чего рухнет вся моя прежняя жизнь? Может, проще оставить всё как есть? Я ведь уже смирилась с гибелью Артёма - стоит ли ворошить прошлое?
«Стоит!» - буркнула я себе под нос и бегом спустилась по ступенькам, коря себя за малодушие. Неужели я проделала такой долгий путь, пересилила страх перед самолётом, потратила деньги - и отступлю в самый последний момент? Нет уж, ни за что!
Оглядев улицу, я заметила такси и направилась к машине. Поздоровавшись с водителем, протянула ему листок и плюхнулась на сиденье.
Войдя в подъезд нужного дома, я невольно присвистнула. Лестница была застелена ковровой дорожкой, в кадке у стены красовался экзотический цветок невероятной красоты, рядом стоял мягкий диван, а у лифта сверкало зеркало. Рядом в стеклянной будке сидел охранник.
- Мне к Екатерине, - сказала я, протягивая ему измятую бумажку.
Охранник мельком глянул на записку и набрал номер. Минуты текли мучительно медленно. Наконец, положив трубку и ещё раз с подозрением окинув меня взглядом, он жестом указал на диван. Я опустилась и стала ждать, сама не понимая, чего именно.
Вскоре на лестнице послышался стук каблуков, и появилась удивительно красивая девушка. Тонкая фигура, мягкие черты лица и длинные белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам. На ней был короткий атласный халатик изумрудного цвета и мягкие домашние тапочки на каблучке.
- Это вы ко мне? - спросила она, оглядывая меня с ног до головы.
И мне вдруг стало стыдно за свой вид. Рядом с этой сияющей нимфой я чувствовала себя настоящей замарашкой. Дороги были покрыты грязной кашей из снега и реагентов, и мои старые кроссовки оставляли на идеально чистом полу неопрятные следы.
- Вы Екатерина? - пересиливая смущение, спросила я, понимая, что пора перейти к делу.
- Да, - кивнула девушка. - Что вы хотели?
- Вы работали в гостинице «Плаза» четыре года назад? - спросила я прямо.
Екатерина стремительно побледнела.
- Работала… - пролепетала она. - А в чём дело?
- Может, поговорим не здесь?
- Ой, извините! - словно очнувшись, она сделала приглашающий жест. - Проходите, поднимемся ко мне.
Сначала я удивилась, почему Екатерина игнорирует лифт, но, увидев, что её квартира на втором этаже, тут же всё для себя объяснила. Девушка, заметив мой взгляд, разрушила эту догадку.
- Дико боюсь замкнутых пространств, - пояснила она. - Даже на десятый этаж пешком хожу, чего уж про второй. К тому же для фигуры полезно.
- Понимаю, - кивнула я, переступая порог.
Интерьер, конечно, был шикарным, но жить в таком месте я бы не смогла. Мебель, стены, ковры - всё было выдержано в белоснежном цвете. Я замерла на пороге, не решаясь ступить в грязной обуви, и уже потянулась развязывать шнурки, но Екатерина остановила меня;
- Не стоит.
- Но как же?… - попыталась возразить я.
- Я сказала, не стоит! - перебила она тоном, не терпящим возражений. - Вечером придёт уборщица, всё вычистит. Проходите.
Мы вошли в гостиную. Устроившись на самом краешке белоснежного кресла, я достала фотографию Артёма и протянула Кате.
- Вам знаком этот человек?
- Нет! - слишком поспешно вырвалось у неё. Девушка отвернулась, раскуривая сигарету.
- Даже не знаю, с чего начать… - вздохнула я. - Четыре года назад, незадолго до вашего ухода из гостиницы, произошла авиакатастрофа.
- Я в курсе, - кивнула Катя, длинными пальцами стряхивая пепел в изящную хрустальную пепельницу. - Это было ужасно.
- Вот он, - я указала на снимок, - летел тем рейсом и погиб. Это мой муж. Но недавно случилось кое-что, что заставило меня усомниться в его смерти. Я проделала долгий путь, разыскала вас… и теперь ясно вижу: вы что-то знаете, но не хотите говорить! Умоляю, помогите мне узнать правду! Клянусь, этот разговор останется между нами. Никто не узнает, что вы как-то причастны к этой истории.
- Ладно. - Девушка с силой затушила сигарету. - Честно говоря, все эти годы я ждала чего-то подобного и ужасно мучилась. Но больше всего я боюсь, что муж узнает, что я взяла те проклятые деньги! Зачем они мне понадобились? - Она вскинула на меня огромные голубые глаза, наполненные слезами. - У меня и своих хватает, я тогда работала лишь от скуки!
- Погодите, я ничего не понимаю! - воскликнула я. - Какие деньги? О чём вы?
- Муж был против моей работы, но я настояла! - словно не слыша меня, продолжала Екатерина. - Мне нравилось работать. Вашего мужа я прекрасно помню. Он приехал за две недели до трагедии. Не один, с женщиной. Красивой. Было видно, что они любят друг друга. Жили в одном номере.
- С… с какой женщиной? - едва шевеля непослушными губами, выдохнула я.
Мир перевернулся с ног на голову. Поверить в то, что Артём мог мне изменить, было невозможно. Внезапная догадка пронзила сознание. Негнущимися пальцами я достала телефон, нашла в интернете фотографию Людмилы и протянула Кате.
- С этой?
- Да, - кивнула девушка, мельком глянув на фото. - Это она. Они всё время выходили из отеля обнявшись и возвращались поздно. В тот день они сдали ключ и выписались, сказав, что улетают домой. Я пожелала им счастливого пути и тут же забыла о паре. Вспомнила только, когда по телевизору объявили о крушении. Мне стало так их жаль… Хотя я надеялась, что они могли полететь другим рейсом.
Около девяти вечера дверь распахнулась, и вошли они. Я очень удивилась и обрадовалась, что они живы. Ваш муж нёс ту женщину на руках - на её ноге был гипс. Я выдала им ключ от прежнего номера и спросила, что случилось. Мужчина ответил, что уже в аэропорту его спутница споткнулась и сломала ногу, они поехали в больницу и, конечно, не улетели. Я даже не успела рассказать им о катастрофе - он понёс её наверх. Я тогда подумала: вот это везение, значит, жить им ещё нужно.
А около полуночи в новостях показали списки погибших, и я с изумлением обнаружила там их имена. Будить их среди ночи показалось невежливым, и я еле дождалась утра. Моя смена закончилась, но напарница опаздывала. Они спустились около семи. Я тут же рассказала им шокирующую новость, но пара отреагировала странно. Мужчина принялся шептать, что хорошо заплатит, если я уничтожу запись в журнале об их ночёвке и никому не расскажу, что они живы. Сначала я сомневалась, но потом согласилась. Он дал мне десять тысяч долларов. Чтобы успокоить совесть, я решила, что это не моё дело. Но всё равно тот день мне часто снится. Мучаюсь ужасно.
Замолчав, Катя снова потянулась к сигаретам. А я сидела как оглушённая.
Господи, неужели всё, что она рассказала, - правда? Нет, этого не может быть! Мысли расползались, словно тараканы. Поднявшись с кресла и не сказав ни слова, я направилась к выходу.
- Помните о своём обещании! - ударил мне в спину звенящий голос Екатерины. - Никто не должен знать обо мне, слышите?
- Не беспокойтесь, - кивнула я, не оборачиваясь. - Я никому не скажу.
Когда я вышла из подъезда, на улице уже стемнело. Я опустилась на ближайшую скамейку, пытаясь осмыслить услышанное. Происходящее казалось кошмарным сном, и его нереальность сводила с ума. Встряхнув головой, я приказала себе отложить все мысли до возвращения домой и поймала такси.
В аэропорту я влилась в гомонящую толпу и, устроившись за столиком в кафе, наконец дала волю чувствам. Как я ни крепилась, на душе лежал камень Горячие слёзы капали прямо в чашку с остывшим, так и не тронутым кофе. Я вытащила фотографию Артёма, вглядывалась в знакомые до боли черты - и не могла поверить, что он нас так предал… Ладно я, но Аня? Ведь он, казалось, души не чаял в дочери…
Когда пришло время проходить паспортный контроль, я оплатила счёт и, в последний раз взглянув на снимок, оставила его на столике.
Полёт путал меня не меньше предыдущего. Устроившись в кресле и пристегнув ремень, я включила телефон и написала СМС Галине: «Взлетаем! Передай Ане, что я очень-очень люблю её и безумно соскучилась за этот день».
Так будет спокойнее. Если со мной что-то случится, Анюта будет знать: я люблю ее и думаю о ней.