Забрав дочь из школы, я привела её домой и усадила обедать. Её весёлая трескотня отвлекла меня от проблем.

- Сегодня Серёжка Заев весь урок дёргал меня за косички, - отхлёбывая суп, вываливала на меня школьные новости Аня. - За это я его на переменке поколотила учебником. Учительница увидела и наругалась на меня. Мам, скажи, это справедливо? Он же первый начал, а я просто отомстила’.

- Котёнок, нельзя отвечать обидчику тем же’. - возразила я, помешивая ложечкой чай. Есть не хотелось совершенно. - Если мальчик дёргает тебя за косички, значит, ты ему нравишься.

- Как это нравлюсь? - поразилась Аня, застыв с открытым ртом. - А разве когда человек нравится, надо делать ему больно?

- Ну просто Серёжа ещё маленький и не умеет выражать свои чувства по-другому, - терпеливо объяснила я, с улыбкой глядя на её изумлённый вид. - Вот если бы вам было лет по пятнадцать, тогда другое дело.

- А Ритка ему, значит, тоже нравится? - Личико дочери стало задумчивым. - Он и её за волосы дёргает’. Значит, Серёжка - бабник?

Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Аня насупила брови и смотрела на меня обиженно.

- Прости, милая. - Утерев выступившие от смеха слёзы, я примирительно погладила дочь по руке. - Понимаешь, мальчики во все времена дёргали девочек за волосы, дразнили и разрисовывали тетради. Они ещё маленькие, им хочется пошалить. А девочки взрослеют быстрее, поэтому тебе поведение Серёжи кажется непонятным.

- И тебя тоже дразнили в школе?

- Конечно! - кивнула я. - Я в детстве была полненькой, вертлявой и все одиннадцать классов носила длинную косу. Меня до самого выпускного называли «чудо с косой». Представляешь, иду я по коридору, а кто-то говорит, что не Саша прошла, а «чудо с косой». В младших классах обижалась, а потом привыкла и откликалась спокойно. Даже странно было, если кто-то из одноклассников вдруг называл меня по имени.

- Прикольно… - протянула Аня и надолго замолчала, сосредоточенно хлебая суп.

Замолчала и я, глядя в окно и потихоньку потягивая слишком крепкий сладкий чай. Такая прекрасная вчера погода опять испортилась. По небу быстро бежали облака, ветер мотал ветки деревьев и разметал снег. На душе было так же муторно, как и на улице.

- Мам, а я на тебя в детстве похожа? - вдруг спросила Анюта.

- Нет, малыш. Совсем не похожа, - покачала я головой. - А почему ты спрашиваешь?

- Да так, просто интересно, - пожала плечами дочь, отставляя в сторону пустую тарелку. - А на кого я похожа? На папу?

- Да, - согласилась я, внутренне сжавшись в предчувствии неприятного разговора.

- А я его почти не помню… - Анька подпёрла голову рукой и стала выводить пальцем на столешнице замысловатые узоры. - Только чуть-чуть. Мам, а почему родители не всегда живут с детьми? Почему бросают их?

- Анюта, папа не бросил нас… - выдавила я, не понимая, почему дочь завела этот разговор. - Он умер, ты же знаешь.

- Да я не о нас! - махнула рукой Аня. - Я о папе Риты. Она сегодня в школу заплаканная пришла. Говорит, вчера под вечер папа вещи собрал и ушёл от них. Теперь он будет жить с другой тётей, и у них будет другая дочка. А Ритка чем хуже?

- Она не хуже! - попыталась объяснить я, столкнувшись с совсем не детским вопросом.

Честно говоря, я была потрясена. Родители Риты, Галя и Вася, казались всем, кто их знал, идеальной парой. У них была прекрасная семья. И вот, оказывается, у них тоже нашёлся скелет в шкафу. Кто бы мог подумать, что добродушный упитанный Вася, так похожий на Винни-Пуха, заведёт любовницу?!

- А почему тогда?

- Папа Риты ушёл не от неё, а от её мамы. Так бывает - люди перестают любить друг друга. Но Риту он не разлюбит, даже если у него появится другой ребёнок.

- А наш папа мог бы нас бросить ради другой тёти? - вдруг спросила дочь, окончательно ошарашив меня.

- Нет, - ответила я без тени сомнения. Артём никогда бы не завёл любовницу. В его любви я была абсолютно уверена. - Наш папа никогда бы так не поступил.

- Это хорошо… - вздохнула Аня, слезая со стула. - Пойду уроки делать. - И она скрылась в своей комнате.

Я медленно собрала посуду со стола и принялась мыть её. Разговор с дочерью очень удивил меня. Кто бы мог предположить, что она задумывается о таком!

Руки действовали автоматически, а мыслями я вернулась ко вчерашнему приключению. Покоя теперь не жди. Я никогда не смирюсь с тем, что не узнала о катастрофе всё. Варя права, но сердце предательски стучит от мысли, что Артём тоже мог спастись… Глупо и наивно, но унять его не могу.

Сложив посуду в сушку, я вытерла руки, заглянула в комнату Ани и, убедившись, что она занимается, села за компьютер. С замиранием сердца я ввела в поиск данные о разбившемся лайнере, заранее зная, как тяжело будет это читать. Но вдруг я что-то упустила тогда, четыре года назад? Что-то очень важное!

Перед глазами встали уже знакомые статьи и фотографии. В который раз я внимательно, не пропуская ни строчки, перечитала всё заново, снова проверила списки погибших, снова нашла там фамилию мужа…

Взгляд выхватил свежую, ещё не открытую ссылку. Я перешла по ней и замерла: передо мной были фрагменты расшифровки бортовых самописцев. Каждая строчка рождала в воображении леденящие душу картины последних мгновений тех, кто был на борту. От нахлынувшего ужаса перехватило дыхание. Обозвав себя мазохисткой, я резко выключила компьютер и набрала номер Лизы.

В трубке долго звучали гудки. Я уже собралась отключиться, когда наконец раздался её тихий, какой-то безнадёжный голос:

- Алло.

- Здравствуйте, Лиза, - начала я. - Это Саша. Простите за беспокойство, но я хотела спросить: вы обращались к следователю?

- Да, - безжизненно ответила Лиза. - Это действительно тётя Люда.

- Но как это возможно? Вы рассказали о катастрофе?

- Да. Михаил Сергеевич был очень удивлён. Сказал, что во всём разберутся. Тело нам пока не вернули. Кстати, - голос её внезапно оживился, - он сильно разозлился, когда узнал, что вы отнесли письмо по адресу, а не в полицию. И ещё сказал, что вам удалось меня обмануть - вы отдали пустую сумку, а он уверен, что в ней должны были быть деньги. Может, драгоценности или какие-то документы.

- Что?! - вскрикнула я, задыхаясь от возмущения. - Да как он смеет?!

- Саша, - перебила меня Лиза. - Нам не нужны деньги, но, если вы действительно взяли какие-то ценности тёти Люды, верните. Хотя бы как память о ней.

- Да не брала я ничего! - вспылила я. - И вы тоже против меня! Ну он у меня получит, мало ему не покажется!

Швырнув телефон, я бросилась к шкафу и начала лихорадочно одеваться. Меня подстёгивало желание высказать противному следователю всё, что я о нём думаю. Уже через пять минут, полностью собравшись, я ворвалась к Ане.

- Срочно одевайся! Сегодня ты ночуешь у тёти Вари, - приказала я.

- Мам, ты что? - удивилась дочь. - Куда это ты собралась?

- Аня, не спрашивай, просто собирайся!

- Ты что, на всю ночь уезжаешь? - в голосе девочки задрожали слёзы. Она терпеть не могла, когда я уезжала. - Почему я должна у неё ночевать?

- Анюта, я не на всю ночь, но к тому времени, как я вернусь, уже будет поздно, - мягче сказала я, присаживаясь рядом. - Зачем будить тебя среди ночи? Я тоже останусь у тёти Вари. Собирайся, пожалуйста, я очень спешу.

Аня, сердито сопя, запихнула в рюкзак учебники, пижаму и книжку о Гарри Поттере. Волоча сумку по полу, она вышла в прихожую и быстро накинула куртку.

- А Джек-то один останется! - воскликнула она, едва мы оказались на крыльце.

- Джек уже взрослый и прекрасно побудет один! - успокоила я её, запирая дверь. - Пошли, Анюта.

Мы добрались до Вари, когда до последнего автобуса оставалось минут пятнадцать.

- Куда это ты собралась? - Подруга преградила мне путь. - Ночь на дворе! Какой ещё город? Что ты задумала?

- Варюша, мне некогда! - отмахнулась я. - Вернусь - всё расскажу!

- Хотя бы скажи, куда едешь!

- К следователю. Срочно нужно! Пропусти, а? - взмолилась я.

- Ты всё-таки полезла в это расследование? - покачала головой Варя. - Я же тебя просила!

- Пусти! - повысила я голос. - Ты не понимаешь, я опаздываю!

- А ты понимаешь, что это может быть опасно?! - закричала подруга, размахивая кулаками. - Кто-то же убил ту женщину! Ты думаешь, во что ввязываешься? Ты об Ане подумала, дурья башка?! Что с ней будет, если тебя пристрелят?!

- Типун тебе на язык! Хватит каркать! - вздрогнула я. - Варя, пусти! До автобуса семь минут!

- Дура! - посторонившись, бросила подруга. - Идиотка!

Не обращая внимания на её слова, я побежала к остановке, увязая в снегу.

Добравшись до отдела полиции, я влетела в холл, где была остановлена бдительным дежурным.

- Куда спешим, гражданочка?

- Мне нужен следователь Петренко Михаил Сергеевич, - заявила я, скрестив руки на груди.

- По какому вопросу? - не отступал дежурный.

- По личному! - резко ответила я. - Это срочно!

- Сейчас позвоню и узнаю, можно ли вас пропустить.

Дежурный поднял трубку, сказал пару фраз, взглянул на меня и спросил:

- Ваша фамилия?

- Сергиенко. Александра Сергиенко.

- Минутку.

Дежурный выдал мне пропуск, и я помчалась по длинному, тускло освещённому коридору. Нужный кабинет оказался в самом конце. Распахнув тяжёлую дверь, я увидела знакомого следователя, подписывающего бумаги. Помещение было крошечным, словно собачья будка. Непонятно, как сюда удалось втиснуть стол, два стула, диван и громоздкий бордовый сейф.

- О, Александра! - Подняв голову, Михаил Сергеевич усмехнулся. - Что случилось? Что привело вас ко мне в такой поздний час?

- Сейчас объясню! - угрожающе начала я, сжимая кулаки. - Сейчас всё объясню!

Облокотившись на стол, я приблизилась к его лицу и прошипела:

- Как вы посмели назвать меня воровкой? Где доказательства, что я что-то взяла из той проклятой сумки? Куда девалась ваша презумпция невиновности? По какому праву вы меня обвиняете?!

- Немедленно успокойтесь! - Петренко поднялся из-за стола. - Сядьте!

- Мне и так хорошо! - заявила я, даже не думая выполнять его приказ.

- Ладно, стойте, если вам так удобно, - миролюбиво кивнул он. - А теперь объясните спокойно, в чём ваши претензии. Я ничего не понимаю!

- Не понимаете! - вспыхнула я. - Может, вы скажете, что не говорили Лизе, будто я украла из сумки убитой деньги и драгоценности?

- А, вы об этом! - невозмутимо произнёс следователь. - Я этого не утверждал. Елизавета либо неправильно поняла, либо исказила мои слова. Я лишь поинтересовался, было ли в сумке что-то ещё, удивился, почему она пустая, и предложил спросить у вас, не потеряли ли вы что-нибудь или просто забыли отдать. О воровстве речи не было!

- Да бросьте! - скривилась я, всё же опускаясь на стул. - Было ясно, на что вы намекали! Не надо строить из себя невинность!

- Не до игр мне сейчас! - хмыкнул Михаил Сергеевич. - Не стану отрицать - мне действительно хотелось обсудить с вами содержимое сумки и то, как она к вам попала. Но я не говорил Елизавете, что вы что-то украли.

- Единственное, в чём я виновата, - это в своём любопытстве. Мне показалось, что женщина знакома, и я хотела посмотреть её документы. Но тогда появились вы, и я спрятала сумку, - откровенно призналась я, опуская детали. - Да, поступила глупо, но письмо-то я доставила. И уверяю вас, я ничего не взяла из той сумки.

- Не знаю почему, но я вам верю, - вздохнул следователь. - Можете идти, Саша. У меня к вам больше нет вопросов. Надеюсь, и у вас ко мне тоже?

- Не надейтесь, - ехидно улыбнулась я. - Вопросов много, но задам не все. Скажите только: что вы думаете о погибшей? Как она могла оказаться живой - ну то есть мёртвой, но сейчас… если погибла четыре года назад?

- Какая вам разница? - рассердился Петренко. - Идите домой!

- Для меня это очень важно! - настаивала я. - Мне нужно знать! Разве вам так трудно сказать?

- Да мне нечего вам сказать! У самого голова идёт кругом от этой истории! - вдруг по-человечески просто ответил Михаил Сергеевич. - Не лезьте в это дело, Саша. Любопытство до добра не доведёт.

- Если бы дело было только в любопытстве… - тяжело вздохнула я и поднялась. - До свидания.

- Возьмите пропуск! - протянул мне бумажку следователь.

Я вышла из участка с горечью разочарования. Зачем я так спешила сюда? Чего добилась? Семья погибшей Людмилы всё равно считает меня воровкой, противный следователь, хоть и сказал, что верит, наверняка думает так же… И о деле ничего нового не узнала… А теперь предстоит одной добираться обратно среди ночи…

Тяжело вздохнув, я лишь успела расстегнуть куртку, чтобы надеть капюшон, как ощутила резкий удар по голове. Асфальт стремительно приблизился, в глазах поплыло, по виску потекла кровь.

«Варя же меня предупреждала…» - последнее, что мелькнуло в сознании перед тем, как я отключилась.

- Саша! Саша! Вы меня слышите? - настойчивый голос врезался в сознание, заставляя очнуться и открыть глаза.

Надо мной склонилось знакомое лицо следователя Петренко, но теперь в нём не было и тени надменности - только неподдельная тревога.

- Слава Богу, жива! - воскликнул Михаил Сергеевич, подхватывая меня на руки и неся обратно в здание.

Я не могла сопротивляться. Голова раскалывалась от боли и кружилась, подкатывала тошнота.

- Что со мной? - прошептала я.

- Вас ударили по голове! - ответил следователь, осторожно усаживая меня на жёсткую скамью в холле. - Не волнуйтесь, я уже вызвал скорую!

- Зачем скорую? Не надо! - я попыталась подняться, но ноги не слушались.

- Как это не надо? - удивился мужчина. - У вас может быть сотрясение!

- Было бы чему сотрясаться… - пробормотала я, касаясь головы и с ужасом глядя на окровавленные пальцы.

- Шутите, - констатировал следователь. - Это хороший знак. Но в больницу всё равно нужно.

- Нет, не нужно! - упрямо возразила я. - Мне к дочери надо.

- Она одна?

- С подругой…

- Тогда ничего страшного. Вам сделают перевязку, и я сам отвезу вас домой. Лежите спокойно, не двигайтесь. Как вы себя чувствуете?

- Прямо как в американском боевике, - огрызнулась я. - Прекрасно, сейчас пущусь в пляс! Меня ограбили, что ли? Кто это сделал?

- В том-то и странность… - замялся мужчина. - Сумка при вас, телефон выпал из кармана и лежал рядом в снегу. Выходит, ничего не украли. Тогда кто и зачем вас ударил?

- Значит, Варя была права… - вздохнула я.

- О чём вы? - насторожился следователь.

- Неважно! - отмахнулась я. - И где же ваша скорая?

Через час я сидела в тёплой машине следователя с туго перебинтованной головой и мрачно смотрела на освещённую фарами дорогу. Странно, но после сегодняшнего происшествия этот мужчина уже не казался мне таким неприятным. Всю дорогу он украдкой бросал на меня встревоженные взгляды. Остановившись у калитки Вариного дома, он заботливо открыл мне дверцу, поддержал под руку, довёл до двери и передал на руки ахающей подруге.

- Я же тебе говорила! - начала Варя, но я довольно бесцеремонно захлопнула дверь у неё перед носом.

Рухнув на кровать рядом с мирно посапывающей дочерью, я провалилась в тяжёлый сон. Этот день забрал слишком много сил.