На следующее утро, отправив Анюту в школу и отпросившись у директора, я поехала в город. Выйдя из автобуса, почти час искала нужную улицу: телефон сел, и карта была недоступна. Прохожие, к которым я обращалась, либо лишь пожимали плечами, либо вовсе не останавливались, словно не замечая меня.
Поняв, что так ничего не добиться, я со вздохом пересчитала деньги в кошельке и направилась к стоянке такси. Усевшись в машину, я показала адрес водителю - пожилому мужчине с усталым взглядом и усами, как у почтальона Печкина. Когда он завёл мотор, я облегчённо откинулась на сиденье. Слава Богу! А я уже начала думать, что такой улицы не существует!
Такси остановилось на окраине города у старого обшарпанного дома. Дверь в подъезд висела на одной петле, окна первого этажа были выбиты.
- Это точно здесь? - удивлённо спросила я.
- Точно, - кивнул водитель, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю.
Впрочем, никто и не говорил, что сын убитой должен жить в шикарном доме в центре города.
- Не подождёте? Я быстро!
- Без проблем, - пожал плечами шофёр. - Можете не торопиться, счётчик работает.
Не ответив, я выскочила из машины и вошла в подъезд. В нос ударил отвратительный запах - кошачьей мочи и кислых щей. Поморщившись, я проигнорировала лифт и быстро поднялась по грязной лестнице.
В юности, собираясь замуж, я мечтала здесь жить. Большой город манил - казалось, здесь можно найти любую работу, ходить в кино, театр, на концерты. Или просто гулять ночью иод руку с любимым. Сейчас же я понимаю, как хорошо жить в собственном доме на природе. Упаси Бог иметь квартиру в таком месте!
Слегка запыхавшись, я поднялась на седьмой этаж и наконец увидела нужную дверь. Прежде чем позвонить, решила перевести дух. Оглядевшись, я побрезговала прислониться к стене и осталась стоять посередине площадки.
Дверь внезапно распахнулась, и из неё выпорхнула симпатичная девушка лет двадцати. На ней был светло-синий джинсовый костюм, русые волосы собраны в хвост, голубые глаза ярко подведены. В руках она держала пакет с мусором.
- Вы кто? - настороженно спросила она, оглядывая меня.
- Здравствуйте! - улыбнулась я. - Скажите, здесь живёт Логинский Павел Андреевич?
- Да, - кивнула девушка, поднимая крышку мусоропровода и бросая пакет. - Это мой двоюродный брат. А зачем он вам?
- У меня для него письмо, - ответила я, роясь в сумке.
- Вы что, почтальон? - приподняла бровь девушка. - Почему не бросили в почтовый ящик?
- Я не почтальон. Письмо попало ко мне случайно, - заговорила я быстрее, наконец достав конверт. - И боюсь, у меня плохие новости. Хотя вы, наверное, уже знаете. Полиция должна была сообщить.
- Что сообщить? - прошептала она, резко бледнея и опираясь на стену. - Что случилось?
- О женщине… убитой женщине, - попыталась объяснить я. - Простите, я не знаю, как её зовут и кем она вам приходится, но в её сумке было это письмо с вашим адресом.
Девушка вырвала конверт из моих рук и, взглянув на подпись, побледнела ещё сильнее. Нет, даже позеленела. Глаза лихорадочно блестели, над верхней губой выступили капельки пота.
- Тётя Люда? - прошептала она. - Не может быть… Она же погибла. Давно!
- Как погибла? Как давно? - отступила я. - Может, вы что-то не так поняли?
- Войдите, - пригласила девушка.
Я оказалась в бедно обставленной, но чистой гостиной. Мебель была явно советских времён: продавленный, местами порванный диван, накрытый клеёнкой в красную клетку стол, сервант со старой посудой.
- Как вас зовут? - спросила девушка, когда мы присели на диван.
- Александра. Можно просто Саша.
- Я Лиза. Как письмо попало к вам? Какую женщину вы видели и где?
Ненадолго замявшись, я рассказала о вчерашнем происшествии.
Лиза сидела, вцепившись в диван. Её глаза округлились и наполнились страхом. Когда я закончила, она вскочила и бросилась к серванту. Достала потрёпанный альбом, дрожащими руками перелистнула его и протянула мне.
- Это она? - спросила она напряжённым, звенящим голосом.
С фотографии смотрела та самая женщина. При жизни она была, конечно, красивее - смерть ведь не красит никого. На снимке она стояла на улице, ветер развевал её волосы, а она, улыбаясь, обнимала молодого парня, очень на неё похожего. Видимо, это и был её сын.
- Да, - ответила я.
Альбом выпал из ослабевших пальцев Лизы и с глухим стуком упал на пол. Девушка буквально рухнула на диван и закрыла лицо руками.
- Этого не может быть, понимаете? - глухо проговорила она, глядя на меня безумными глазами. - Она погибла!
- Простите, Лиза, - мягко коснулась я её руки. - Это бестактно, но… как она погибла? Не могла ли она выжить?
- Нет! - дёрнулась девушка. - И где бы она была все эти годы? Тётя Люда погибла в авиакатастрофе четыре года назад! Может, помните, тогда было крупное крушение. Даже тела не всех нашли. Мы её и похоронить-то не смогли!
Я вздрогнула, словно меня по голове ударили.
- Самолёт летел из Благовещенска, взорвался и упал в океан? - спросила я осипшим голосом, уже зная ответ.
- Да, - кивнула Лиза. - Как вы думаете, можно было выжить в такой катастрофе?
- Нет. - Я ущипнула себя за руку, отгоняя наворачивающиеся слёзы: любое напоминание об Артёме причиняло невыносимую боль.
- Что с вами? - прищурилась Лиза.
- Просто я слишком хорошо знаю ту аварию, - призналась я. - Мой муж тоже был на том рейсе.
- Какое совпадение… - протянула девушка.
Видимо, первый шок прошёл, и она взяла себя в руки. На щеках проступил румянец, она устроилась на диване и сцепила пальцы.
- Вот почему её лицо показалось знакомым! - меня осенило. - Тогда все каналы показывали фотографии погибших!
Лиза не ответила. Она перевела взгляд на конверт и решительно разорвала его. Оттуда выпал сложенный вдвое листок.
- «Сыночек!» - почему-то вслух начала читать она.
- Но это же не вам! - попыталась я остановить её. Мне почему-то не хотелось знать содержание письма.
- Плевать! - буркнула девушка и продолжила: - «Сыночек! Любимый мой сыночек! Не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить! Я совершила ужасный поступок, бросив тебя. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Я знала, что Вера вырастит тебя вместе со своей Лизой, что она не оставит тебя одного. И только сейчас я понимаю, какую фатальную ошибку совершила, сколько горя причинила вам всем. Прости меня, Пашенька. Я очень люблю тебя. Но не посмею появиться перед вашими глазами. Мне стыдно. Мне очень стыдно. Ещё раз - прости меня, если сможешь…»
- Вера - это ваша мать? - тихо спросила я.
- Да, - кивнула Лиза.
Она сидела словно поражённая громом. Рука с письмом безвольно опустилась, по щекам текли слёзы.
- Когда тётя Люда погибла, мама забрала Пашку к нам. Ему было всего двенадцать. Нам было тяжело. Тёте Люде от бывшего мужа досталась большая квартира. Она продала её, купила маленькую однушку, а деньги положила в банк. После катастрофы мама хотела снять деньги и купить нормальную квартиру - жить втроём здесь было сложно. Но счёт оказался пуст! Неизвестно зачем, тётя Люда сняла все деньги. Но мы справились! Стали сдавать квартиру тёти, мама устроилась на вторую работу. Всё наладилось, мы смирились. И теперь всё рухнуло! - голос девушки сорвался в истерику. - Что случилось? Тётя Люда была жива все эти годы? Где она?
- Не знаю, что тебе сказать, Лиза… - мягко сказала я, касаясь её плеча. - Вам нужно обратиться в полицию, к следователю Михаилу Петренко. Он приезжал на место. Вряд ли я смогу помочь…
- Да, конечно… - Лиза выпрямилась и быстро смахнула слёзы. - Простите. Не стоило вам всё это рассказывать, просто я в шоке. Даже не знаю, как сказать маме и Пашке.
- Всё наладится! - ободрила я её. - В жизни всякое случается, но вы справитесь. Я пойду, Лиза. Мне пора.
- Да, идите… - Девушка проводила меня до двери. - Спасибо, что принесли письмо.
Я кивнула на прощание, оставила сумку на тумбочке и быстро спустилась по лестнице. Такси всё ещё ждало. Я плюхнулась на сиденье и закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. Сердце бешено колотилось.
Господи, что всё это значит? Как та женщина выжила в катастрофе? Неужели это возможно? Где она была все эти годы? Почему просит прощения у сына? Что значит, что она его бросила? Мог ли кто-то ещё остаться в живых? Вопросов много, а ответов нет… Теперь покоя мне не видать. За что мне это? Я только начала приходить в себя, только смирилась с потерей Артёма! А теперь… Теперь я надеюсь, что и он мог выжить! Глупо, по-детски, но эта мысль стучит в висках, отзываясь болью во всём теле! А вдруг? Может, он потерял память и живёт где-то, а мы ничего о нём не знаем?
- Девушка! - Водитель дотронулся до моей руки. - Вы уснули? Куда едем?
- Простите, - опомнилась я. - На вокзал, откуда приехали.
- Понял, - кивнул он и, развернувшись, выехал со двора.
Что же делать? Как узнать правду? Обратиться к следователю? Но что он скажет? Или попытаться самой всё выяснить? Хотя я даже не знаю, с чего начать.
В висках застучала боль. Приступ мигрени, как всегда, настиг после сильного волнения. С тошнотой, подступающей к горлу, я полезла в сумку, проглотила таблетку и попыталась отвлечься. Нет, сейчас не время об этом думать. Сначала стоит успокоиться. Для такого дела нужна холодная голова.
Вот и вокзал. Кое-как придя в себя, я расплатилась с водителем и вскочила в отходящий автобус. Главное сейчас - чтобы Анюта не заметила моего состояния. Нужно выпустить пар, прежде чем идти за дочкой. Нужно поговорить с кем-то, посоветоваться. Конечно, с Варькой! Она обязательно что-нибудь придумает!
Какой бы сильной я ни старалась казаться, в душе я оставалась той же маленькой девочкой, которая ищет защиты у взрослых. Мне всегда хотелось разделить свою ношу с кем-то. А сейчас - особенно.
Прямо с остановки я помчалась в школу и, пробежавшись глазами по расписанию, влетела в класс, где Варька объясняла очередную теорему. Дети дружно уставились на меня, радуясь неожиданной передышке.
- Варвара Михайловна, можно вас на минутку? - я еле выдавила это сквозь ком, подступивший к горлу, и не узнала свой голос.
- Так, ребятки, тихо! - сказала Варька, откладывая указку. - Учим правило на странице сто пятьдесят шесть. Приду - проверю! - с этими словами она вышла в коридор, притворив за собой дверь.
- Что с тобой? - воскликнула она.
В глазах подруги читалась неподдельная тревога. Взглянув на родное лицо, я не сдержалась и расплакалась, размазывая рукавом слёзы с тушью по щекам.
- Варенька… - всхлипывала я, прижимаясь к её плечу. - Варюша, мне так плохо…
- Да что случилось? - воскликнула подруга, отстраняя меня. - Ты можешь сказать или нет?! С Аней что-то?!
- Нет, - покачала головой я. - С Анютой всё в порядке. Тут другое…
- Ты была в городе?
- Да. - Я нервно заломила руки. - Варь, та женщина, которую я вчера нашла, оказывается, четыре года как мертва! Она погибла в той же авиакатастрофе, что и Артём!
- Вот это да! - выдохнула подруга, опершись на дверную ручку. Её и без того большие глаза округлились, став похожими на блюдца. - Ну и история! Но почему ты рыдаешь?
- Да как ты не понимаешь, Варя?! - выкрикнула я, уже не заботясь, кто услышит. - Она каким-то чудом выжила в той катастрофе! Значит, и Артём мог остаться жив!
- Постой! - Варька схватила меня за плечи и встряхнула. - Саша, опомнись! Если бы Тёма выжил, что вряд ли возможно, то где он был все эти четыре года? Почему не вернулся?
- А она? Где была она? Как выжила? - затараторила я, отчаянно пытаясь доказать свою правоту.
- Я уверена, что тут другое объяснение! - твёрдо сказала Варя. - Саша, возьми себя в руки! Понимаю, любое напоминание о той катастрофе для тебя больно, но не сходи с ума! Ты смирилась с гибелью Артёма? Не начинай сначала! Не мучай себя! Я знаю тебя: ты способна выдумать, что он жив, и начать его искать. Но, Сашенька, потерять его во второй раз будет ещё больнее. Не глупи. Тёма давно погиб, как бы тебе ни хотелось верить в обратное.
Умом понимая её правоту, я всё же оттолкнула её руки и пробормотала:
- Я всё равно узнаю правду. Только тогда успокоюсь.
Развернувшись, я направилась к выходу.
- Саш, Аньку-то заберёшь? - крикнула мне вслед Варя.
- Заберу, - ответила я, не оборачиваясь, и вышла на улицу.
Морозный воздух немного отрезвил меня. Слёзы высохли, в голове прояснилось. Но душа болела. В этот момент я поняла: время - плохой доктор. Оно накладывает на раны небрежные швы, которые рвутся от любого движения, причиняя новую боль.
Я шла, не видя дороги. Очнулась у замёрзшего озера. Нашего озера… Здесь мы с Артёмом познакомились.
Это было летом. Я прибежала на озеро - хотелось искупаться, остудить разгорячённое тело. Варя, стесняясь своей фигуры, отказалась идти со мной, и на берегу я оказалась одна. Не успела я снять сарафан, как из-за дерева вышел молодой парень. Я вскрикнула, пытаясь поскорее надеть обратно одежду, но запуталась в складках и упала в воду. Поняв, что вода скрывает не хуже сарафана, я строго крикнула парню:
- Ты кто такой? Мог бы отвернуться! Нечего пялиться!
- Я Артём! - улыбнулся парень и присел на песок рядом.
Я сразу отплыла подальше, сердито глядя на него.
- А я тебя знаю, - сказал он. - Ты Саша, соседка моей бабушки. Я видел тебя в саду.
- Отлично! - огрызнулась я. - А теперь отвернись и дай мне одеться!
- А я не мешаю, - нагло усмехнулся он.
- Ах ты! - возмутилась я, чувствуя, как щёки пылают. - Немедленно отвернись!
- Нет, - покачал головой Артём, не отводя карих глаз.
Впервые оказавшись в такой ситуации, я растерялась. Бросив в его сторону ещё один сердитый взгляд, я демонстративно поплыла подальше. Вода была тёплой, и я вдоволь накупалась, скрывшись за кустами. Каково же было моё удивление, когда, вернувшись, я застала Артёма на том же месте!
- Я уж думал, ты утонула! - снова усмехнулся он.
Поняв, что угрозами ничего не добьёшься, я взмолилась:
- Ну, отвернись, пожалуйста! Я замёрзла!
Солнце уже садилось, и вода быстро остывала.
- Ладно! - С деланым вздохом парень повернулся спиной.
Я мгновенно выскочила на берег и натянула сарафан на мокрое тело.
- Пойдём провожу! - протянул мне руку Артём.
- Сама дойду! - гордо фыркнула я и почти бегом помчалась домой.
Заплыв не прошёл бесследно. Я заработала воспаление лёгких и почти две недели пролежала с высокой температурой. Узнав о болезни, Артём пришёл с фруктами и умолял простить его. Сначала я злилась и требовала уйти, но потом поняла, что скучаю без него.
Так начался наш роман. И здесь же, на этом берегу, он сделал мне предложение. Я была счастлива.
Глядя на замёрзшее озеро, я чувствовала, как слёзы снова текут по щекам, но не сдерживала их. Нужно было выплакаться, чтобы не сорваться в неподходящий момент - например, при Ане.
Я стояла, вспоминая нашу семейную жизнь - и радости, и горе. Почему именно я? За что столько несчастий?
Когда стрелки показали начало второго, я наклонилась, взяла горсть снега и протёрла лицо, скрывая следы слёз. Затем, достав зеркальце, быстро подвела глаза и критически осмотрела себя. Да, Аня ничего не заметит.