- До чего же большой город портит детей! - раздался в трубке взвинченный голос Галины. - Аня была таким милым, послушным ребёнком! Что с ней стало за полтора года в городе?
- Что случилось? - я испугалась и чуть не села мимо стула. - Что-то с Аней?
- Твоя дочь связалась с местной шпаной! - почти кричала Галя. - На второй же день она полезла в чужой огород за клубникой! Я её отругала, думала, обойдётся. А сегодня она с какими-то подозрительными парнями украла из магазина конфеты! И, между прочим, везде таскает с собой Риту! Меня вызывали к участковому! Это неслыханный позор! - подруга захлёбывалась от возмущения. - Так, Саша, либо ты срочно с ней поговоришь, либо забираешь её обратно! Она оказывает на Риту ужасное влияние! Если моя дочь начнёт повторять за ней, я одна не справлюсь! - выпалив всё это, Галя бросила трубку, не дав мне и слова вставить.
Я несколько минут сидела в оцепенении, пытаясь прийти в себя, а потом, схватив телефон, набрала номер Ани.
- Да, мамочка! - раздался её беззаботный голос.
- Ты что это творишь, а? - закричала я в трубку.
На шум тут же примчался Миша и замер рядом, с недоумением глядя на меня.
- Я спрашиваю, что ты делаешь! - повторила я, сжимая телефон так, что пальцы побелели. - Я тебя не для этого растила, чтобы ты по магазинам воровала! Тебе что, есть нечего? Я думала, ты с Ритой гулять будешь, с одноклассницами встречаться, а ты с местными хулиганами связалась?
- Мам… - попыталась вставить слово дочь, но я разошлась не на шутку.
- Как ты могла, Аня? Мало того что с Андреем беда, так ещё и ты свои фокусы устраиваешь! Неужели нельзя вести себя прилично? Я тебя не узнаю! Что с тобой случилось?!
Не успела я договорить, как в трубке раздались короткие гудки. Дочь бросила трубку, не удостоив меня ответом.
- Вот же негодяйка! - вырвалось у меня.
Я смотрела на экран, не веря происходящему.
- Что с Аней? - спросил Миша.
Трясущимися руками наливая в стакан успокоительное, я коротко пересказала ему слова Гали.
- Ты не права! - неожиданно заявил муж.
- Что? - Я вздрогнула и чуть не расплескала воду. - В чём это я не права?
- Не нужно было на неё кричать! Саш, это же твоя дочь, ты знаешь её лучше всех! Неужели не нашлось других слов, чтобы объяснить, что так делать нельзя? - возмущался Миша. - Наша Аня не отпетая хулиганка, которой плевать на родителей! Она бы тебя поняла! А теперь она обижена и может натворить ещё больше!
- Хуже кражи?
- Хуже! - рявкнул он. - Собирайся, поехали в посёлок.
- Сейчас? - растерялась я. - Я думала, утром…
- Саш, я тебя не узнаю! Ты можешь ждать до утра? Ты же сама говорила, что разбираешься в детской психологии, а ведёшь себя так, будто впервые видишь ребёнка! Поехали!
Признав его правоту, я бросилась одеваться. Всю дорогу до посёлка мы молчали. Меня бросало из крайности в крайность: то хотелось снова накричать на дочь, то - обнять её и плакать. Наконец мы подъехали к дому Гали. Несмотря на поздний час, во всех окнах горел свет. Сердце болезненно сжалось. Мы выскочили из машины и буквально ворвались в дом.
Галя спокойно пила чай перед телевизором. Увидев нас, она вздрогнула и поставила чашку на стол.
- Быстро вы! - хмыкнула она. - Я не ожидала вас сегодня. Где Аня? - выпалила я.
- В своей комнате, - Галя кивнула на дверь. - Извини, но мне пришлось запереть её.
- Ты что, с ума сошла?! - ахнула я. - Открывай сейчас же!
Галя недовольно покачала головой, нехотя поднялась и протянула ключ. Я вставила его в скважину и с силой повернула два раза. Распахнув дверь, я застыла на пороге: окно было настежь раскрыто, занавеска трепетала на ветру.
- Где она? - отступила я. - Она сбежала?
Миша, не говоря ни слова, рванулся к шкафу и распахнул его. Полки, где я ещё два дня назад аккуратно разложила вещи дочери, были пусты. Пустовал и письменный стол. Исчезли и куртка Ани, и её рюкзак.
- Куда она могла уйти? - Я забегала по комнате. - Позови Риту! Может, она что-то знает! - потребовала я от подруги.
Галя, чувствуя свою вину, тут же позвала дочь. Оторванной от компьютера Рите потребовалось время, чтобы осознать ситуацию.
- Я ничего не знаю! - затрясла она головой, ломая пальцы. - Тётя Саша, честно! После участкового мама накормила нас и велела сидеть по комнатам. Больше я Аньку не видела.
- Это всё из-за меня! - голос мой задрожал. - Ты был прав… - Я бросила испуганный взгляд на мужа. - Не накричи я на неё, ничего бы не случилось! Что теперь делать?
- Искать! - отрезал Миша, доставая из кармана ключи от машины. - Далеко она за это время уйти не могла!
- Может, она домой пошла? - робко предположила Галя.
- Куда? - резко обернулась я к ней. - В город?
- Нет, Саш, Галя права! - Миша тут же ухватился за эту мысль. - Не в город, а в ваш дом в посёлке! Кстати, - вдруг вспомнил он, - где Джек? Она взяла собаку?
Вчетвером мы высыпали на улицу. Джека на привязи не оказалось.
- Пошли к тебе, проверим! - кивнул муж и первым зашагал по тёмной улице.
- Останьтесь тут, - попросила я Галю и Риту. - Вдруг Аня вернётся.
Никогда ещё дорога к родительскому дому не казалась мне такой бесконечной. Мы с Мишей почти бежали по улице, залитой холодным светом луны. Дома и фонари отбрасывали причудливые тени, и в каждой мне мерещился силуэт дочери.
- Господи, только бы она была цела… - беззвучно шептала я, задыхаясь от быстрого бега.
Вот наконец и родной двор. Влетев в калитку, я увидела на двери замок и сдавленно застонала.
- Это ещё ни о чём не говорит! - воскликнул Миша и начал обходить дом. - Нет, окна наглухо закрыты, значит, её тут нет, - пробурчал он.
Мы заглянули в сад, в малинник, посветили фонарём под деревьями. Никого.
- Думай, Саша, думай! - скомандовал Миша. - Ты знаешь посёлок как свои пять пальцев! Куда она могла пойти?
- А если её здесь вообще нет? - выдохнула я. - Может, она решила уехать? Пошла к остановке? Или в лес?! - Я вскрикнула, представив Аню одну в ночном лесу.
- Нет, не думаю! - покачал головой Миша. - Аня не настолько глупа, чтобы ночью соваться в лес. Значит, так, - распорядился он, - разделяемся. Ты обыскиваешь посёлок - тебе виднее, где искать. А я проеду по дорогам, проверю, не ушла ли она куда. Сколько отсюда дорог и куда они ведут?
- Четыре. Одна в город, ты её знаешь. Остальные три вон там, на перекрёстке, - я махнула рукой направо. - Они ведут в соседние деревни.
- Понял, - кивнул Миша и бросился к Гале за машиной. Сделав несколько шагов, обернулся и крикнул: - Будь на связи!
Я проверила мобильный, поставила громкость на максимум, сунула его в карман и замерла в раздумье. Где мы с Аней любили бывать до переезда? Гуляли в лесу, ходили на озеро, в парк… Мест так много, что все и не обойти!
Решив не поддаваться панике, я сначала отправилась в самое опасное - на озеро. Свернув на тропку, идущую вдоль нашего забора, я сократила путь и уже минут через пять вышла к воде. Осветила фонарём пустой берег и изо всех сил крикнула:
- Аня! Доченька, ты здесь?
В ответ - лишь гнетущая тишина.
Лунный свет отражался в воде, придавая ей призрачный, голубоватый оттенок. У самого берега росли кусты, несколько чахлых сосен, а с противоположной стороны стоял раскидистый дуб. Если днём это место казалось уютным, то сейчас, ночью, было откровенно жутко.
В памяти тут же всплыли детские страшилки о русалках, и мне даже почудился чей-то смех. Я отступила от воды, в последний раз окинула взглядом берег и крикнула:
- Аня! Джек!
Если дочь могла молчать из упрямства, то пёс наверняка бы отозвался. Но ничто не нарушило тишину - лишь ветер шелестел в кронах деревьев. Вернувшись к дому, я направилась в сторону парка. По пути мелькнула отчаянная мысль: а что, если Аня пошла к Варе? Дом моей бывшей подруги был ей знаком не хуже собственного.
Толкнув калитку, я вошла во двор и, как до этого Миша, обошла дом, вглядываясь в тёмные окна. Всё казалось спокойным. Заглянула в сарай, где Варя когда-то хранила инвентарь, - и там было пусто.
Внезапно в ночной тишине, словно выстрел, прозвенел телефон. Я вздрогнула, выронила фонарик, который тут же погас, и, прислонившись спиной к стене, дрожащими руками достала мобильник.
- Я нашёл её! - послышался взволнованный голос Миши.
- Она с тобой? - прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и опустилась на корточки.
- Да, - ответил он. - Ждём тебя у вашего дома.
Не знаю, сколько времени я провела так - сидя в чужом сарае в полной темноте. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. В горле пересохло. Собравшись с силами, я на ощупь нашла фонарик, щёлкнула кнопкой - он не загорелся. С горестным вздохом я выбралась на улицу и медленно поплелась домой.
Немного не дойдя до калитки, я услышала голоса и замерла. Миша сидел на скамейке, держа на коленях Аню. Та доверчиво обвила его шею одной рукой, а другой постоянно вытирала слёзы. У их ног, положив голову на лапы, лежал Джек. Я подошла ближе и разобрала её прерывистые, плачущие слова:
- Я очень сильно на маму обиделась. Хотела попросить у неё прощения, когда она позвонила, а она сразу кричать начала. И я сбежала, даже не подумав… - Аня захлюпала, уткнувшись лицом в плечо Миши. - Пап, прости меня…
- Ладно, - кивнул он. - Но пообещай, что больше никогда так не поступишь.
- Обещаю, - тут же отозвалась девочка. - Честно-честно. Пап, а как Андрей? Его скоро выпишут?
- Нет, Ань, не скоро, - грустно ответил Миша. - С Андреем сейчас очень трудно, вот мама и сорвалась на тебя. Мы все переживаем, не знаем, как ему помочь. Ты же уже большая, должна быть опорой для мамы, а не…
- Я поняла! - перебила она. - Больше не буду. Мне просто так страшно, - неожиданно призналась девочка.
- Чего ты боишься? - удивился Миша.
- За Андрея боюсь… - вздохнула Аня. - Я его так люблю, а он в больнице… Мне без него грустно и страшно.
У меня в горле встал ком. В носу защекотало, слёзы подступили к глазам. Я заморгала, стараясь их сдержать, и наконец вошла во двор. Две пары глаз уставились на меня в ожидании.
- Я всё слышала, - проговорила я. - Давайте на этом и закончим. Мир? - Я протянула ладонь.
- Мир! - обрадовалась дочь и тут же вложила свою ручку в мою.
Сверху легла тёплая сильная ладонь Миши. На душе стало легче. Ничего, у нас ещё всё наладится! Быть счастливыми никогда не поздно!
Аня наотрез отказалась оставаться в посёлке. Уже через полчаса мы мчались в город. Дочь свернулась калачиком на заднем сиденье, подложив одну руку под щёку, а другой гладила Джека по голове, да так и заснула. Я посмотрела на неё и тихо спросила у Миши:
- Где ты её нашёл?
- На дороге в город, - пояснил муж. - Еду и вижу: идут вдвоём с Джеком, такие несчастные. Аня рыдает навзрыд, пёс жмётся к её ногам. Она сказала, что надеялась за ночь дойти хотя бы до половины пути, а утром её подобрал бы автобус. Думаю, она сбежала буквально за несколько минут до нашего приезда.
- Но зачем? - шёпотом воскликнула я.
- Поняла, что ты злишься, и решила поскорее вернуться домой, чтобы поговорить с тобой.
- Она меня с ума сведёт! - Я закатила глаза и откинулась на сиденье. - И куда её теперь девать? Снова везде таскать с собой? Но я не хочу, чтобы она видела всё это… Онкологическая больница и так мне по ночам снится, а уж что с ней будет!
- Я договорюсь с мамой, она посидит с Аней, - спокойно предложил Миша.
Я скривилась.
- Вряд ли она обрадуется. Она тебе вообще звонит? Ни разу не позвонила домой после того скандала. Неужели правда считает меня виноватой?
- Саш, хватит! - поморщился Миша. Было видно, что разговор о матери ему неприятен. - У неё всегда был непростой характер. Просто не обращай внимания. К Андрею она ходит каждый день, очень переживает. А с Аней посидит, не сомневайся.
- Для этого ей придётся со мной встречаться! - не унималась я. - А я, кажется, ей противна.
- Прекрати! - повысил голос муж, и Аня заворочалась во сне. - Прекрати! - повторил он уже шёпотом. - Сказал - договорюсь, значит, договорюсь! Тема закрыта!
Остаток пути мы проехали молча. Припарковавшись у дома, Миша осторожно взял на руки спящую дочь, велел мне закрыть машину и направился к подъезду.
Я вывела Джека и присела рядом с ним, обняв за шею.
- Ну что ж ты, дружок, так плохо за Аней смотрел? - улыбнулась я, почесав ему за ухом.
Джек, словно понимая, тонко взвизгнул и лизнул мне ладонь.
- То-то же! - тихо рассмеялась я. - Как ты за ней уследишь? Она вся в меня - упрямая и своевольная!
Тяжко вздохнув, я закрыла машину, поднялась и пошла к подъезду. Джек неспешно плёлся следом, лениво помахивая хвостом.
Не знаю, что именно сказал Миша своей матери, но на следующее утро ровно в девять в дверь позвонили. Муж уже ушёл на работу, и я очень удивилась, увидев на пороге свекровь.
- Здравствуй, - царственно кивнула она, переступая порог и бросая сумку на ближайший стул.
- Здравствуйте… - растерянно ответила я. - Проходите, пожалуйста!
Валентина Петровна хмыкнула, подошла к зеркалу, поправила волосы и лишь затем проследовала в гостиную.
- Где Аня? - спросила она, устроившись на диване и изящно закинув ногу на ногу.
- Ещё спит, - ответила я, оставаясь в дверях.
- Пусть поспит.
Свекровь окинула комнату пристальным взглядом, явно выискивая пыль или беспорядок.
- Миша сказал, ты идёшь к Андрюше в больницу, а я должна присмотреть за Аней. Я согласилась. Надеюсь, ненадолго?
- Постараюсь управиться быстро! - воскликнула я и бросилась собираться.
Когда я уходила, Валентина Петровна, что-то напевая себе под нос, уже изучала содержимое кухонных шкафчиков. Я лишь покачала головой, но спорить не стала. Пусть ищет - скрывать нам нечего.
- Итак, Александра Леонидовна, - начал Антон Семёнович, перелистывая историю болезни Андрея, - химиотерапию мы будем проводить в три этапа. Это долгий процесс. Не буду утомлять вас терминами. Первый этап продлится месяц. При благоприятном исходе мы уничтожим около 99,9 % патологических клеток. Второй этап - два месяца, но в это время я уже смогу отпускать Андрея домой. Вам нужно будет только приезжать на процедуры. И наконец, поддерживающая химиотерапия в течение двух лет, чтобы полностью уничтожить оставшиеся раковые клетки.
- А это… поможет? - тихо спросила я, теребя ремешок сумки. Названные сроки пугали.
- Будем надеяться! - уклончиво ответил врач. - Главное - верить!
- А если нет? - забеспокоилась я. - Вы же говорили, что и облучение должно было помочь, но не помогло!
- У вашего сына острая форма лейкоза, она быстро прогрессирует, - вздохнул доктор, закрывая медицинскую карту. - Поэтому я не могу давать точных прогнозов. Но мы будем бороться. Если химиотерапия подействует, то в ближайшие дни после начала лечения рост и деление патологических клеток замедлится и остановится. Если же нет… тогда придётся рассматривать вариант пересадки костного мозга.
- Боже мой… - выдохнула я, закрывая лицо ладонями. - Надеюсь, до этого не дойдёт…
Антон Семёнович посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал.
Не успела я дойти до палаты Андрея, как телефон нарушил тишину весёлой мелодией. Поднеся аппарат к уху, я услышала взволнованный голос Миши:
- Я придумал, как поднять Андрею настроение! И в этом нам поможет Аня!
- Аня? - не поняла я. - Каким образом?
- Нужно рассказать ему о её вчерашней выходке! Объяснить, что она так отчаянно скучает, что ищет любые способы привлечь внимание! - он почти кричал в трубку. - Саш, ты же умница, справишься! Сгусти краски, скажи, что Аня нас не слушает и только он может с ней поговорить! Он должен почувствовать, что сестра без него пропадёт, понимаешь?
- Кажется, да… - протянула я. - Хорошо, Миш, я попробую!
Наша операция прошла блестяще. Андрей сильно разозлился на сестру, позвонил ей и потребовал, чтобы она приехала. Вечером, подробно проинструктировав дочь, мы привезли её в больницу. Анюта зашла в палату, а мы с Мишей замерли у двери, прислушиваясь.
- Ты что, совсем чокнулась? - спросил Андрей, едва сестра переступила порог.
- Я по тебе скучаю.,. - всхлипнула она. - Не хочу быть одна. Почему ты не выздоравливаешь?
- Потому! - пробурчал мальчик, но уже тише. - Чего ты, маленькая, что ли, не понимаешь? Я ведь могу… умереть.
- Не смей! - всплеснула руками Аня. - Как мы без тебя? А я? Я всегда мечтала о старшем брате, а ты меня бросаешь? Предатель!
- Я? - опешил Андрей. - Я предатель? Разве я виноват, что болею?
- Виноват, что не хочешь бороться! - залилась слезами Аня, и я не смогла разобрать - играет она или говорит искренне. - Запомни: если ты умрёшь, я всю жизнь буду считать тебя предателем!
С этими словами дочь выскочила из палаты, оставив брата в глубоком раздумье. Мы знали, на какое больное место давили. Андрей был сильно привязан к сестре, а из-за истории с матерью слово «предатель» стало для него самым страшным оскорблением. Теперь он был просто обязан сделать всё, чтобы его так не называли.
На следующее утро, глядя в окно на безоблачное лазурное небо, я подумала: «Отсчёт пошёл. Лечение началось. Нам нужно продержаться всего месяц».
Допускать мысль о том, что будет, если химиотерапия не поможет, я себе строго-настрого запретила.